Было дело

Я помню этот день. Суббота, июнь, солнце светило так, что казалось, оно специально приходило в нашу квартиру, чтобы всё осветить. Мама была на работе — она работала в те выходные. Я пришла к ней домой забрать какую-то кофту для стирки. Обычное дело, которое я делала сотни раз. Шкаф мамы пахнул так же. Нафталином, её духами «Шанель» и чем-то ещё... старым. Я полезла на верхнюю полку, где обычно лежали свитера, которые она больше не носила. Там было пыльно. Рука нащупала что-то твёрдое, завёрнутое в целлофан...

Я открыла дверь и застыла на месте. На пороге стояла Милана с тремя чемоданами и тремя детьми. Младший, лет четырёх, уже тёр глаза кулачками. Старшая девочка держала за руку среднего мальчика. Все трое смотрели на меня усталыми глазами. Привет, Аня. Можно к тебе на пару дней? — Милана улыбнулась, но улыбка получилась какой-то натянутой. Пару дней. Конечно. Я знала свою двоюродную сестру. Когда она говорит «пару дней», это минимум неделю. А то и две. Проходите, — я отошла в сторону. Что мне оставалось делать? Выставить их обратно в подъезд? Дети потащили чемоданы в коридор...

Алло, Римма Павловна? Полечка, милая, — голос звучал ласково, как перед просьбой. — Ты ведь не занята в субботу? Я была занята. У нас с Тёмой билеты в кино, первый выходной за месяц. Но я молчала. Понимаешь, мне срочно нужно в город. К врачу. А Мирон с Евой у меня на даче... Ты же их заберёшь? Дача находилась в ста километрах от нас. Туда полтора часа на электричке, потом ещё полчаса на автобусе. А Павел? — спросила она. — Пусть он заберёт. Павел — мой муж, её сын. Паша на смене до вечера. Да тебе что, жалко? Это же твои дети! Я сжала телефон...

Я стояла в нотариальной конторе и перечитывала одну строчку. "Квартиру завещаю Кравцовой Тамаре Сергеевне". Тамаре Сергеевне. Соседке с третьего этажа. Не мне. Не маме. Чужой женщине. Это ошибка, - выдавила я. - Бабушка не могла... Нотариус устало посмотрела поверх очков: Завещание составлено три года назад. Всё законно. Я вышла на улицу. Хотелось ворваться в эту квартиру и требовать объяснений. Мама плакала на кухне, когда я ей позвонила. Как она могла? Мы же родные! А эта Тамара... Дядя Паша орал...

Когда тётя Рая протянула мне свёрток, я даже не успела толком поблагодарить. — Бери, бери, Машенька. Мне она больше не нужна. Пусть у тебя постоит. Развернула дома — ахнула. Икона. Старинная, в потемневшем окладе, с ликом Богородицы. Тяжёлая, размером с небольшую разделочную доску. Муж Олег покрутил её в руках: — Красивая. Наверное, антикварная. Повесим? Повесили в гостиной, над комодом. Я даже свечку купила и поставила рядом. Тётя Рая — дальняя родственница по бабушкиной линии. Видимся раз в пять лет, на похоронах или юбилеях...

Я стояла у приоткрытой двери сарая и не могла заставить себя войти. Муж Кирилл возился с газонокосилкой на участке, дочка Мира носилась между грядками с котёнком. А я смотрела на ржавый замок, который только что взломала ломом, и чувствовала, что что-то здесь не так. Дачу мы купили месяц назад. За полцены.Продавцы, пожилая пара, торопились так, будто за ними гнались кредиторы. Документы подписали за два дня, отдали ключи и исчезли. Даже вещи не все забрали. Наследство, — сказал тогда Кирилл. — Им просто срочно нужны были деньги...

Я стояла посреди бабушкиной кухни и не могла поверить - всё это придётся разбирать мне. Тётя Римма позвонила неделю назад: - Твоя бабка переехала к нам. Дом пустует, приезжай разбери. Бабушка Нина всю жизнь прожила в деревне. Одна, с огородом и колодцем. Говорила - "Я здесь корнями вросла". А тут вдруг уехала к тёте. Даже не попрощалась. Странно. Дом встретил тишиной. На кухне - стол с клеёнкой, засохшая герань, в углу икона. Я села на скрипучую табуретку. С чего начать? Решила разобрать шкафы. Бельё, полотенца, платья...

Я держала в руках бархатную коробочку и не могла поверить словам оценщика. Новодел, - повторил он, поправляя очки. - Максимум десять лет. Пробы нормальные, золото настоящее, но это точно не антиквариат. А я ведь собиралась передать их дочке как семейную реликвию. Свекровь перед уходом так просила... Шептала, держась за мою руку: "Передай Машеньке серьги. Их ещё моя бабушка носила. Пусть помнит род". Я вышла из ломбарда и просто стояла на холодном ветру. В кармане завибрировал телефон - муж. Слушай, а твоя мама точно не продавала ничего из украшений? - выпалила я, не здороваясь...

— Света, ты опять эту пластинку завела? — недовольно крикнул Игорь из комнаты. Я отложила нож, которым резала помидоры для салата, и прислушалась. Сверху действительно зазвучали знакомые аккорды — «Подмосковные вечера». Ровно девять вечера, как обычно. — Это не я, — отозвалась я. — Это Лидия Константиновна сверху. — Да сколько можно! — Игорь вышел на кухню, раздражённо потирая виски. — Каждый день одно и то же. У неё, что, других песен нет? Я пожала плечами. Соседка с третьего этажа включала эту мелодию каждый вечер ровно в девять...

— Алло, Серёж, ты где? Уже девятый час! — Задержался на работе, Лен. Скоро буду. Лена положила телефон на стол и тяжело вздохнула. Третий раз за неделю он приходит после девяти. Раньше Сергей всегда спешил домой, даже если начальство предлагало посидеть допоздна. А теперь... Она поставила тарелки в мойку и краем глаза заметила, как на экране мобильного мужа всплыло уведомление. Сергей забыл телефон дома. Лена взяла его в руки — сообщение было от какой-то Кристины: "Не забудь про завтрашнюю встречу...

Я открыла дверь, чтобы выйти на работу, и снова споткнулась об этот чёртов пакет. Пятое утро подряд. Целлофановый, потёртый, завязанный узлом. Лежит ровно у порога - ни правее, ни левее. Я подняла его. Внутри что-то мягкое, лёгкое. Пахло... стиркой? Кондиционером для белья. Что за дела... Бросила обратно и побежала на маршрутку. Опаздывала. Но мысль не отпускала весь день. Кто это делает? И главное - зачем именно к моей двери? Живу я одна, после развода. Съёмная однушка на четвёртом этаже. Соседей особо не знаю - поздороваемся в подъезде, и всё...

Я проснулась от того, что в зеркале двигалась тень. Мелькнула там, где её быть не должно. Я лежала в темноте, муж Кирилл сопел рядом, а в старом зеркале, том самом, которое я притащила с распродажи три дня назад, что-то шевельнулось. Сердце ухнуло вниз. Я зажмурилась. Открыла глаза. Ничего. Просто наша спальня в полумраке, очертания шкафа, штора колышется от сквозняка. «Нервы, — решила я. — От усталости уже начались галлюцинации». Зеркало я купила случайно. Точнее, нужно было что-то повесить в прихожей, а у нас с деньгами туго...