Для Аси ее квартира была не просто квадратными метрами бетона в новостройке на окраине Москвы. Это был ее личный храм, ее крепость и ее главное жизненное достижение.
Двухкомнатная квартира с просторной кухней-гостиной (модная нынче «евродвушка») досталась ей ценой пяти лет жесткой аскезы. Пока подруги летали в Турцию и покупали новые айфоны, Ася ела пустую гречку, брала подработки на выходные и ходила зимой в одном и том же пуховике, который под конец уже стыдно было сдавать в химчистку. Она купила эту квартиру на стадии котлована, еще до знакомства с Ильей. Сама делала ремонт: по ночам клеила обои, училась класть ламинат по видеоурокам на YouTube, выбирала каждую ручку для кухонного гарнитура, сравнивая цены в десяти магазинах.
Когда они поженились, Илья пришел на все готовое.
Он был парнем неплохим — добрым, спокойным, работавшим сисадмином в средней руки конторе. Но с недвижимостью у него не сложилось: за душой у Ильи был только старый ноутбук, коллекция виниловых пластинок и прописка в родительской «трешке» в соседней области, где царил матриархат его мамы, Галины Борисовны.
Два года они жили идеально. Ася наслаждалась тишиной, чистотой скандинавского стиля и тем, что ипотека наконец-то выплачена. Она начала дышать полной грудью, покупать дорогие продукты и даже планировала обновить машину.
Гром грянул в августе, когда Ася закатывала банки с вялеными томатами (ее новое хобби).
Телефон Ильи, лежавший на столе, разразился мелодией «В мире животных» — это звонила мама. Илья поговорил пару минут, бледнея на глазах, а потом передал трубку Асе:
— Мама хочет тебя поздравить.
— С чем? — удивилась Ася, вытирая руки полотенцем.
— Асенька, радость-то какая! — голос Галины Борисовны лился из динамика сладким сиропом, в котором можно было увязнуть, как муха. — Наша Викуся, умница, красавица, поступила в магистратуру! В Москву! Сама, на бюджет!
Ася почувствовала неладное. Вика, младшая сестра Ильи, была девицей двадцати двух лет, которую в семье называли не иначе как «Принцесса». Она была хороша собой, капризна до крайности и абсолютно не приспособлена к быту. Последний раз, когда Ася видела Вику, та устроила истерику из-за сломанного ногтя, отказавшись помогать накрывать на стол.
— Поздравляю, Галина Борисовна, — осторожно сказала Ася. — Общежитие ей дадут?
В трубке повисла театральная пауза.
— Асенька, ну ты что? Какое общежитие? — голос свекрови задрожал от обиды. — Там же клопы, тараканы, душ один на этаж! Викуся у нас девочка домашняя, нежная, у нее аллергия на пыль. Мы с отцом посоветовались... У вас же диван в гостиной огромный. И вообще, квартира просторная, вы вдвоем, детей пока нет. Пусть Вика у вас поживет?
Ася села на стул.
— Галина Борисовна, это невозможно. У нас одна спальня. Мы оба работаем, нам нужен режим, тишина. Вика взрослая девушка, ей нужна свобода.
— Ой, да какая ей свобода, ей учиться надо! — перебила свекровь. — Она тихая будет, как мышка. Помогать тебе будет, полы помоет, ужин приготовит. Илья вот не против, он сказал, что вы, как семья, должны поддержать.
Ася медленно повернула голову к мужу. Илья виновато отвел глаза и начал с остервенением ковырять заусенец.
Скандал грянул вечером.
— Ты почему за меня решаешь?! — шипела Ася, чтобы не слышали соседи. — Это моя квартира! Моя, Илья! Я не хочу жить в коммуналке!
— Ась, ну не будь ты сухарем, — ныл Илья. — Это же сестра. Родная кровь. У родителей нет денег снимать ей квартиру в Москве, ты же знаешь цены. Это временно. Год-два, пока она на ноги встанет. Мы ее даже не заметим!
«Не заметим». Эти слова Ася будет вспоминать с нервным смехом еще очень долго.
Вика приехала в первое воскресенье сентября. С ней прибыли три огромных чемодана, коробка с обувью и лысый кот породы сфинкс по кличке Рамзес, который смотрел на Асю как на классового врага.
— Ой, приветики! — Вика впархнула в квартиру, не снимая уличных кроссовок на бежевом коврике. — Ну, ниче так у вас, чистенько. Только тесновато. Ася, а где мне вещи разложить? У меня гардероб капсульный, его мять нельзя. Освободишь мне половину своего шкафа-купе?
Ася, скрипя зубами, освободила две полки и штангу. Свои зимние вещи пришлось упаковать в вакуумные пакеты и запихнуть под кровать.
Ад начался с первого же дня.
Обещанная «мышка» оказалась слоном в посудной лавке. Вика не имела понятия о личном пространстве и границах.
Утром Ася не могла попасть в ванную. Вика занимала её ровно в тот час, когда Асе нужно было собираться на работу. Она включала музыку на телефоне, пела в душе, делала маски, скрабы, и выходила оттуда через час, оставляя после себя облака пара, мокрый пол и выдавленные тюбики Асиных дорогих кремов.
