— Мам, проходи! Мы как раз обедать собрались.
Лена посторонилась, пропуская Галину Ивановну в прихожую. Мать сняла пальто, аккуратно повесила на крючок и сразу потянулась к внучке:
— Алисочка, красавица моя! Иди к бабушке!
Девочка обняла её за шею, и Галина Ивановна расцвела — щёки порозовели, глаза заблестели. Она поцеловала Алису в макушку, погладила по волосам.
— Как в садике? Что сегодня делали?
— Рисовали! Я солнышко нарисовала и маму с папой!
— Умница какая.
Из комнаты вышел Денис, опираясь на дверной косяк. Двигался он осторожно, чуть прихрамывая на левую ногу. Галина Ивановна скользнула по нему взглядом.
— Здравствуй.
— Здравствуйте.
Ни объятий, ни улыбки. Лена перехватила этот обмен сухими кивками и поспешила на кухню — разливать борщ по тарелкам.
За столом повисла тишина, которую разбавлял только стук ложек о тарелки. Галина Ивановна расспрашивала Алису про садик, хвалила Ленин борщ, подкладывала внучке хлеба. На Дениса она почти не смотрела — будто его и не было за столом.
Денис ел молча, уставившись в тарелку. Лена видела, как напряжены его плечи, как он сжимает ложку. Пять месяцев назад, до аварии, он бы шутил с тёщей, подкалывал её, рассказывал истории с работы. Теперь — молчание, сгорбленная спина, взгляд в пол.
— Спасибо, я пойду, — он встал, не доев.
— Как спина? — спросила Галина Ивановна ему в спину.
Денис остановился в дверях.
— Ничего, получше.
— А на работу когда?
— Ещё нельзя.
— А когда?
— Не знаю. Как врач разрешит — так сразу.
Он ушёл в комнату, тихо прикрыв дверь. Галина Ивановна проводила его взглядом — губы поджаты, брови сведены.
— Алиса, зайка, иди поиграй, — Лена погладила дочку по голове. — Мы с бабушкой посуду помоем.
Девочка убежала в детскую. Лена собрала тарелки, поставила в раковину, открыла воду. Спиной чувствовала взгляд матери.
— Пять месяцев, Лена. Пять месяцев он сидит.
Она не обернулась. Губка скользила по тарелке — вверх-вниз, вверх-вниз.
— Мам, мы сами разберёмся.
— Разберётесь? — Галина Ивановна подошла ближе, встала рядом. — Как разберётесь? Ты пашешь с утра до ночи, ребёнок в садике до последнего, а он лежит.
— Он не лежит. Он на поправку идёт.
— Идёт? Пять месяцев идёт! Хоть бы сторожем устроился, сидеть-то он может. Хоть какие-то деньги.
Лена выключила воду. Повернулась к матери.
— Врач запретил нагрузки. Любые. Позвоночник — это не шутки.
— А жить на одну твою зарплату — шутки? — Галина Ивановна скрестила руки на груди. — Я вижу, как ты похудела. Круги под глазами. Когда последний раз нормально спала?
— Мам...
— Что «мам»? Я мать, я вижу. Ты тянешь всё на себе, а он даже спасибо не скажет.
Лена сжала край раковины.
— Ему тоже тяжело. Он переживает не меньше моего.
— Переживает! — Галина Ивановна махнула рукой. — Толку от его переживаний. Ну раз ты такая умная, сама всё знаешь — помогать больше не буду. Раз упрямишься.
Лена медленно развернулась.
— А я у тебя помощи и не просила. Единственное, что сделала — попросила денег в долг. И то — отдам.
Мать осеклась. Потом вздохнула, смягчилась.
— Ладно, не кипятись. Я же не со зла. Просто... пойми, это надолго. И непонятно, что будет. Может, он таким и останется. Он мне вообще сразу не понравился. Я тебе ещё тогда говорила — Антон лучше! Но ты упёрлась. Всё у него есть, и ты бы ни в чём не нуждалась.
Лена почувствовала, как внутри поднимается волна — горячая, давящая на рёбра.
— Мам, прекрати.
— Что прекрати? Правду говорю. Антон развёлся, между прочим. Два года уже свободный. Бизнес у него, шиномонтажная сеть, три точки по городу. Надежда Сергеевна рассказывала — квартиру новую купил, машину поменял...
— Мам!
