Сгоревшее здание тонуло в кромешной тьме, лишь изредка прорезаемой бледным лунным светом, пробивающимся сквозь рваные тучи. Ветер, словно стонущий призрак, завывал среди голых ветвей старого леса, окружавшего заброшенную общагу. Его порывы заставляли скрипеть остатки оконных рам, а где‑то вдали слышался тревожный крик ночной птицы. На потрескавшемся асфальте, испещрённом тенями от полуразрушенных стен, бледнело тело, накрытое потрёпанным спальником, будто последний покров перед вечностью.
— А полиция? Нужно же позвонить… — робко подала голос Катя, её пальцы нервно теребили край свитера. Она то и дело оглядывалась, словно ожидая, что из темноты вот‑вот выступит неведомая угроза.
Ребята вместе с Лачи стояли у покосившейся двери общаги. Скрип старых досок под ногами звучал как предостережение. Лачи покачала головой, её тёмные волосы, собранные в небрежный хвост, качнулись в такт движению.
— Всё это утром, — тихо, но твёрдо произнесла она. — Если сейчас вызовем, место оцепят, нас выгонят отсюда и надолго. А ей помочь мы уже не можем. Она стала очередной жертвой этого места.
— Её столкнули? — спросила Алёна, прижимая к груди потрёпанный блокнот, будто он мог защитить её от мрачной реальности. Её голос дрогнул, и она невольно поёжилась, несмотря на тёплую куртку.
— Нет, сама прыгнула, — ответила Лачи, глядя куда‑то вдаль, за пределы видимого. — Но видела кого‑то из них. Кого‑то, кто не должен был здесь быть.
— Лачи, вы, конечно, извините, но мне как‑то не по себе рядом с трупом, — подал голос Вадик, переминаясь с ноги на ногу. Его обычно бодрый тон звучал приглушённо, а глаза беспокойно бегали по тёмным углам.
— Может, отойдём подальше?
— А ты не смотри, — отрезала Лачи, но тут же смягчилась. — Я перед выездом покопалась в сети. И эта женщина не первая. Да и вы не первые. Место не чистое. Плохая энергетика, и не только из‑за пожара. Здесь пролили кровь невинной девушки. Её родители много лет ждали и надеялись… пока не поняли, что ждать больше нечего.
— Что вы будете делать? — спросила Катя, её голос едва слышно дрожал.
— Для начала нужно найти кости, — объяснила Лачи, застёгивая молнию на рюкзаке. — Я узнавала: нашли только тех, кто причастен к убийству. По количеству останков не совпадает. Значит, тело спрятали до пожара. В общем‑то, их план удался. А сейчас — за дело.
Они вернулись в комнату, где царил беспорядок: разбросанные вещи, пыльные столы и запах сырости, пропитавший всё вокруг. Сквозь разбитое окно проникал холодный ветер, шевеля пожелтевшие страницы старых газет. Лачи достала из рюкзака мешочки с травами, свечи и несколько старинных книг в кожаных переплётах. Аромат ладана и сушёного шалфея тут же заполнил пространство.
— Сидите тихо, — приказала она, бросив на ребят строгий взгляд. — Ни звука. Если почувствуете что‑то странное — не оборачивайтесь. Просто ждите.
Лачи поднялась на тот этаж, где всё началось. Здесь воздух был гуще, словно пропитанный невысказанными криками прошлого. Она зажгла свечи, их дрожащий свет отбрасывал причудливые тени на закопчённые стены. Затем, сосредоточенно бормоча что‑то себе под нос, она сотворила круг из соли — барьер для своей защиты.
Громко и чётко она прочитала заклинание. Сначала ничего не происходило. Но вдруг Лачи почувствовала, как резко опустилась температура: воздух стал морозным, пронизывающим до костей, но при этом пропитанным едкой гарью, будто пожар вспыхнул вновь.
Шовихани стояла в круге, напряжённо вглядываясь в темноту. И вот она появилась — фигура, окутанная голубыми всполохами, словно мерцающие угли потухшего костра. Лачи прочитала второе заклинание, и лицо призрака исказилось гримасой боли и ужаса, будто воспоминания о смерти вновь оживали.
