Ожившая история
Монография Рустама Ибрагимова об Имаме Шамиле ломает скучные псевдонаучные стереотипы фальсификаторов истории
о несуществующем «пленении» Имама Шамиля.
Монография еще не вышла в свет, а дагестанские манкурты, потомки врагов Имама Шамиля пытаются — давать бездарные советы Рустаму Ибрагимову и критиковать его авторский стиль:
«Не историк…, не академический…, не корректный…, не сбалансированный стиль», «Избыточные эмоциональные оценки историков…», пафосные выражения — «Ее Величества Историческая Правда».
Настоятельно призывают заменить сложную конструкцию выражения:
̶ «концептуально новая компетенция...
̶ на более ясную (по наивному словоблудию «знатока» от …)
̶ «представляет концептуально новый анализ...
Много чести вступать в подробную полемику с такими криминальными фигурантами, с «низкой социальной ответственностью».
Приведу кратко, лишь некоторые Контраргументы.
1. «Кнопочные критики настоятельно рекомендуют заменить метафоры –образные выражения Рустама Ибрагимова:
«лицемерных псевдоисториков, пытающихся шулерски..., «на пальцах», как карточный блеф, доказать недоказуемое — «пленение» Имама Шамиля.»
на «ангажированных авторов, пытающихся путем манипуляций... обосновать».
Лексема – лингвистический термин - «шулерски» — это не оскорбление, а точный психологический и поведенческий диагноз, который мгновенно создает яркий, понятный каждому образ обмана, мошенничества, заведомой фальсификации «специально обученных переписчиков истории Дагестана, Кавказа, то есть криминальную, уголовно наказуемую сущность таких «историков».
«Ангажированность» — это невыразительный, «подслеповатый», бессмысленный, «тупой» термин, которым выражает безразличие, апатию.
«Шулер» — это клеймо, которое бьет точно в цель, показывает двоедушие, коварство, подлость дагестанских манкуртов, пытающихся оклеветать Шамиля.
Это сознательное использование гиперболы (преувеличения) как сатирического оружия для дискредитации невежественного оппонента, пытающегося лицемерно переписать историю, а не признак отсутствия аргументов.
Авторский стиль Рустама Ибрагимова — не «эмоциональные оценки» околонаучных шарлатанов-фальсификаторов истории», а жесткая, мощная энергия полемики изобличающая заведомо лживые сплетни и злословие клеветников, показывающая современникам бездарность и профнепригодность таких псевдоученых «знатоков».
2. Критик возмущается использованием Рустамом Ибрагимовым термина - образного выражения «шизофренический Парадокс», предлагая взамен «неразрешимое логическое и моральное противоречие».
Текст книги стр. 25:
Фантастическая небылица о позорной «сдаче в плен» является шизофреническим Парадоксом в миропознании тысячелетних вечных ценностей Державы Имама Шамиля – лучших воинов в мировой истории, оскорблением священной памяти героически павших предков.
Глупое, детское, «серо-буро-малиновое», «ни богу свечка» ни черту кочерга», бессмысленная рекомендация-ультиматум заменить на «неразрешимое логическое и моральное противоречие» … примитивная попытка убить выразительную, оригинальную, остроумную метафору в угоду безликой скучной тавтологии, унылой бездарности.
«Шизофренический парадокс» — это яркий, эффектный, зрелищный образ- метафора[1], вскрывает, показывает читателю абсурд и абсолютную неправомерность, несостоятельность, импотентность заведомо лживого мифа о «пленении», выражает идею-смысл через ассоциацию, которая воздействует на эмоциональном и образном уровне, запоминается.
В литературе метафоры используются, как средство художественной выразительности, чтобы придать тексту глубину эмоций и красоту мысли.
Автор использует риторический прием катахрезы (намеренное соединение несовместимых понятий) для усиления воздействия.
Метафоры используются для того, чтобы донести основную мысль, создать реалистичный образ, говорящий правду в мировоззрении читателя. Чтобы читатель не просто пробегал глазами по страницам, а чувствовал текст, представлял яркие образы, был участником, а не сторонним наблюдателем.
Рекомендованная злопыхателем безликая замена — это набор штампов, демагогия, пустословие, не несущий никакой энергии.
3. Критик требует убрать конкретику фальсификаторов истории:(«малообразованные неучи из Чоха», «клеветники из института Востоковедения»), заменив ее на абстрактных «современных оппонентов».
В острой историко-критической оценки историографических источников, где на кону стоят национальные нарративы, Рустам Ибрагимов называет вещи своими именами, исходя не из политической и идеологической конъюнктуры, а основываясь исключительно на достоверных фактах, изобличает конкретных уголовно наказуемых фигурантов лжи и клеветы.