— Что? — Галина Ивановна посмотрела с вызовом. — Я твоего отца бросила и не жалею! Он пил, был никчёмный. А Виталий тебя вырастил и воспитал. Я правильно сделала.
Лена сделала шаг к матери. Голос стал тихим, но твёрдым:
— Мам, отец болел алкоголизмом. А Денис что? Спину повредил на работе. Авария была, грузовик подрезал, ты знаешь. Ты мне что предлагаешь — бросить мужа за то, что он попал в аварию?
Галина Ивановна открыла рот — и закрыла. На секунду в глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность. Но она быстро взяла себя в руки.
— Я просто хочу, чтобы у тебя всё было хорошо.
— У меня всё хорошо. Когда ты не лезешь.
Мать дёрнулась, будто от пощёчины. Молча взяла сумку, быстро надела пальто. У двери обернулась:
— Позвонишь, когда успокоишься. Мы с тобой ещё не закончили.
Дверь закрылась. Лена стояла посреди кухни, глядя на недомытую посуду. Руки дрожали.
Из детской выглянула Алиса:
— Мам, а бабушка ушла?
— Ушла, зайка. Иди играй.
Вечером, когда Алиса заснула, Лена достала из ящика тумбочки бумажный пакет. Внутри лежал тест — две полоски. Она узнала три дня назад, но до сих пор не сказала Денису. Хотела найти момент. Хотела, чтобы это было радостью, а не ещё одной проблемой.
Из комнаты донёсся скрип кровати — Денис ворочался, не мог заснуть. Она спрятала тест обратно и пошла к нему.
Он лежал на спине, глядя в потолок. На тумбочке рядом — таблетки, стакан воды, телефон.
— Не спишь? — она села на край кровати.
— Не могу.
— Болит?
— Ноет. Терпимо.
Лена взяла его за руку. Он не повернул головы, продолжал смотреть вверх.
— Я слышал, — сказал он тихо.
— Что?
— Про Антона. Про то, что она тебе говорила.
Лена сжала его пальцы.
— Не слушай её. Она не понимает.
— Может, она права.
— Денис...
— Может, тебе и правда было бы лучше. Без инвалида.
— Ты не инвалид. Ты мой муж.
Он наконец повернулся. В полутьме она увидела его глаза — усталые, погасшие.
— Я уже пять месяцев лежу, Лен. Ты пашешь за двоих, мать твоя права. Я ничего не могу дать. Ни тебе, ни Алиске.
Лена хотела рассказать про тест. Про две полоски. Про то, что он скоро станет отцом ещё раз. Но слова застряли в горле. Не сейчас. Не в этом разговоре.
— Ты даёшь, — сказала она. — Ты рядом. Остальное — временно.
Он ничего не ответил. Просто закрыл глаза.
Она посидела ещё немного, потом тихо встала и вышла на кухню. Села у окна. Во дворе горел одинокий фонарь, освещая пустую детскую площадку.
Ещё полгода назад они гуляли там втроём — Денис катал Алису на качелях, потом подхватывал Лену за талию, кружил, а дочка хохотала и просила «ещё, ещё!». Они жили душа в душу. Не богато, но и не бедно — его зарплата главного механика, её бухгалтерские, хватало и на садик, и на отпуск раз в год. Строили планы, откладывали на первый взнос за квартиру побольше.
А потом — август. Звонок с незнакомого номера. Голос: «Ваш муж попал в аварию, он в реанимации». Грузовик вылетел на встречку, Денис не успел уйти. Позвоночник, две операции, месяц в больнице. Деньги утекали как вода — на врачей, на лекарства, на реабилитацию. Продали машину. Влезли в долги — и к матери, и в банк. Накопления на квартиру испарились за первые два месяца.
Теперь Лена тянула всё одна. Работа, садик, дом, готовка, уход за мужем. Спала по пять часов, похудела на семь килограммов. Но держалась. Потому что знала — это временно. Денис встанет, вернётся на работу, всё наладится. Должно наладиться.
Телефон на столе завибрировал. Сообщение от матери: «Прости, если обидела. Но подумай о том, что я сказала. Я тебе добра желаю».
Лена долго смотрела на экран. Потом удалила сообщение, не ответив.
Телефон зазвонил через три дня. На экране — «Мама».
Лена помедлила, потом всё-таки ответила.
