— Слушай, я тут подумал… — Егор отложил вилку и посмотрел на меня так, как смотрят, когда собираются сказать что-то важное. — Может, нам стоит попробовать открытые отношения?
Я замерла с куском пиццы на полпути ко рту. Мы сидели в нашей кухне субботним вечером, смотрели сериал и ужинали. Обычный вечер после семи лет брака. И вдруг — это.
— Что? — я даже не сразу поняла, правильно ли расслышала.
— Ну, открытый брак, — он почесал затылок, явно нервничая. — Я читал статью… Там психолог объяснял, что это может освежить отношения. Мы же с тобой как брат с сестрой стали, согласись. Может, нам нужна новая энергия?
Я положила пиццу обратно в коробку. Аппетит пропал мгновенно.
— Новая энергия, — повторила я медленно. — То есть ты хочешь спать с другими женщинами, но чтобы я при этом оставалась твоей женой?
— Не так грубо, — он поморщился. — Дело не в сексе. Дело в том, что мы застряли в рутине. Работа-дом-работа-дом. Когда мы последний раз занимались чем-то интересным? Когда последний раз у тебя горели глаза, когда ты смотрела на меня?
Он был прав насчет рутины. За семь лет брака мы действительно превратились в функционирующий механизм. Он работал в айти, я — в банке. Оба возвращались домой выжатыми, молча ужинали, включали телевизор — лишь бы что-то бубнило на фоне, — и ложились спать. Секс случался раз в неделю, по субботам: скорее по привычке, чем по желанию, без искры и без особых эмоций. Мы не ругались, но и не смеялись вместе. Просто существовали рядом.
— И ты думаешь, что секс на стороне это исправит? — я встала из-за стола, начала убирать посуду, чтобы занять руки.
— Это не про секс! — Егор повысил голос. — Это про свободу. Про то, чтобы мы оба могли почувствовать себя живыми снова. Чтобы не было ощущения клетки.
Клетки. Значит, наш брак для него — клетка.
— Хорошо, — сказала я неожиданно для себя самой.
Егор замер.
— Что хорошо?
— Давай попробуем твой открытый брак, — я обернулась к нему, и он, кажется, удивился моему спокойному тону. — Только правила должны быть для обоих одинаковые. Если ты можешь встречаться с другими, то и я могу. Согласен?
Он явно не ожидал, что я соглашусь так легко. Наверное, рассчитывал на слезы, скандал, упреки. Помолчал, потом кивнул:
— Конечно. Справедливо.
— Отлично, — я вытерла руки о полотенце. — Тогда с понедельника начинаем новую жизнь.
Той ночью мы спали отвернувшись друг от друга. Я лежала и смотрела в темноту. Что я только что сделала? Согласилась на открытый брак? Я, Лена Соколова, тридцати двух лет, финансовый аналитик, которая всегда была примерной девочкой, отличницей, правильной женой?
Но что-то внутри меня щелкнуло в тот момент. Я поняла — я устала быть удобной. Устала от того, что наш брак превратился в сожительство двух усталых людей. Устала от того, что мой муж смотрит на меня как на мебель, которая просто есть в доме.
Хорошо. Раз он хочет свободы — получит. Только почему-то он думал, что свобода будет только для него.
В понедельник я пошла в спортзал. Не в тот дешевый фитнес-клуб возле дома, куда покупала абонемент три года назад и ходила от силы пять раз. А в нормальный, дорогой, с тренерами и бассейном. Наняла личного тренера — Михаила, тридцать пять лет, мастера спорта по плаванию.
— Хочу привести себя в форму, — сказала я на первой встрече.
— За какой срок? — спросил он.
— Быстро.
Он усмехнулся, но кивнул. Мы начали заниматься через день. Это было тяжело — мышцы болели так, что я не могла нормально сесть на стул. Но я продолжала. Параллельно записалась к стилисту, обновила гардероб. Выкинула все свои унылые офисные блузки и купила то, что действительно нравилось. Яркое, стильное, дерзкое.
Покрасилась из русого в темно-рыжий. Сделала нормальную стрижку, а не тот безликий хвост, который носила последние пять лет.
Егор смотрел на эти изменения с удивлением, но ничего не говорил. Он сам в те недели часто задерживался после работы, начал следить за собой, купил новый парфюм. Явно готовился к походам «налево».