Указание на конкретных фальсификаторов истории и юридические институты — это не «переход на личности», а принципиальная позиция автора и тактика обличения «названного врага» истинной истории России и Кавказа, достоверности Правды о событиях на Гунибе 25 августа 1859 года.
Рустам Ибрагимов доподлинно показывает, что свергаются с пьедестала не призраки, а реальные представители злословия и клеветы на Имама Шамиля, имеющие имена и адреса.
Замена на анонимных «оппонентов» — это тактика для хамелеонов для увода от правовой ответственности в сторону, забалтывания псевдонаучной демагогией: каждый провокатор - лжеисторик «может иметь свое мнение» - преступлений против Отечества
Принципиальная позиция автора- правоведа, не «переход на личности историков», а справедливая дискредитация демагогии и лжи, приговор лицемерию переписчиков истории.
4. Критику не нравится, что автор называет работу А. Фадеева «бредом», а А. Зиссермана — «продавшим душу Дьяволу».
Цитата:
«Р. Фадеев в Саратове он ничем не занимался, иной раз бросая вызов местному обществу: то гулял по городу – «совершенно без всякого одеяния», то стрелял по улицам пулями, никому не причиняя вреда.»
(Жизнь графа Дмитрия Милютина. Петелин Виктор Васильевич. Глава 3. Странная полемика Ростислава Фадеева)
По отношению к Фадееву автор применяет сатиру и сознательный эпатаж, чтобы развенчать созданные им шовинистические, уголовно-наказуемые мифы, оскорбляющие религию мусульман Ислам, горцев Кавказа.
Это метод дискредитации ложного авторитета Р. Фадеева, шовинистические, а по существу шизофрению - идеи и книги, которого издают экстремистские западные и российские черносотенные организации.
По отношению к родоначальнику фальсификации истории кавказской войны, «лакею царской военной пропаганды Арнольду Зиссерману используется библейская аллегория («тридцать сребреников»), чтобы показать читателю уровень полемики с фальсификатором истории - не бытовой, а сакральный, подчеркнув масштаб предательства исторической правды.
Это не оскорбление религии (!), а морально-этическая оценка, выраженная через яркую метафору. Это не «оскорбления исторических личностей», а деконструкция мифов и сакрализация подвига наших предков.
Преимущества авторского стиля как осознанная стратегия
Все художественные образы, созданные автором, складываются в единую, блестяще выстроенную Рустамом Ибрагимовым стратегию:
· Автор не просто историк, а создатель нового нарратива.
Его цель — не вписаться в существующее академическое поле, а взломать его.
Его стиль — это инструмент «рефрейминга», перезагрузки сознания читателя, основанной на принципе когнитивной психологии – восприятием читателя истинного сакрального смысла описываемого события и искренней реакции на него.
· Эмоциональность, повторы, резкие оценки — это риторические приемы, работающие на убеждение. Это стиль Цицерона, обличающего Катилину, а не стиль кабинетного ученого. Он создает эффект присутствия в эпицентре исторической драмы, меняющей судьбу Кавказа и людей.
· Этот стиль служит мостом между академическим знанием, блестящим образованием автора и народным миропониманием реальных событий на Гунибе 25 августа 1859 года. «Народный» язык» — это сознательный выбор автора в пользу широкой аудитории.
· Рустам Ибрагимов демократизирует историю, делая ее достоянием не только узких специалистов, но и всех, кому небезразличны История Отечества, Правда о повелители правоверных мусульман Кавказа Имаме Шамиле и прошлое своего народа.
Предложенные критиками-манкуртами рекомендации— это попытка убить душу текста, заменив живой, пульсирующий, полемический нерв на ничего не выражающий, выхолощенный, формально-канцелярский, ни к чему не обязывающий набор псевдоакадемических мертворожденных штампов и клише.
С предлагаемыми правками, прославляющими Глупость и Лицемерие отдельных современных аварских провокаторов, позорящих Дагестан и историческую науку, текст будет «кастрирован», потеряет уникальность, динамику, заложенную в него мощную полемическую силу.
Сила авторского стиля Рустама Ибрагимова — в единстве бескомпромиссной позиции и уникальной, заряжающей читателя формы.
«Имам Шамиль» Рустама Ибрагимова — это не просто исследование, это историко-публицистический манифест:
Правды Истории,
Правды Добровольного вхождения Дагестана в состав Российской Империи,
Правды Величия и Роли повелителя правоверных Имама Шамиля,
Правды сохранения Генофонда народа Дагестана и Чечни.
[1] Метафора — это скрытое сравнение, стилистический прием и средство художественной выразительности, благодаря которому нечто конкретное (образ или явление) ассоциируется с другим конкретным на основе их сходства.
Здесь именно делается перенос одного значения на другое на основе сходства или аналогии, чтобы избежать такого шаблонного «как» и «словно».