— Доченька, ты как? — голос у матери был мягкий, примирительный. — Я переживаю за тебя.
— Нормально, мам.
— Слушай, я тут ремонт затеяла небольшой. Приезжай, поможешь шкаф передвинуть. Одной не справлюсь, а мастера вызывать — деньги платить.
Лена потёрла переносицу. После той ссоры разговаривать не хотелось, но мать есть мать. Может, и правда помириться пора.
— Хорошо. Завтра после работы заеду, Алису из садика заберу и к тебе.
— Вот и умница. Жду.
На следующий день Лена с Алисой поднялась на пятый этаж хрущёвки. Дверь открылась сразу — будто мать стояла и ждала.
— Проходите, проходите!
В квартире пахло пирогами. Лена насторожилась — мать редко пекла просто так.
— Мам, а где шкаф-то?
— В комнате, сейчас покажу. Но сначала чаю попьём, я пирожков напекла.
Они прошли на кухню. За столом сидели двое — женщина лет шестидесяти в бордовом платье и мужчина примерно Лениного возраста. Высокий, раздавшийся в плечах, в дорогом свитере. Антон. Лена узнала его сразу — изменился, возмужал, но глаза те же.
Она застыла в дверях.
— А вот и Леночка! — мать подтолкнула её вперёд. — Смотри, кто к нам заехал! Надежда Сергеевна с Антоном. Сколько лет не виделись!
Но никто не поднялся. Надежда Сергеевна улыбнулась, похлопала по стулу рядом с собой:
— Садись, Леночка. Чаю попьём, поболтаем. Сто лет тебя не видела, выросла какая!
Лена медленно села. Внутри всё сжалось. Поняла — никакого шкафа не будет.
Алиса забралась на стул рядом с мамой, разглядывая пирожки. Антон улыбнулся ей:
— Привет, красавица. Как тебя зовут?
Алиса посмотрела на маму — можно ли отвечать. Лена кивнула.
— Алиса.
— Красивое имя.
Он достал из кармана шоколадку, протянул девочке. Алиса схватила, зашуршала обёрткой.
Галина Ивановна разливала чай, подкладывала пирожки. Надежда Сергеевна не умолкала:
— Антоша у меня молодец. Три шиномонтажки по городу, сам всего добился. Квартиру новую купил в прошлом году, трёхкомнатную. Машину поменял.
— Мам, хватит, — Антон поморщился, но без особого протеста.
— Что хватит? Я горжусь сыном! — она повернулась к Лене. — Развёлся два года назад, жена попалась неудачная. Но ничего, всё впереди. Мужчина в самом расцвете.
Лена молча жевала пирожок. Хотелось встать и уйти, но ноги будто приросли к полу.
— А помнишь, Галя, — Надежда Сергеевна подмигнула матери, — мы ещё тогда мечтали их поженить? Когда они ещё школьниками были?
— Помню, — мать улыбнулась. — Эх, не сложилось тогда.
— Ну, жизнь длинная. Всё ещё может сложиться.
Она посмотрела на Лену так, будто та была товаром на прилавке. Лена почувствовала, как щёки заливает краска — то ли от стыда, то ли от злости.
— Мам, мне пора, — она встала, едва не опрокинув чашку. — Алиса, собирайся.
— Уже? — мать нахмурилась. — А шкаф?
— Сама передвинешь. Или Антона попроси.
Галина Ивановна догнала её в прихожей, схватила за локоть.
— Ты что творишь? — зашипела она. — Меня позоришь перед людьми!
Лена вырвала руку.
— Я приехала помочь, а не на смотринах сидеть.
— Какие смотрины? Люди в гости зашли!
— Случайно, да? — Лена застегнула Алисе куртку. — Прямо когда я приехала?
Мать поджала губы.
— Ты сама не знаешь, что тебе нужно.
— Зато ты знаешь, — Лена открыла дверь. — До свидания, мам.
Она вышла, не оборачиваясь.
Всю дорогу домой Лена молчала. В голове пульсировало: «Она это специально. Специально подстроила. Как на смотринах, как товар выставила». Руки дрожали на руле, она еле сдерживалась, чтобы не расплакаться.
Алиса болтала на заднем сиденье:
— Мам, а дядя Антон хороший! Он мне шоколадку дал. Бабушка сказала, он добрый и богатый.
Лена стиснула руль.
— Бабушка много чего говорит.