— Вика, это был мой крем за пять тысяч! — возмутилась Ася однажды, увидев пустую баночку в мусорке. — Ты намазала его на пятки?!
— Ой, да ладно тебе жадничать, — фыркнула золовка. — У тебя кожа и так нормальная, а у меня сухая. Мы же семья, что твое — то мое.
Продукты исчезали из холодильника с пугающей скоростью. Ася покупала сыр бри, чтобы побаловать себя в пятницу вечером с вином — сыра не было уже в среду. Она покупала фермерский творог на завтрак — находила пустую пачку на столе.
— Вика, ты съела мой творог?
— Ну да, я проснулась, есть захотела. Ася, ты в следующий раз бери обезжиренный, а то этот жирный слишком, я на диете. И вообще, приготовь сегодня пасту с морепродуктами, Илья говорил, ты вкусно делаешь. А то я устала, у меня три лекции было.
Готовить, убирать или мыть посуду «Принцесса» не собиралась. Грязные тарелки копились в ее «логове» (гостиной), фантики валялись под диваном, а кот Рамзес методично точил когти об Асино любимое кресло, игнорируя когтеточку.
Илья самоустранился. На все жалобы Аси он отвечал одно:
— Зай, ну потерпи. Она маленькая еще, не приучена. Не ругайся, у нее стресс от учебы.
Финал этой трагикомедии наступил через два месяца, в ноябре.
Ася уехала в командировку на три дня. Возвращалась она поздно вечером в пятницу, уставшая, мечтающая только о горячей ванне и тишине.
Она открыла дверь своим ключом и чуть не оглохла.
В квартире гремела музыка. Басы били так, что вибрировал пол. В прихожей было не протолкнуться от чужой обуви и курток. Пахло дешевым табаком, вейпами и пролитым пивом.
Ася прошла в гостиную, не разуваясь.
На ее диване, на ее светлом, велюровом диване, сидели какие-то незнакомые парни и девицы. На журнальном столике стояла батарея бутылок, гора коробок из-под пиццы и — о ужас! — пепельница, полная окурков. Прямо в ее квартире, где курить было запрещено под страхом смерти.
В центре комнаты танцевала Вика, размахивая бокалом красного вина.
— О, Аська приперлась! — пьяно хихикнула она, увидев застывшую в дверях хозяйку. — Ребят, познакомьтесь, это жена брата, душная тетка, но готовит вкусно! Ась, сделай нам бутеров, а?
Ася почувствовала, как внутри лопнула тугая пружина, державшая ее воспитание все эти месяцы.
Она подошла к музыкальному центру и выдернула шнур из розетки. Тишина навалилась на комнату ватным одеялом.
— Вон, — сказала Ася тихо.
— Че? — быканул один из парней.
— Вон отсюда! Все! — заорала она так, что кот Рамзес свалился со шкафа. — У вас три минуты, пока я не вызвала полицию!
Гости, почуяв неадекватность хозяйки, быстро ретировались. Вика осталась сидеть на диване, надув губы. На белом ковре расплывалось огромное красное пятно от пролитого вина.
— Ты меня опозорила! — взвизгнула золовка. — Я маме позвоню!
— Звони, — Ася достала телефон. — А я позвоню твоему брату.
Когда Илья приехал с работы (он задерживался), дома царила атмосфера трибунала. Ася сидела за кухонным столом, перед ней лежал калькулятор и стопка счетов.
— Илья, садись, — сказала она ледяным тоном. — Разговор будет коротким. Вика здесь больше не живет бесплатно.
— Ась, ну она же...
— Молчать! — Ася ударила ладонью по столу. — Я посчитала. Коммуналка выросла втрое. Продукты — вдвое. Ущерб квартире — химчистка ковра, дивана, подранное кресло. Мои нервы я даже не считаю, они бесценны.
Она подвинула ему листок с цифрами.
— Либо она съезжает завтра же. Либо она платит. Я узнала цены: комната в нашем районе стоит тридцать тысяч. Плюс десять тысяч на еду и быт. Итого — сорок тысяч в месяц. Срок оплаты — каждое первое число.
— Сорок тысяч?! — Илья поперхнулся. — Ася, ты в своем уме? Это же моя сестра! Откуда у студентов такие деньги? Ты что, с родни драть будешь?
— Если твоя сестра хочет жить в моей квартире с комфортом, пусть платит как все. Я не благотворительный фонд и не спонсор ее вечеринок. Не может платить — чемодан, вокзал, Галина Борисовна.
Илья, видя решимость жены, позвонил родителям. Вопли свекрови были слышны даже без громкой связи. Асю называли «хапугой», «еврейкой» (хотя она была русской) и «бессердечной тварью».
Но Ася стояла насмерть. Она даже начала собирать Викины чемоданы.
В итоге родители Ильи сдались. Они продали машину отца (старую «Ниву») и заняли денег у соседей, чтобы оплатить «комфорт Викуси».
Первый месяц прошел в холодной войне. Вика платила (переводами от мамы), но мстила по-мелкому: не смывала в туалете, оставляла волосы в раковине и демонстративно не разговаривала с Асей.
