В автосалоне пахло новой кожей, дорогим кофе и тем особенным запахом успеха, от которого кружится голова. Катя стояла возле белоснежного кроссовера «Киа Спортейдж» и не могла поверить, что это происходит на самом деле.
Пять лет. Пять лет она копила на этот момент. Откладывала с премий, брала подработки (переводы технических текстов по ночам, пока глаза не начинали слезиться), отказывала себе в отпуске на море, донашивала старое зимнее пальто. И вот — финишная прямая.
— Ну что, Екатерина Андреевна, — менеджер протянул ей ключи. Брелок тяжелый, солидный. — Поздравляю! Комплектация «Престиж», полный привод, панорамная крыша. Все как вы хотели.
Катя сжала ключи в кулаке. Сердце колотилось где-то в горле.
Рядом стоял ее муж, Стас. Он сиял так, будто это он только что выложил три с половиной миллиона рублей, а не Катя.
— Ну, зая! — он хлопнул ладонью по капоту (Катя внутренне сжалась). — Вот это тачка! Огонь! Наконец-то не стыдно будет к пацанам подкатить. А то на твоем «Матизе» меня куры засмеют.
Катя промолчала. «Матиз» верой и правдой служил ей семь лет, и на нем, кстати, Стас тоже не брезговал ездить, когда его старая «Лада» ломалась (то есть, всегда).
— Садись, прокатимся! — Стас уверенно потянул ручку водительской двери.
— Стас, — тихо сказала Катя. — Я поведу.
— Да ладно тебе! — отмахнулся он. — Ты пока к габаритам привыкнешь... Дай я обкатаю, проверю, как она тянет. Мужская рука нужна.
Катя уступила. Как уступала всегда. Стас сел за руль, настроил кресло под себя (отодвинул так, что Катя потом до педалей не достанет), врубил музыку на полную.
— Кайф! — орал он, выезжая с парковки. — Вот это жизнь! Слушай, Кать, а давай на выходных к моей маме в деревню махнем? Картошку отвезем, рассаду. Машина вместительная, как раз.
— Стас, это новая машина, — робко возразила Катя. — Какая картошка? Салон испачкаем.
— Да брось! Чехлы купим. Зато перед соседями форсанем. Тетя Люба обзавидуется!
Так началась эпоха «общей» машины.
Катя работала главным бухгалтером в крупной фирме. Ее офис находился в центре, с парковкой там была беда, поэтому она часто ездила на метро. Стас работал «свободным художником» (читай: перебивался случайными заработками и искал себя), поэтому машина днем стояла под окнами.
Или не стояла.
Вечером, возвращаясь с работы, Катя часто видела пустую парковку.
— Стас, ты где? — звонила она.
— Да я тут Лехе помогаю, у него переезд, — бодрым голосом отвечал муж. — Коробки возим. Машина — зверь! Леха в шоке, сколько в багажник влезает!
— Стас! Какой переезд?! Ты же поцарапаешь пластик!
— Ой, ну начинается. Ты жадина, Кать. Машина должна работать, а не стоять.
Через месяц на заднем сиденье появилось пятно от пролитого пива.
— Это Серега, рукожоп, — оправдывался Стас. — Мы просто сидели, музыку слушали. Химчистку сделаю, не ной.
Химчистку, естественно, оплачивала Катя.
Но настоящий ад начался, когда в игру вступила «тяжелая артиллерия» — родня Стаса.
У Стаса была большая и очень дружная семья. Мама, папа, сестра с мужем и двумя детьми, куча тетушек. И все они жили по принципу «все вокруг колхозное, все вокруг мое».
— Катюша! — звонила свекровь, Ольга Петровна. — Нам с отцом надо в поликлинику, в областной центр. У отца спину прихватило. Стасик нас отвезет, ладно?
— Кать, — звонила сестра Стаса, Лена. — Мы тут с детьми в зоопарк собрались. Дай машину на денек? У нашего «Форда» кондей сдох, а дети спарятся. Стас сказал, ты не против.
Катя была против. Катя хотела кричать, что это ее машина. Что она платит за нее кредит (половину суммы она взяла в банке), страховку, бензин и ТО. Что она сама толком не ездила на ней!
Но она молчала. Потому что «семья». Потому что Стас делал обиженное лицо и говорил: «Ты что, для моих родных машину жалеешь? Это же железо! А люди — это святое».
Чаша терпения наполнилась в тот самый четверг.
Катя собиралась в командировку. Важную, в соседний город. Ехать нужно было на машине, везти документы. Она предупредила Стаса за неделю:
— В четверг машина мне нужна. Кровь из носу. Выезжаю в шесть утра.
— Без проблем, зая, — кивнул Стас, не отрываясь от танчиков.
Утром четверга Катя вышла во двор с чемоданом и папкой документов.
Машины не было.
Она моргнула. Посмотрела на соседние места. Пусто.
Дрожащими руками набрала Стаса.
— Абонент временно недоступен.
Она позвонила еще раз. И еще. Тишина.
Время шло. 06:15. 06:30. В 10:00 у нее встреча, ехать три часа.
В панике она набрала свекровь.
— Ольга Петровна, Стас у вас?
— Ой, Катюш, доброе утро! — голос свекрови был неприлично бодрым. — Нет, не у нас. Они же вчера с Леночкой и ее мужем на рыбалку поехали. На Волгу. С ночевкой.
Катя села на чемодан прямо посреди грязного двора.
— На чем поехали? — спросила она шепотом, уже зная ответ.
— Ну как на чем? На твоей машине, конечно. У Леночкиного мужа багажник маленький, лодка не влезает. А у вас — красота! Стас сказал, ты разрешила.