Алиса притихла, почувствовав мамино настроение. Остаток дороги молчали обе.
Дома Денис сидел на кухне, листал что-то в телефоне. Алиса сразу побежала к нему:
— Папа! Папа! Мы у бабушки были, там дядя был! Он мне шоколадку дал, вкусную!
— Какой дядя? — Денис поднял глаза на Лену.
Алиса затараторила:
— Дядя Антон! Бабушка сказала, он очень хороший и добрый! И богатый!
Денис медленно отложил телефон. Лена видела, как напрягается его лицо.
— Алиса, иди в комнату, — сказал он тихо.
— Но пап...
— Иди.
Девочка почувствовала что-то недоброе, выскользнула из кухни.
Денис посмотрел на Лену.
— Что за Антон?
Лена села напротив. Врать не хотелось — всё равно узнает.
— Помнишь, мама звонила? Сказала, шкаф передвинуть. Я приехала, а там он. С матерью своей. Типа в гости зашли.
— И что он там делал?
— Не знаю. Сидели, чай пили. Может, правда случайно...
Денис хмыкнул.
— Случайно. Конечно.
— Но я сразу уехала. Как поняла, что происходит.
Он помолчал. Желваки заходили на скулах.
— Это тот Антон? За которого она тебя хотела выдать?
— Да.
Он встал, опираясь о край стола.
— Значит, она мне замену нашла. Пока я тут валяюсь.
— Денис, я сразу ушла. Как только поняла.
— Поняла? — голос его стал громче. — А чай пить с ними — это до или после того, как поняла?
— Я не знала, что они там будут!
— Но осталась. Села за стол. Слушала, какой он хороший и богатый.
— Я ушла!
Денис ударил ладонью по столу. Чашка подпрыгнула, расплескав чай.
— Пять месяцев я тут валяюсь как овощ! Пять месяцев ты пашешь, а я ничего не могу! И твоя мать уже женихов подбирает!
— Денис, это не я! Это она!
— Она же с самого начала меня терпеть не могла. И вот дождалась своего часа. Это так подло с её стороны.
Лена отступила к стене.
— Я не виновата, что она такая.
— Зато ты виновата, что молчишь! Что терпишь! Что позволяешь ей лезть в нашу семью!
— Она моя мать!
— А я твой муж! — он почти кричал. — Или уже нет?
Повисла тишина. Слышно было, как в комнате Алиса тихо всхлипывает.
Денис отвернулся к окну. Плечи ходили ходуном. Потом выдохнул, провёл ладонью по лицу.
— Прости. Сорвался.
Лена молчала, прижавшись спиной к стене. В горле стоял ком.
— Я знаю, что ты меня не бросила, — он говорил тихо, не оборачиваясь. — Пять месяцев тянешь всё одна. Ни разу не упрекнула. Я это ценю.
Он повернулся к ней.
— Но она перешла черту. Чтобы ноги её здесь не было.
— Денис...
— Либо уходи к ней, — он перебил. — Я сам справлюсь. Но такое я больше терпеть не буду.
Лена кивнула. Глаза жгло от непролитых слёз.
— Решу.
Он двинулся к выходу из кухни. Лена перехватила его за руку.
— Подожди.
— Что ещё?
Она набрала воздуха. Сейчас или никогда.
— Я беременна.
Денис замер. Рука, которую она держала, дрогнула.
— Что ты сказала?
— Беременна. Неделю назад узнала. Хотела момент найти, чтобы сказать...
Он молчал. Лена видела, как ходят желваки на его скулах, как он пытается переварить услышанное. Потом медленно опустился на стул — ноги не держали.
— Ребёнок?
— Да.
Он потянул её к себе, обнял, уткнулся лицом в живот. Плечи его вздрагивали.
— Прости, — глухо сказал он. — Прости, что наорал. Прости за всё.
Лена гладила его по голове, чувствуя, как отпускает напряжение последних часов.
— Мы справимся, — прошептала она. — Вместе справимся.
Вечером, когда Алиса заснула, Лена вышла на балкон и набрала мать.
— Алло? — голос Галины Ивановны был настороженный.
— Мам, нам надо поговорить.
— Слушаю.
Лена глубоко вдохнула.
— То, что ты устроила сегодня — это в последний раз. Я люблю Дениса. И никакой Антон мне не нужен.