Ася терпела. «Деньги капают, — успокаивала она себя. — На отпуск накоплю и уеду от этого дурдома на Бали».
Наступило первое декабря. День платежа.
Ася вернулась с работы в приподнятом настроении. На телефоне не было уведомления о зачислении средств, но она думала, что просто задержка банка.
Дома было подозрительно тихо. Ильи не было. Вика сидела на кухне, закинув ноги на стол (в уличных кроссовках!) и пила кофе из Асиной любимой коллекционной чашки.
— Где деньги за аренду? — спросила Ася прямо, снимая пальто. — Уже вечер.
Вика медленно опустила чашку. На ее лице расплылась широкая, наглая и абсолютно победная улыбка.
— А денег не будет, Асенька, — протянула она сладко.
— В смысле не будет? Ты вещи собрала?
— Нет. И вещи я собирать не буду. И платить тебе ни копейки больше не буду.
— Это почему же? — Ася нахмурилась, чувствуя неприятный холодок в животе. — Ты забыла наш договор?
— А договор изменился, — Вика полезла в задний карман джинсов и достала сложенный вчетверо лист бумаги с гербовой печатью. — Читай.
Она небрежно бросила документ на стол.
Ася взяла бумагу. Руки предательски задрожали. Это была свежая выписка из ЕГРН (Единый государственный реестр недвижимости).
Адрес: г. Москва, ул. Лесная, д. 5, кв. 45.
Объект: Квартира.
Сведения о правообладателях:
- Смирнова Анастасия Павловна — 1/2 доли.
- Смирнов Илья Сергеевич — 1/2 доли.
Ася перечитала строчки три раза. Буквы плясали перед глазами.
— Что это? — прошептала она, опускаясь на стул, потому что ноги перестали ее держать. — Как? Это же моя квартира... Куплена до брака... Это ошибка...
— Никакая не ошибка, — Вика откусила шоколадку (Асину, конечно). — Помнишь, полгода назад Илюша бегал с рефинансированием ипотеки? Говорил, ставка упала, надо переоформить, чтобы меньше платить? Он тебе тогда кипу бумаг подсунул. Ты же у нас занятая бизнес-леди, не читаешь, что подписываешь, мужу доверяешь.
Вика рассмеялась — звонко, злорадно.
— Ну вот ты и подписала договор дарения доли. Илюша теперь законный собственник половины этой халупы. А вчера он меня здесь прописал. Постоянно. Как члена семьи собственника.
В прихожей хлопнула дверь. Вошел Илья. Он старался не смотреть на жену, пряча глаза за шарфом. За его спиной маячила фигура Галины Борисовны, которая приехала «закрепить успех» и привезла новые шторы («эти ваши тряпки серые никуда не годятся»).
— Илья... — прохрипела Ася. — Ты... Ты украл у меня квартиру?
Илья шмыгнул носом и буркнул, снимая ботинки:
— Ничего я не украл. Мы семья. Все должно быть поровну. А то ты вечно меня попрекала, что я в приживалках. Теперь я хозяин. И моя сестра будет жить здесь бесплатно. Смирись, Ася.
Ася смотрела на них. На мужа, который оказался вором на доверии. На золовку, которая сидела с ногами на столе. На свекровь, которая уже по-хозяйски открывала кухонные шкафчики.
Внутри у Аси было пусто и звонко, как в выгоревшем лесу.
Она медленно встала. Взяла свою сумку.
— Смириться, говоришь? — тихо переспросила она. — Поровну, говоришь?
На губах Аси появилась странная, пугающая улыбка.
— Ну хорошо. Поровну так поровну.
Она достала телефон и набрала номер, который хранила в записной книжке под именем «Черный день».
— Алло? Давид Арсенович? Здравствуйте. Это Ася. Помните, вы предлагали выкупить у меня квартиру для вашего племянника, который только вышел из тюрьмы и ему негде жить? Да. Ваше предложение в силе? Нет, всю квартиру я продать не могу. Но я готова продать вам свою долю. Половину. Прямо сегодня. Да, с дисконтом. За полцены. Но с условием: заселение сегодня ночью.
В кухне повисла гробовая тишина. Вика убрала ноги со стола. Галина Борисовна выронила банку с крупой. Илья побелел так, что стал похож на стену.
— Ты... Ты блефуешь! — взвизгнул Илья. — Ты не сделаешь этого! Здесь же дорогой ремонт!
— Ремонт? — Ася окинула взглядом свою любимую кухню. — А мне плевать. Я лучше сожгу эти деньги, чем оставлю их вам.
Она повернулась к двери.
— Давид Арсенович сказал, что его племянник — парень веселый, играет на баяне и любит шумные компании. И у него туберкулез в стадии ремиссии. Думаю, вы подружитесь. Он будет через час.
Ася вышла в коридор, надела пальто.
— Вещи свои я заберу завтра с участковым. А пока... приятного вечера, совладельцы.
Она захлопнула за собой тяжелую металлическую дверь, оставляя внутри панику, крики и начало конца их уютной жизни....
ПРОДОЛЖЕНИЕ ИСТОРИИ ЗДЕСЬ