— Я разрешила?! — Катя задохнулась. — Ольга Петровна, у меня командировка! Я ему говорила!
— Ой, да ладно тебе, — отмахнулась свекровь. — Возьми такси. Или на автобусе. Дело-то житейское, ребята отдохнуть хотели. Лето же проходит! Будь проще, Кать.
Катя сбросила вызов. Вызвала такси (пять тысяч рублей до другого города). Опоздала на встречу. Получила выговор от начальства.
Весь день она работала на автомате, глотая слезы обиды.
Вечером она вернулась домой. Стаса еще не было. Он приехал только в воскресенье вечером.
Катя стояла у окна и смотрела, как во двор въезжает ее белоснежный «Спортейдж». Точнее, бывший белоснежный.
Машина была покрыта слоем грязи по самую крышу. На бампере висела какая-то тина. Из открытых окон гремел шансон.
Из машины вывалилась пьяная компания: Стас, муж сестры, сама сестра. Они гоготали, вытаскивая из багажника (ее чистого багажника!) мокрые сети, какие-то канистры, мангал, с которого сыпалась зола прямо на обшивку.
— О, Катька в окне маячит! — заржал муж сестры, тыча пальцем вверх. — Встречай добытчиков!
Стас поднял голову, увидел ее и помахал рукой.
— Ща рыбки пожарим!
Катя отошла от окна.
Она прошла в прихожую. Оделась. Взяла свою сумочку. И стала ждать.
Через десять минут дверь открылась. В квартиру ввалился запах перегара, костра и речной тины.
— Зая! — Стас полез обниматься, грязный, небритый, веселый. — Ну мы дали жару! Рыбы — во! Машина — танк! Прошла там, где трактора вязнут! Правда, мы бампер немного цепанули об корягу, да и фиг с ним, это пластик...
Катя сделала шаг назад.
— Ключи, — сказала она.
— А? — Стас не понял. — Чего?
— Ключи от машины. Дай сюда.
— Зачем? Ты куда-то ехать собралась на ночь глядя? Кать, там бензина ноль, мы на парах дотянули. Завтра заправлю.
— Ключи! — рявкнула Катя так, что Стас вздрогнул.
Он полез в карман, достал брелок. Грязный, в какой-то рыбьей чешуе.
— На, истеричка. Чего завелась-то? Подумаешь, бампер. Заполируем.
Катя выхватила ключи. Сжала их в руке до боли.
— А теперь слушай меня внимательно, Стас, — голос ее дрожал, но в нем звенела сталь. — Я купила эту машину на свои деньги. Я плачу за нее кредит. Я работаю как лошадь, пока ты ищешь себя. И ездить на ней буду я. Только я.
— В смысле? — Стас нахмурился, улыбка сползла с его лица. — Мы же семья. У нас все общее.
— Общее? — Катя горько усмехнулась. — Общее — это когда ты вкладываешься. А когда ты берешь мое, гробишь его, врешь мне и плюешь на мои планы — это не общее. Это воровство.
— Ты че несешь? Какое воровство? Я муж твой!
— Муж? Муж бы не оставил жену без машины перед важной командировкой. Муж бы не позволил пьяным друзьям гадить в салоне. Ты не муж, Стас. Ты паразит.
— Ах так?! — Стас побагровел. — Ну и подавись своей железкой! Меркантильная тварь! Я к маме поеду!
— Вали, — сказала Катя. — Только пешком. Или на автобусе. Будь проще, Стас. Лето же проходит.
Она развернулась и пошла к двери.
— Ты куда? — крикнул он ей в спину.
— В машину. Проверю, что вы там натворили. И, возможно, сменю замки. В квартире.
Она вышла из подъезда. Подошла к своей «ласточке».
Зрелище было печальное. Царапина на бампере была глубокой. Салон был загажен. На заднем сиденье валялась пустая бутылка водки.
Катя села за руль. Вдохнула запах чужого веселья, который вытеснил запах новой кожи.
Вдруг телефон пискнул. Пришло сообщение от банка.
«Списание средств: 15 000 RUB. Автосервис "У Ашота". Ремонт подвески».
Катя похолодела. Карта была привязана к счету Стаса, но деньги туда переводила она — «на хозяйство».
Она посмотрела на чек, который валялся на пассажирском сиденье среди фантиков.
Это был не чек из сервиса. Это был чек из сауны. С датой «вчера, 23:00».
И в списке услуг, помимо пива и закусок, значилась графа «Массаж. 2 персоны».
Катя медленно подняла глаза на окна своей квартиры, где горел свет и металась тень ее мужа.
Рыбалка, говорите? С сестрой и ее мужем?
Она достала телефон. Набрала номер сестры Стаса, Лены.
— Алло, Лен? Привет. Вы как добрались? Рыбы много привезли?
— Кать, ты чего? — голос Лены был сонным и удивленным. — Какая рыба? Мы все выходные дома сидели, у мелкого ветрянка. Стас к нам заезжал в четверг, денег просил взаймы, сказал, у вас с машиной проблемы, ремонт нужен срочный...
Катя медленно опустила телефон.
Вот теперь пазл сложился.
Она вставила ключ в зажигание. Машина завелась с пол-оборота.
Катя включила передачу. И нажала на газ.
Но она поехала не на мойку. И не в полицию.
Она поехала туда, где Стас точно не ожидал ее увидеть. В ту самую сауну. Потому что администратором там работала ее бывшая одноклассница, которая (Катя это точно знала) вела «черную бухгалтерию» и хранила записи с камер видеонаблюдения дольше положенного.
Эта ночь обещала быть длинной. И очень, очень интересной...