— Покажи! — воскликнула Лачи, её голос звучал твёрдо, но в глазах читалась тревога. — Я хочу помочь. Освободить.
Призрак силился что‑то сказать, его губы шевелились, но звуки тонули в шуме ветра. И тут за её спиной появилась вторая девушка — полупрозрачная, но отчётливо различимая в голубом свете.
— Инга! — выдохнула Лачи, её сердце сжалось от неожиданности.
Призрак Инги исчез так же внезапно, как появился, оставив цыганку в недоумении. Что она хотела сказать? В этот момент голубые всполохи от тела Марины становились всё ярче, распространяясь по стенам и полу, словно живые огоньки, ищущие путь. Они начали сливаться в единое пламя, угрожая снова разжечь пожар, который когда‑то поглотил это место.
— Нет! — крикнула Лачи, бросаясь к кругу соли. — Не сейчас!
Она схватила мешочек с травами и бросила его в центр всполохов. Дым поднялся клубами, заполняя пространство горьким ароматом полыни. Огоньки замерли, будто задумавшись, а затем начали медленно угасать, оставляя после себя лишь холодный пепел.
В тишине, наступившей после, Лачи опустилась на колени, тяжело дыша. Она знала: это только начало. Где‑то в глубине здания раздался тихий, едва уловимый смех — будто кто‑то наблюдал за ней, забавляясь её попытками. Лачи подняла голову, всматриваясь в тьму.
— Вы ещё не поняли? — прошептала она, сжимая в руке амулет. — Это место не отпустит нас просто так.
Лачи прочитала третье заклинание, сосредоточив всё своё внимание на едва уловимом потоке чужой энергии. Её сознание дрогнуло, словно тонкая нить, подхваченная вихрем, и вдруг — соединилось. С чужим. Мёртвым.
Теперь она видела всё глазами другого человека.
Перед ней развернулся калейдоскоп видений из прошлого, размытых, но пронзительно ярких. Лачи увидела главное: те погибшие парни отнесли тело Марины вниз, в душевые. Там, в стене, была ниша — скрытая, забытая, прикрытая куском жести. Пожар не тронул это место. Оно осталось нетронутым, словно тайник, хранящий страшную тайну.
Лачи видела, как погибла Инга. Видела, как Марина, охваченная яростью и отчаянием, не оставила никому шанса. Выжившая Люда— просто повезло. Почему? Может, потому, что она была лишь наблюдателем? Но теперь и она здесь, в этом проклятом месте.
Шовихани видела то, чего не заметили другие. Держала всех не Инга, а Марина. Появившись перед Катей, она заманивала их. Хотела собрать себе компанию в вечности. Её злоба годами концентрировалась здесь, сковывая души погибших. И теперь их нужно было освободить.
Лачи громко вскрикнула и выдохнула. Сознание вернулось в её тело. Она открыла глаза. В комнате никого не было, лишь слабый запах гари напоминал о недавнем ритуале.
Спустившись к остальным, Лачи всё рассказала. Её голос звучал ровно, но в глазах читалась тревога.
— Это тот случай, когда жертва становится хищником, — начала она. — Марина превратилась в злобного духа.
— А я думала, мы ей поможем, — тихо произнесла Катя, её пальцы нервно теребили край свитера.
— Она вас просто убила бы, и всё, — ответила Лачи. — Марина не была ведьмой, но, погибнув и не завершив дела, она озлобилась. Вы думаете, истории про призраков и полтергейстов — просто страшилки? Нет, дорогие, это озлобленные души, которые не могут уйти. Здесь их держит Марина.
— Как? — спросил Вадик, его голос дрогнул.
— А вот это интересно, — Лачи прищурилась. — Нужно ещё раз осмотреть ту комнату, где она жила.
Они вернулись в комнату, где когда‑то обитала Марина. Воздух здесь был густым, словно пропитанным невысказанными криками. Пыль витала в лучах фонариков, создавая причудливые узоры. Ребята начали осторожно осматривать каждый уголок.
Катя случайно оступилась и, пытаясь удержать равновесие, наступила на половицу у стены. Девушка наклонилась, чтобы посмотреть, и вот удача — половица легко отошла, обнажив небольшую нишу под полом.