Через три недели тренировок я встретила Дмитрия. Он пришел в тот же спортзал, занимался на соседней беговой дорожке. Высокий, спортивный, с приятной улыбкой. Мы разговорились случайно — он спросил, как настроить программу на тренажере.
— Лена, — я протянула руку после тренировки.
— Дима, — он пожал ее. — Можно провожу вас до раздевалки? Или это прозвучало как плохой пикап?
Я рассмеялась. Впервые за долгое время — искренне рассмеялась.
— Можно.
Мы начали пересекаться в зале регулярно. Потом он пригласил меня на кофе. Потом на ужин. Я не рассказывала ему про мужа сразу, но на третьем свидании призналась:
— Я замужем. У нас с мужем открытые отношения.
Дима не удивился.
— Понял. То есть никаких обязательств?
— Никаких.
— Отлично, — он улыбнулся. — Мне как раз не нужны сейчас серьезные отношения. Работа, переезд… Но провести время с красивой умной женщиной — всегда пожалуйста.
Мы встречались. Ходили в кино, в рестораны, гуляли по вечернему городу. Дима был легким, веселым, интересным. С ним я забывала про рутину, про усталость, про то, что дома меня ждет муж, который смотрит на меня как на пустое место.
Я не спала с Димой. Долго не спала. Не потому что боялась или стеснялась. Просто наслаждалась этим ощущением начала. Когда все еще впереди, когда взгляды полны обещаний, когда каждое случайное прикосновение отдается током по телу.
А Егор… Егор тоже явно кого-то нашел. Он начал приходить домой поздно, пах чужими духами, улыбался телефону. Мы почти не разговаривали. Я не спрашивала, он не рассказывал.
Но я видела — он был доволен. Получил свою свободу, свою новую энергию.
Все изменилось через полтора месяца после того разговора на кухне.
Я вернулась домой после свидания с Димой — мы были в театре, потом гуляли по набережной. Я чувствовала себя живой. Настоящей. Красивой.
Егор сидел на диване в темноте. Не включал свет, просто сидел.
— Ты чего? — я щелкнула выключателем.
Он поднял голову, и я увидела, что у него красные глаза. Он плакал.
— Мы должны прекратить, — сказал он хрипло.
— Что прекратить?
— Это все. Открытые отношения. Я больше не могу.
Я сняла туфли, прошла на кухню, налила себе воды. Села напротив него.
— Почему?
— Потому что это было ошибкой! — он вскочил, начал ходить по комнате. — Я думал… я думал, что это будет весело. Что я почувствую себя свободным. Но это дерьмо, Лен! Полное дерьмо!
— У тебя же была девушка, — сказала я спокойно. — Я видела. Ты же был счастлив.
— Был, — он провел руками по лицу. — Первые две недели. Познакомился с Викой на корпоративе. Она молодая, красивая, веселая. Мы встречались, я чувствовал себя… не знаю, снова двадцатилетним. Но потом понял, что с ней не о чем говорить! Она смеется над всем, постоянно делает селфи, говорит какими-то мемами. И секс… секс был хороший, да. Но пустой, понимаешь? Механический.
Я молчала, пила воду маленькими глотками.
— А потом я начал замечать тебя, — продолжал Егор. — Ты изменилась. Ты стала какой-то другой. Красивой, уверенной. Ты светишься, блин! У тебя глаза горят, ты смеешься, ты… ты стала той Леной, в которую я влюбился когда-то. И я понял, что это не из-за меня. Это из-за другого мужика.
Он сел обратно, опустил голову.
— Ты спишь с ним?
— Это не твое дело, — ответила я ровно.
— Значит, спишь, — он сжал кулаки. — Господи, как же мне плохо. Я ревную так, что схожу с ума. Я представляю, как ты с ним, и мне хочется убивать. И я понимаю, что сам виноват. Сам попросил об этом. Сам разрешил.
— Ты не разрешил, — поправила я. — Ты предложил. Я согласилась. И честно соблюдала правила, которые мы установили.
— Я идиот, — он посмотрел на меня, и в его глазах были слезы. — Полный идиот. Я думал, проблема в рутине, в отсутствии новизны. А проблема была во мне. Я перестал ценить тебя. Перестал замечать. Перестал стараться. И вместо того чтобы исправить это, я решил найти кого-то нового. Но это не работает так, Лен. Нельзя просто заменить жену любовницей и почувствовать себя счастливым.
Я поставила стакан на стол.
— И что теперь?
