— 12 января превратится в имитацию. Люди приходят сонные, с потухшими глазами…
На парковке у дома стояла непривычная утренняя тишина. Машины под слоем свежего белого снега стояли как вкопанные. Я смотрел в окно и понимал, что уже завтра 12 января — тот самый день, когда страна должна по щелчку пальцев превратиться из сонного царства в работающий механизм.
В этом году нам «повезло» — 12 дней отдыха. С 31 декабря по 11 января включительно. Самые длинные каникулы за последние 12 лет. Я, как разработчик, привык к логике и ритму, но даже мой внутренний процессор начал давать сбои. Чтобы хоть как-то настроиться на рабочий лад, я решил написать Кате.
Екатерина — наш кадровик. Мы с ней давно на «ты», она из тех редких профессионалов, кто видит за цифрами и отчётами живых людей. Я просто спросил, как она планирует завтра выводить отделы из спячки.
Она ответила быстро. Сначала пара текстовых сообщений, а потом посыпались «кружочки» и голосовые.
— Понимаешь, — ее голос звучал спокойно, но с той самой металлической ноткой, которая появляется у людей после 10 лет работы с персоналом. — По сути, 12 дней — это срок, за который любой рабочий ритм распадается на атомы. Вместо отдыха все выпадают из реальности и не понимают, что происходит.
Я шел на кухню ставить чайник, а Катя продолжала в наушнике:
— Завтрашний день, 12 января превратится в имитацию. Длинные выходные только вредят. Первая неделя января традиционно остается формальной. Люди приходят сонные, с какими-то потухшими глазами. Решения, которые мы обсуждали в декабре, благополучно все забыли. Встречи срываются, потому что кто-то «ещё не вошел в курс дела», а кто-то просто физически не может сфокусироваться дольше, чем на 5 минут.
А ведь она права. Я и сам ловил себя на мысли, что с трудом вспоминаю, на какой строчке кода остановился перед праздниками. В декабре мы все героически «закрывали хвосты», чтобы оставить чистый стол. Вместо чистого стола мы получили выжженное поле.
— Январь превращается в полмесяца имитации жизни, — Катя употребила именно это слово. — Помнишь 2014 год? Тогда отдыхали восемь дней. 31 декабря все честно отработали, а с 1 января начали отдыхать. Но вкатывались гораздо бодрее. Сейчас же у нас какая-то коллективная спячка.
Я вспомнил наших молодых ребят, тестировщиков. Максим, которому едва исполнилось 24, вообще не понимал этого всеобщего анабиоза. Он еще 2-го числа писал в рабочий чат, предлагал какие-то правки. Зумеры часто берут подработки на праздники, им эти длинные выходные только мешают зарабатывать. Но Катя тут же охладила мой пыл:
— Молодёжь — это капля в море. Они не изменят общую картину, пока основная масса сотрудников пытается восстановить сбитый сон и справиться с последствиями «салатного марафона».
Мы перешли к самому больному — к тому, как эти праздники «размазывают» нас самих. Сбитый режим, когда ложишься в 3 ночи, а встаешь хорошо, если в полдень. Лишние траты, которые в начале января кажутся мелочью, а к середине месяца превращаются в финансовую дыру. И это странное ощущение пустоты, когда елка ещё стоит, а радости от неё уже никакой.
— Короткий отдых бодрит, а длинный — превращает в кисель, — Катя не лезла за словом в карман. — Январь у нас всегда «никакущий» месяц. Планы на год стартуют с опозданием, дедлайны ползут. Начальники нервничают, сдвигают сроки, а люди просто не могут нажать на педаль газа. Мотор заглох.
Почему на майских не так тяжко
Я вставил свою реплику, потому что вспомнил про майские:
— А ведь на майские мы отдыхаем не меньше, если сложить все дни. Но там такого ощущения безнадёги нет. Почему?
Катя ответила почти мгновенно, и в её голосе послышалась улыбка:
— Саш, некорректно их сравнивать. Майские праздники идут с паузами, тогда как январские накрывают сплошным куском. Там мозг не успевает выключиться полностью. Да и формат отдыха в мае предполагает движение и дачу, в то время как январь запирает нас в квартирах у телевизора. В мае мы предвкушаем лето, тогда как в январе просто доедаем прошлое.
Она добавила важную деталь, которую я, как мужчина, часто упускал из виду. В январе люди употребляют крепкие напитки системно, день за днем. В мае люди выпивают эпизодически, под шашлычок. Разница в нагрузке на организм колоссальная. Восстановить режим после 10 дней застолья — задача, с которой не каждый справится к февралю.
— И ещё дети, — Катя вздохнула. — У них тоже каникулы, но они не совпадают по смыслу и наполнению с нашими взрослыми выходными. Дети хотят гулять, а родители — лежать. В итоге ни полноценного общения, ни восстановления. Все просто сидят в четырех стенах и ждут, когда это закончится.
Я слушал ее и понимал, что даже я в свои 55 буду въезжать в работу с трудом, хотя около 10 лет не выпиваю ничего на праздники. Хотя я люблю свое дело, этот 12-дневный марафон выбил почву из-под ног даже у меня. В нашем возрасте ритм — каркас, на котором всё держится. Когда он ломается, собрать себя заново стоит больших усилий. Мой 32-летний сын работает на государственном предприятии (завод), все 11 дней отдыхал за городом, он вообще забыл, чем будет заниматься.
Критикуешь — предлагай
— Ладно, Кать, это всё критика, но какие меры, что ты предлагаешь? — спросил я, помешивая сахар в чашке. — Неужели радикально всё отменить?
— Зачем такие крайности? — Катя ответила спокойно. — Восемь-девять дней — это предел, тогда как 7 дней выглядят вообще идеально. Я считаю, этого времени достаточно, чтобы выдохнуть и сменить обстановку, но одновременно сохранить нормальное моральное состояние и рабочий ритм. Тогда люди возвращаются на предприятия с желанием что-то делать и не чувствуют пустоту.
Её последнее голосовое сообщение оборвалось на полуслове, видимо, кто-то отвлек. А я остался сидеть на кухне и посматривать на пустую чашку.
Так, главное — вспомнить, где мои сотрудники напортачили ещё в прошлом году. А сыну напомнить про завод.
Что думаете по поводу таких длинных январских выходных?