— Вот теперь и бабка, и Юрьев день… — протянул Вадик, нервно усмехнувшись. — Вы говорили, она не ведьма.
— Не ведьма, — согласилась Лачи. — Может, собиралась к кому‑то за помощью или даже побывала. Видимо, эта компашка достала девушку. Вот она и собирала вещи.
Лачи осторожно достала из ниши пакет, который практически рассыпался в руках. Внутри лежали несколько предметов: тонкая расчёска, зажигалка, ключи, заколка и ещё пара мелочей.
— Во блин! Своровала, — пробормотал Вадик.
— Даже спокойного человека можно довести до ручки, — вздохнула Лачи. — Думаю, они над Мариной регулярно издевались. Пойдём вниз. Фонари берите, а я остальное.
***
Они спустились в мрачное, тёмное помещение душевых. Здесь холод пробирал до костей сильнее, чем во всём здании. Влажный воздух, пропитанный запахом плесени и забытья, давил на плечи. Лачи сразу нашла нишу, но за годы лист жести практически врос в стену. Им потребовалось время, чтобы оторвать его.
Вадик посветил фонарём в нишу и отпрянул. Внутри лежали кости, одежда почти истлела, превратившись в клочья ткани.
— Её бы никогда не нашли, — тихо сказала Алёна, её голос дрожал.
— Мы её похоронить должны? — спросила Катя, глядя на Лачи с надеждой.
— Это уже потом… — начала Лачи, но резко замолчала.
Её глаза расширились от тревоги. Она быстро открыла сумку, достала мешочек с солью и нарисовала круг на полу.
— Быстро в круг и не выходить, что бы вы ни увидели и ни услышали. Она опасна, — проговорила Лачи, её голос звучал твёрдо, но в нём слышалась напряжённость.
Цыганка достала свечи, но пламя тухло, как бы она ни старалась его зажечь. Лачи чертыхнулась, понимая, что они упустили время на разговоры. Марина почуяла, что её обнаружили.
Прошептав старинное заклинание, она с удовлетворением отметила: свечи зажглись сами собой. Лачи не видела ошарашенных лиц ребят. Катя побледнела, Вадик нервно сглотнул. Только Алёне всё казалось увлекательным, будто она наблюдала за спектаклем.
Призрак появился прямо за спиной цыганки. Лачи не успела быстро среагировать.
Холодный ветер пронёсся по помещению, гася часть свечей. Тени зашевелились, словно оживая. Призрак Марины — полупрозрачный, но отчётливый — медленно повернулся к ним. Её глаза горели холодным голубым огнём, а губы искривились в зловещей усмешке.
— Ты думаешь, можешь меня остановить? — прошелестел её голос, проникая в сознание каждого.
Лачи стиснула амулет в руке, чувствуя, как нарастает напряжение.
— Я не хочу тебя остановить, — ответила она, глядя прямо в глаза призрака. — Я хочу освободить тебя. И всех, кого ты удерживаешь.
Марина рассмеялась — звук был похож на звон разбитого стекла.
— Освободить? Я не хочу уходить. Здесь моя власть. Здесь мои игрушки.
— Твои «игрушки» — это невинные души, — резко сказала Лачи. — Ты сама стала жертвой, но теперь делаешь других такими же.
Призрак замер, её лицо исказилось, будто она пыталась вспомнить что‑то давно забытое. На мгновение в её глазах промелькнула тень сомнения.
— Они… они издевались… — прошептала она.
— И ты стала такой же, как они, — тихо добавила Лачи. — Но ты можешь всё изменить.
Марина замолчала. Тишина повисла в воздухе, тяжёлая и давящая. Свечи мерцали, отбрасывая причудливые тени на стены.
— Что… что мне делать? — наконец произнесла призрак, её голос звучал слабее, почти потерянно.
— Отпусти их, — сказала Лачи. — И отпусти себя.
Призрак медленно огляделась, словно впервые увидев место, где оказалась. Её фигура начала мерцать, становясь всё более прозрачной.
— Я… я не хотела… — прошептала она, и её голос растворился в воздухе.
