— Бабушка Нина! А можно я тут попрыгаю? — семилетний Артёмка уже стоял на старом диване в веранде, готовый устроить из него батут.
— Нельзя! — Нина вздохнула и схватила внука за руку. — Лучше помоги мне тарелки расставить.
За окном раздался визг — это двенадцатилетняя Соня гонялась за четырнадцатилетним Максимом, размахивая веткой малины. Пятнадцатилетний Игорь сидел на крыльце, уткнувшись в телефон, а трёхлетняя Маша ковыряла землю возле грядок, старательно выкапывая только что посаженную морковь.
— Господи, что я натворила, — пробормотала Нина, глядя на это веселье.
Месяц назад её старшая дочь Людмила позвонила с просьбой, которую невозможно было отклонить.
— Мама, нам нужно срочно решить квартирный вопрос. Банк требует досрочно погасить долги, иначе заберут жильё. Нам надо всё продавать, искать варианты дешевле. Возьми Соню и Максима на лето, пожалуйста. Я просто не справлюсь, если они будут мотаться со мной по агентствам.
Через неделю позвонил сын Андрей.
— Мам, ты же на даче с племянниками? Возьми и моего Артёмку. У нас с Ленкой полный завал — кредиты висят, я на двух работах. Ребёнку там, на свежем воздухе, только лучше будет.
Потом объявилась младшая дочь Вера с просьбой приютить Игоря и Машу — у неё расторжение брака, квартиру делят, а детям нужен покой.
Так Нина и оказалась в июне на своей маленькой даче с пятью внуками разного возраста и темперамента. Первую неделю она просто пыталась выжить.
— Игорь, выключи эту музыку, у бабушки голова раскалывается!
— Соня, не дёргай брата за волосы!
— Артём, слезь с забора немедленно!
— Маша, нельзя кормить кота огурцами!
Но хуже всего было то, что творилось за забором. Сосед справа, Геннадий Иванович Кротов, появлялся каждое утро с выражением лица, достойным прокурора на особо важном процессе.
— Нина Петровна, ваши орут с семи утра! — кричал он через забор. — У меня давление поднялось!
— Геннадий Иванович, дети же, что вы хотите, — пыталась оправдаться Нина.
— А мне какое дело! Я сюда приехал отдыхать, а не концерты слушать!
Кротов был известен на весь дачный посёлок как самый вредный человек. Он жаловался на всех и вся — на громкую музыку, на детский смех, на запах шашлыков, на чужих котов в своём огороде. С ним никто не общался, и он, казалось, этим гордился.
— Ненавижу этого деда, — пробурчал как-то Максим после очередной отповеди через забор.
— Максим, нехорошо так говорить, — одёрнула его Нина, хотя в душе соглашалась.
Прошло две недели. Внуки немного притёрлись друг к другу. Игорь оторвался от телефона и стал помогать Нине с огородом. Соня взяла шефство над Машей. Максим с Артёмкой соорудили из старых досок штаб на дереве.
Однажды вечером, когда Нина варила компот на кухне, к ней вбежали все пятеро внуков разом.
— Бабушка! — закричали они хором.
— Мы нашли клад! — Артёмка прыгал от восторга.
— Какой клад? — Нина вытерла руки полотенцем.
— Там, в старой бане дедушки Кротова! — выпалила Соня. — Мы играли в прятки, и Маша залезла к нему через дырку в заборе, а мы за ней. И в бане, под половицами, мы нашли шкатулку!
— Вы что, лазили к соседу без спроса? — ахнула Нина.
— Ну бабушка, там же никого не было! — оправдывался Максим. — А шкатулка настоящая, старинная!
Игорь молча протянул Нине потёртую металлическую коробку размером с обувную. На крышке едва различались следы чеканки — какие-то завитушки и буквы.
— Вы открывали?
— Не смогли, она на замке, — признался Игорь. — Но она точно старая. Может, там сокровища?
Нина покрутила шкатулку в руках. Действительно, выглядело всё солидно — потёртый металл, странный замочек, следы времени.
— Так, — решительно сказала она. — Завтра я пойду к Геннадию Ивановичу и верну эту вещь. А вы больше никогда, слышите, никогда не лезьте в чужой огород!
Утром Нина, собравшись с духом, постучала в калитку к Кротову. Тот вышел на крыльцо с таким видом, будто его вызвали на допрос.
— Чего надо?
— Геннадий Иванович, тут такое дело... — Нина протянула шкатулку. — Внуки нашли это в вашей бане. Простите, они без злого умысла, заигрались.
Кротов взял коробку, повертел в руках. Лицо его вдруг изменилось — суровость сменилась растерянностью.
— Откуда... откуда они её достали?
— Говорят, под половицами в бане.
Старик молча прошёл в дом. Нина стояла у калитки, не зная, уходить ей или ждать. Через пару минут Кротов вернулся с маленьким ключом.
— Эта шкатулка тут лежит с пятидесятых годов, — тихо сказал он. — Её спрятал мой отец, когда строил баню. Я про неё знал, но никогда не лез. Думал, пропала при ремонте.
Он вставил ключ в замок. Тот поддался не сразу, заржавел за долгие годы. Внутри оказались фотографии, письма, какие-то документы и военные медали.
