О зависти, жалобах на воздух в бильярдной и критике за поцелуй с женой. Листаем пожелтевшие страницы и удивляемся.
Представьте, что вы пожаловались редакции о том, как сосед громко слушает музыку. А в ответ получаете публикацию в рубрике «Почтовый ящик»: «Ваше заявление о семейной ссоре для газеты не интересно, подайте в Нарсуд». Или отправляете трогательные стихи — и читаете в следующем номере: «Стихи слабы, для газеты громоздки. Используйте их в стенгазете».
Сегодня для нас, журналистов, читатель — главный герой. Его вопросы, проблемы и даже жалобы — это повод для работы, а не для едкой отповеди. Мы стараемся быть вежливыми, вдумчивыми и тактичными. Но так было не всегда.
Резкость как норма
Около века назад, в 1927-1928 годах, наша газета (тогда она называлась «Профлуч» и «Пролетарский путь») вела диалог с подписчиками в очень резкой манере. Никаких миндальничанья и деликатности, только суровая правда-матка!
Например, автору, скрывавшемуся под псевдонимом Двое, который прислал фельетон о том, как кто-то поцеловал жену на улице, ответили так: «Ваш фельетон страдает ничтожностью выводимого факта. Кто-то поцеловал свою жену на улице. Ну что же. И пусть целует. Не вашу же жену поцеловал, а собственную. Завидно, что ли, вам сделалось?»
Другому автору, Паташу, отписали без сантиментов:«Статья носит общерассуждающий характер. Фактов нет и в помине, мысли же вслух мы не помещаем. Читайте газеты и вдумывайтесь, о чем пишут и как».
А некоему Знающему, жаловавшемуся на воздух в бильярдной, выдали универсальный совет:«О воздухе в биллиардной писать не будем. Если он для вас плохой, не ходите в нее, только и всего».
Почтовый ящик как трибуна для разноса
Рубрика «Почтовый ящик» была главной площадкой для такой бескомпромиссной обратной связи. Редакция не церемонилась: стихи объявлялись «громоздкими», бытовые жалобы — «мелочью», а опровержения — и вовсе не печатались «по принципиальным соображениям».
Даже заведующей амбулаторией, пытавшейся опровергнуть критику в свой адрес, сухо сообщили: «Ваши опровержения… приобщены к делу. Не печатаем их потому, что не печатаем вообще никаких опровержений».
О чём же писала районка век назад? Несмотря на грубоватый тон, газета била точно в болевые точки. Поднимала острые темы:
- Быт: очереди в зубной кабинет, где щипцы были «грязные», и неразбериха в городской бане.
- Криминал : ночные кражи и даже убийства.
- Социальные проблемы: борьба с самогоноварением и скупщиками краденого, помощь беспризорным.
Журналисты были резки, но работали на общественный контроль, выступая как «народные контролёры».
Время изменило всё
Сегодня редакционная политика «Тихорецкиех вестей» строится на диалоге, а не на отповеди. Мы не говорим читателям «не ваше дело» или «пишите интереснее». Мы стараемся услышать, помочь разобраться в проблеме и дать информацию, которая действительно нужна.
Стиль общения вековой давности сейчас кажется неприемлемым, но он — часть нашей общей истории. Он показывает, как менялась роль газеты: от грозного «воспитателя масс» до друга и помощника, который всегда на связи.
А как вам такой стиль общения? Напишите в комментариях, стали бы вы читать газету, которая так разговаривает со своими подписчиками?
P.S. Подписывайтесь на наш канал, чтобы не пропустить новые исторические находки из архива. А если у вас есть вопросы или темы — пишите в комментариях. Мы читаем все письма и относимся к ним с уважением. Это не 1928 год!
Регина СТЕПАНЯК.
