Предыдущие слова Иисуса о гонениях и предательствах, сколь бы страшны они ни были, всё же оставались в поле человеческого опыта. Ученики могли представить себе суды и темницы. Но теперь тон Его пророчества изменился катастрофически. Воздух на горе словно сгустился, а Его голос приобрёл отзвук абсолютной, нечеловеческой важности. Он переходил от описания эпохи скорбей к указанию на её кульминационную, уникальную точку — событие, которое отделит всю предшествующую историю от последнего акта.
«Когда же увидите мерзость запустения, речённую пророком Даниилом, стоящую, где не должно, — читающий да разумеет, — тогда находящиеся в Иудее да бегут в горы».
Он вводит термин, от которого веяло ледяным пророческим ветром из глубины веков. «Мерзость запустения». Фраза из книги Даниила (9:27; 11:31; 12:11), связанная с осквернением жертвенника Антиохом Епифаном за 170 лет до этого. Но теперь Иисус наполняет её новым, окончательным смыслом. Речь идёт не о прошлом прообразе, а о будущей, последней «мерзости». По толкованию, это будет акт величайшего святотатства: когда в восстановленном Иерусалимском храме встанет сам лже-мессия, Антихрист, требуя поклонения себе как Богу. Это — «где не должно»: в Святом-святых, месте присутствия Божьего.
Это и есть тот самый решающий знак. Не война где-то, не землетрясение, а конкретное, видимое событие в конкретном месте. И реакция на него должна быть мгновенной и радикальной: «да бегут». Не эвакуация, не организованный отход — а паническое, не оглядывающееся назад бегство.
Картина этого бегства, которую рисует Иисус, подчёркивает абсолютный приоритет спасения души над всеми земными привязанностями и удобствами: «Кто на кровле, тот не сходи в дом и не входи взять что-нибудь из дома своего. И кто на поле, не обращайся назад взять одежду свою».
Представьте человека, мирно отдыхающего на плоской крыше своего дома в погожий день. Увидев знак, он должен броситься вниз по внешней лестнице и бежать, не заходя внутрь, даже за самым необходимым. Или земледельца в поле — он не должен возвращаться к краю поля за своими вещами. Промедление в минуты станет смертельно опасным. Скорость и готовность оставить всё — вот цена жизни.
Затем Иисус произносит слова, полные особой, сердечной боли: «Горе же беременным и питающим сосцами в те дни».
Он сострадает тем, чьё физическое состояние в мире бегства станет тяжелейшим крестом. Их немощь сделает их уязвимыми в беспощадной спешке. Это не проклятие, а горькое предвидение страданий невинных.
«Молитесь, чтобы не случилось бегство ваше зимою» — ибо зимние дожди превратят дороги в потоки грязи, сделают ночлег под открытым небом смертельным. Даже время года станет врагом.
И затем Он раскрывает истинный масштаб грядущей катастрофы: «Ибо в те дни будет такая скорбь, какой не было от начала творения, которое сотворил Бог, даже доныне, и не будет».
Всё, что Он описывал ранее — войны, землетрясения, гонения — это были «начало болезней». То, что начнётся теперь, — сами невыносимые роды. Беспрецедентные в истории человечества страдания. Это будет уникальный период, известный в Писании как «великая скорбь».
«И если бы Господь не сократил тех дней, то не спаслась бы никакая плоть; но ради избранных, которых Он избрал, сократил те дни». Даже в описании максимального гнева звучит нота максимальной милости. Человечество, предоставленное самому себе в этот период, было бы уничтожено. Но Бог, по Своей суверенной воле и ради верных Ему, ограничит этот ужас во времени. Его милосердие станет последним щитом для твари.
И сразу же — новое, отчаянное предостережение, возвращающее к первой теме: «Тогда, если кто вам скажет: "вот, здесь Христос", или: "вот, там", — не верьте. Ибо восстанут лжехристы и лжепророки и дадут знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных».
В самый разгар неописуемых страданий, когда душа будет жаждать любого избавления, активизируется главный обман. Лже-мессии будут предлагать ложное спасение, подкрепляя свои claims кажущимися чудесами. Искушение поверить им будет колоссальным — «если возможно», даже избранные могли бы дрогнуть. Поэтому Иисус заранее вооружает их абсолютным скепсисом: никакие явления «Христа» в Иудее или в пустыне не будут истинными. Его Второе Пришествие будет явным, как молния, озаряющая всё небо.
«Вы же берегитесь. Вот, Я наперёд сказал вам всё». Этим всё сказано. Он дал им не просто информацию, а оружие для выживания и сохранения веры. Он предупредил, чтобы они не были застигнуты врасплох. Путь слуги для грядущих поколений верных пройдёт через этот последний, огненный испытательный полигон истории. И их единственным компасом в те дни будут не чувства и не чудеса, а эти, наперёд сказанные, слова.