— Отец был на фронте, — Кротов бережно достал пожелтевший снимок. — Вот это он, молодой ещё. А это моя мама, красавица была. Они мне перед демобилизацией все свои письма сюда сложили, чтоб сохранились. Я тогда ещё мальчишкой был.
Нина вдруг увидела перед собой не вредного соседа, а пожилого человека, держащего в руках единственное, что осталось от его родителей.
— Геннадий Иванович, а может, вы к нам вечером зайдёте? Чаю попьём, внуки послушают про войну. Они у меня любознательные.
Старик посмотрел на неё с недоверием.
— Да ладно вам, кому я нужен.
— Очень нужны, — твёрдо сказала Нина. — Приходите в шесть, блины будут.
Вечером Кротов пришёл — помятый, в старом пиджаке, с той самой шкатулкой под мышкой. Внуки притихли за столом, глядя на него с любопытством.
— Это вот мой отец, Иван Фёдорович Кротов, — начал он, доставая фотографии. — Воевал с первого дня, дошёл до Берлина. Был ранен три раза, но выжил.
Он рассказывал про битвы, про товарищей, про то, как отец строил эту дачу после войны сам. Показывал письма матери, которые та писала на фронт. Внуки слушали, затаив дыхание.
— А вы сами воевали? — спросил Максим.
— Нет, я уже послевоенный. Но отец мне много рассказывал. Он говорил, что самое главное в жизни — это семья и память. Чтобы дети помнили, какой ценой всё это досталось.
Игорь вдруг достал телефон.
— Геннадий Иванович, а можно я эти письма сфотографирую? И в школу принесу. У нас есть музей боевой славы, туда как раз такие материалы собирают.
— Можно, — кивнул старик. — Только аккуратно.
После ужина они сидели на веранде, пили чай, и Кротов уже совсем по-другому смотрел на орущих внуков.
— Знаете, Нина Петровна, — сказал он вдруг. — Я на вас злился не потому, что шумите. Просто... завидовал. У вас внуки, родня, жизнь кипит. А у меня жена пять лет как умерла, дети в другом городе, сами не приезжают, внуков не привозят. Вот я и озлобился.
— Геннадий Иванович, так вы приходите к нам почаще, — предложила Нина. Внукам польза, послушают умного человека. И вам не так одиноко будет.
С того дня всё изменилось. Кротов стал заходить каждый вечер. Помогал Игорю с огородом, учил Максима правильно строгать доски для нового штаба, рассказывал Соне про растения. Даже маленькая Маша полюбила его — дедушка Гена приносил ей конфеты и катал на своих плечах.
Однажды Нина призналась ему, почему все внуки оказались у неё летом. Про долги дочери, про кредиты сына, про расторжение брака младшей.
— Вот так и живём, — сказала она. — Детям помогаю, как могу, но самой тяжело.
— А что, если устроить ярмарку? — неожиданно предложил Кротов. — У вас тут ягод полно, у меня овощи уродились. Соседи тоже подключатся. Соберём денег, вашим детям поможем немного. И заодно праздник устроим, скучно же тут всё лето.
Идея понравилась всем. Внуки с энтузиазмом взялись за подготовку. Соня нарисовала афиши, Игорь создал группу в интернете, Максим с Артёмкой сколотили прилавки. Кротов обошёл всех соседей, и, к удивлению Нины, люди откликнулись. Оказалось, многим хотелось праздника.
В первые выходные августа дачный посёлок преобразился. Столы ломились от домашних заготовок, овощей, ягод, выпечки. Играла музыка, дети бегали с шариками. Людмила, Андрей и Вера приехали из города — впервые за лето все вместе.
— Мама, это что вообще? — Людмила оглядывала веселье. — Ты с соседом Кротовым в обнимку? Тем самым, который на всех жаловался?
— Геннадий Иванович оказался замечательным человеком, — улыбнулась Нина. — Просто ему не хватало внимания. А ваши дети его расколдовали.
К вечеру, когда гости разошлись, семья собралась за большим столом на веранде. Кротов тоже был здесь — теперь он стал почти родным.
— Так, — начала Людмила. — Квартирный вопрос мы решили. Продали трёшку, купили двушку, долги погасили. Банк отстал.
— У нас тоже всё уладилось, — добавил Андрей. — Кредиты реструктурировали, нашёл подработку получше. Теперь можем дышать спокойно.
— А мы с мужем помирились, — тихо сказала Вера. — Он приезжал в прошлые выходные, мы поговорили. Решили попробовать заново. Квартиру делить не будем.
Нина смотрела на своих детей и внуков, и на душе становилось тепло. Это лето далось нелегко, но оно многому научило. Детей — заботиться друг о друге. Её саму — не бояться трудностей. А ещё оно подарило ей нового друга в лице вредного соседа, который оказался просто одиноким стариком.
— За семью, — поднял бокал Кротов. — За то, чтобы мы всегда были вместе.
— За семью, — подхватили все.
Маша забралась к Нине на колени и тихонько спросила:
— Бабушка, а мы на следующее лето опять все сюда приедем?
— Конечно приедем, солнышко, — Нина поцеловала внучку в макушку.
— Точно приедем.