— Леночка, я же тебе добра желаю! Как ты не понимаешь... Ну что тебе может дать инвалид? Нужно о будущем думать! Я в своё время ушла от отца твоего — и это был правильный выбор.
— Нет, мам. Это ты не понимаешь. Папа пил — и ты ушла. Я тебя не виню. Но Денис — не папа. Он попал в аварию. Не запил, не загулял — попал в аварию. Это разные вещи.
Тишина в трубке. Лена слышала, как мать дышит — тяжело, прерывисто.
— Или ты принимаешь мою семью, — продолжила Лена, — или мы видимся только по праздникам. Надеюсь, ты меня слышишь.
Долгая пауза.
— Слышу, — голос матери был глухой. — Я тебя поняла.
Лена нажала отбой. Руки дрожали, но внутри было спокойно. Впервые за долгое время — спокойно.
В субботу к ним заехал Вадик — старый друг Дениса, ещё с автосервиса — с женой Светой. Привезли торт, фрукты, бутылку вина.
— Вино потом откроете, когда повод будет, — подмигнул Вадик, ставя пакеты на стол.
Света сразу подхватила Алису:
— Пойдём, покажешь мне свои игрушки! У тебя же есть куклы?
Девочка потащила её в комнату. Мужчины остались на кухне.
— Ну чего, как ты? — Вадик сел напротив Дениса. — Как спина?
— Получше. Хожу уже нормально, только долго стоять тяжело.
— Слушай, тут такое дело, — Вадик почесал затылок. — Мне помощник нужен. Не хочу со стороны кого-то брать, своих людей не хватает. Ты же в запчастях шаришь лучше всех.
Денис поднял глаза.
— В смысле?
— Недельку-две онлайн поработаешь — заказы, накладные, поставщики. А потом в сервис выйдешь, управляющим. Там ничего таскать не надо, сам знаешь. Что тебе объяснять, ты эту кухню лучше меня знаешь.
Лена замерла у плиты с чайником в руках.
— Вадик, ты серьёзно?
— А что такого? Мне человек нужен, ему работа нужна. Все в плюсе.
Денис нахмурился.
— А Олег что?
— Олег на юг решил переехать с семьёй. Так что место свободно. Ну что, по рукам?
Денис молчал. Потом кивнул, сглотнув комок в горле.
— Спасибо, брат.
— Да ладно тебе, — Вадик хлопнул его по плечу. — Ты бы для меня то же самое сделал.
Вечером, когда гости уехали, а Алиса смотрела мультики в комнате, Лена и Денис сидели на кухне. За окном темнело, на столе остывал чай.
— Надо Алисе сказать, — тихо произнесла Лена.
— Про братика?
— Или сестричку. Пока не знаем.
Денис кивнул. Они прошли в комнату. Алиса сидела на ковре с куклой в руках.
— Зайка, — Лена присела рядом. — У нас новость.
— Какая?
— Скоро у тебя появится братик. Или сестричка.
Алиса захлопала глазами.
— Как у Маши из садика?
— Да, как у Маши.
— А когда?
— Через несколько месяцев. К лету.
Девочка вскочила, запрыгала по комнате.
— Ура! Я буду старшей сестрой! Я ему свои игрушки дам! И рисовать научу!
Денис смотрел на дочь, и глаза у него блестели. Лена взяла его за руку.
Позже, когда Алиса заснула, обняв любимого медведя, они стояли у её кроватки.
— Спасибо, — сказал Денис тихо.
— За что?
— Что не предала. Мать тебя долго обрабатывала. А ты выстояла.
Лена повернулась к нему.
— Я знала, за кого выходила замуж. И ни разу не пожалела.
Он обнял её, прижал к себе — осторожно, бережно.
— Я встану на ноги. Обещаю. Вадик помог, но дальше я сам. Ты больше не будешь тянуть одна.
— Я знаю.
Они стояли так, обнявшись, в тусклом свете ночника. За окном зажигались фонари, освещая ту самую детскую площадку, где они когда-то гуляли втроём.
Скоро их будет четверо.
Лена улыбнулась и закрыла глаза. Впервые за эти пять месяцев будущее не пугало. Оно ждало — трудное, неизвестное, но их общее. И это было главное.
Друзья, так же делюсь своим Telegram-каналом, в нем появились много полезных функций, умный помощник по кулинарии, розыгрыши и многое другое. Присоединяйтесь!