Свечи погасли. В помещении стало тихо. Только ветер, проникающий сквозь разбитые окна, шептал что‑то невнятное.
Лачи опустилась на колени, тяжело дыша.
— Получилось? — тихо спросила Катя.
— Да, — кивнула Лачи. — Она ушла. И души, которые она удерживала, тоже свободны.
Ребята переглянулись, чувствуя, как напряжение покидает их тела.
— Теперь нужно похоронить останки Марины, — добавила Лачи. — Чтобы она наконец обрела покой.
В воздухе больше не чувствовалось злобы — только тихая печаль и облегчение.
***
Лачи долго смотрела на с останки Марины, затем резко выпрямилась.
— Нужно вызвать полицию, — её голос звучал твёрдо, без тени сомнения.
— Но они же не поверят… — начала было Катя, кутаясь в куртку от пронизывающего ветра.
— Поверят фактам, — оборвала её Лачи, доставая телефон. — Мы покажем им всё. И Люду, и это… — она кивнула на свёрток. — Больше нельзя скрывать правду.
Сирены разорвали утреннюю тишину спустя двадцать минут. Два полицейских внедорожника и машина следственной группы остановились у входа в общагу. Из машин вышли четверо сотрудников в форме и двое в гражданских костюмах.
— Что здесь происходит? — строго спросил старший следователь, мужчина лет сорока с усталыми глазами.
Лачи шагнула вперёд:
— Тело девушки вон там. Её зовут Люда. А это… — она указала на свёрток, — останки Марины. Той, что пропала давно. Поднимите дела и поймёте.
Полицейские переглянулись. Один из них достал рацию, начал докладывать обстановку.
Следователи оцепили здание. Криминалисты с фотоаппаратами и инструментами вошли внутрь. Лачи проводила их к комнате, где лежала Люда.
— Самоубийство? — спросил один из экспертов, осматривая тело.
— Возможно .— ответила Лачи. - она что то видела.
Следователь поднял на неё внимательный взгляд:
— Вы знаете, почему??
— Знаю, — кивнула Лачи. — Но это не человек. Это место. Здесь погибла Марина. Её тело спрятали в нише душевых. Мы нашли его.
Под пристальным наблюдением следователей группа спустилась в душевые. Вадик посветил фонарём на нишу в стене, где ещё оставались фрагменты истлевшей одежды.
Криминалисты аккуратно извлекли останки, упаковали их в специальные мешки. Эксперт внимательно осмотрел нишу:
— Следы маскировки очевидны. Кто‑то намеренно скрывал тело.
— Мы хотели похоронить её по‑человечески, но поняли — правда важнее.
В течение недели велось следствие. Останки Марины отправили на экспертизу, подтвердившую личность погибшей. Тело Люды увезли для вскрытия — предварительные выводы указывали на добровольный уход.
На очередном допросе следователь спросил Лачи:
— Почему вы решили всё рассказать?
— Потому что молчание порождает новые жертвы, — ответила она. — Теперь у Марины будет имя на могиле. А Люда…
Через несколько недель состоялись официальные похороны. На кладбище собрались:
- Лачи — с букетом белых лилий;
- Катя, Алёна и Вадик — молчаливые, с покрасневшими глазами;
- несколько соседей, помнивших Марину живой;
- представитель администрации с официальным свидетельством о смерти.
— Ты больше не призрак этого места, — прошептала она. — Ты человек, которого помнят.
***
Спустя месяц Лачи стояла у ворот кладбища. Осенний ветер кружил опавшие листья у её ног. Она посмотрела на свежую могилу Марины, затем на город за оградой.
К ней подошла Катя:
— Всё закончилось?
— Нет, — покачала головой Лачи. — Но мы сделали главное: вернули ей имя. А это уже много.
Где‑то вдали проехала полицейская машина.Но здесь, у могилы, была тишина. Настоящая тишина, не пропитанная страхом.
Лачи последний раз взглянула на надгробие и пошла прочь. Впереди ждала жизнь — та, где призраки остаются лишь в памяти, а не в заброшенных зданиях.
Примечание автора.
Дорогие читатели
Если есть ошибки не судите строго. Компьютер завис и пришлось редактировать в телефоне (((