— Давай вернем все как было, — он взял меня за руки. — Пожалуйста. Давай закончим эту дурь. Я прекращу видеться с Викой. Ты прекратишь с… с этим своим. И мы начнем сначала. Нормально. Как люди, которые любят друг друга.
— А мы любим друг друга? — спросила я тихо.
Он замолчал.
— Я люблю тебя, — сказал он наконец. — Понял это только сейчас, когда чуть не потерял. Но люблю. Очень.
Я смотрела на него. На этого мужчину, за которого вышла семь лет назад. Он был хорошим человеком. Надежным, умным, заботливым когда-то. Мы строили планы вместе, мечтали о детях, о доме за городом.
Но потом наступила рутина. И он решил, что проблема во мне. Что ему нужна не работа над отношениями, а новая игрушка.
А я… я за этот месяц поняла, что мне хорошо без него. Что я не хочу быть просто удобной женой, которая ждет дома и не высовывается. Что я хочу чувствовать себя живой, желанной, интересной.
— Не знаю, Егор, — сказала я честно. — Не знаю, можно ли вернуть все назад.
— Можно, — он сжал мои руки сильнее. — Если захотеть. Я буду стараться. Я буду другим. Обещаю.
— Обещаешь, — я высвободила руки. — Ты обещал любить меня и в горе, и в радости. Помнишь? Семь лет назад, в загсе. Но когда наступило горе в виде рутины, ты предложил открытый брак.
— Лена…
— Дай мне время, — я встала. — Мне нужно подумать.
Я ушла в спальню, закрылась. Села на кровать и обхватила голову руками. Что я чувствую? Злость? Жалость? Удовлетворение от того, что он страдает?
Нет. Я чувствовала опустошение.
Потому что поняла — я больше не люблю его. Может быть, еще месяц назад любила, по привычке, по инерции. Но сейчас, когда я вспомнила, каково это — быть желанной, интересной, живой — я поняла, что не хочу возвращаться в ту серую жизнь.
Даже если Егор изменится. Даже если будет стараться. Это не исправит того, что он сделал. Того, что он так легко предложил впустить в наш брак других людей, вместо того чтобы просто поговорить со мной. Обнять. Сказать «давай исправим это вместе».
Утром я вышла на кухню. Егор не спал, видимо, всю ночь. Сидел с кофе, бледный, с синяками под глазами.
— Я хочу развода, — сказала я.
Он замер с чашкой в руках.
— Что?
— Развод, — я села напротив. — Я думала всю ночь. И поняла, что не хочу продолжать. Ни открытые отношения, ни закрытые. Я просто не хочу быть с тобой.
— Из-за того парня? — в его голосе была боль.
— Из-за меня, — я посмотрела ему в глаза. — Из-за того, что я поняла — я не хочу быть в отношениях, где меня воспринимают как должное. Где муж вместо работы над браком предлагает открыть его для других. Где нет уважения.
— Лена, подожди… Давай хотя бы попробуем. Сходим к психологу, поработаем над отношениями…
— Надо было думать об этом раньше, — я встала. — До того, как предложить мне открытый брак. Потому что эта свобода, которую ты так хотел, показала мне, что я могу жить без тебя. И мне хорошо.
Он закрыл лицо руками.
— Прости, — сказала я мягче. — Но это конец.
Сейчас прошло полгода. Развод оформлен, квартиру продали, деньги поделили. Егор съехал к родителям, я сняла однушку в центре.
С Димой мы продолжали встречаться еще месяца три, потом разошлись по-хорошему. Он уехал по работе в другой город, мы попрощались за бокалом вина и остались друзьями в соцсетях.
Я живу одна. Хожу в свой спортзал, встречаюсь с подругами, иногда хожу на свидания. Не ищу ничего серьезного, просто живу и наслаждаюсь свободой.
Егор иногда пишет. Говорит, что скучает, что все еще любит, что готов ждать. Я не отвечаю.
Потому что я больше не та Лена, которая будет ждать, пока ее мужу станет скучно, и он опять придумает какую-то дичь вроде открытого брака.
Я та Лена, которая знает себе цену. Которая не будет терпеть неуважение и удобство вместо любви.
Он попросил открытый брак, думая, что это освежит наши отношения. Думая, что я буду сидеть дома и ждать, пока он нагуляется.
А получилось так, что эта свобода освободила меня от него.
И знаете что? Я ни о чем не жалею.
