Пептиды стали одной из самых горячих тем в фитнес-сообществе и биохакерской среде в последние несколько лет и в 2025 году окончательно вышли в мейнстрим.
Я считаю, что лучший способ понять любой предмет — это знать его происхождение и историю.
Хотя у меня есть личный опыт работы с пептидами, я также предлагаю этот обзор, чтобы ответить на распространённые вопросы и дать базовые знания, которые помогут вам принять более осознанное решение о том, могут ли пептиды представлять для вас личный интерес с точки зрения ваших целей в вопросах вашего здоровья.
С чего всё началось: откуда появилось слово «пептиды»
В начале 1900-х годов немецкий химик Эмиль Фишер, только что получивший Нобелевскую премию по химии 1902 года за объяснение химии сахаров и пуринов (органические соединения азота, которые присутствуют во всех клетках человеческого организма и играют фундаментальную роль в биохимических процессах), сфокусировал свое внимание на новой задаче: как аминокислоты (небольшие азотсодержащие молекулы, известные как строительные блоки белков) соединяются между собой, образуя более крупные структуры?
В ходе своих исследований Фишер заметил нечто интересное. Иногда аминокислоты соединялись в короткие цепочки, которые уже не были отдельными свободными молекулами, но ещё не являлись полноценными белками. Они находились в промежуточном состоянии.
Он назвал такие молекулы пептидами. Это название было вдохновлено греческим словом peptos, означающим «переваренный» или «размягчённый». Это было отсылкой к тому, что такие цепочки рассматривались тогда как частично расщеплённые белки.
В науке язык описания имеет критическое значение. Слова формируют наше мышление. Дав этим коротким цепочкам имя, Фишер выделил совершенно новую категорию биологии, которой учёные будут одержимы на протяжении следующего столетия.
Пептиды.
Фишер также доказал, что аминокислоты соединяются через особые химические связи, которые сегодня мы называем пептидными связями. Пептидная связь — это тип ковалентной связи, соединяющей аминокислоты в последовательность, формируя цепочечную структуру.
Если таких связей становится достаточно много, получается полипептид — более длинная цепь, которая сворачивается и принимает сложную форму, известную нам как белок. Эти свёртки не случайны: именно они придают белкам их функции — от переноса кислорода в крови до сокращения мышц.
Без пептидных связей, удерживающих всё вместе, вся система жизни просто распалась бы. Пептиды можно рассматривать как клей и субстрат живых систем. Такие пептиды, как инсулин, регулируют уровень сахара в крови. Пептидные цепи формируют коллаген, создающий каркас, поддерживающий упругость кожи.
Они соединяют рецепторы, формируют крошечные «антенны», позволяющие клеткам общаться друг с другом по всему телу. Работа Фишера показала, что эти короткие цепочки — вовсе не незначительные фрагменты. Они способны передавать сигналы, не менее мощные, чем целые белки.
Пептиды изменили представление учёных о биологии. Внезапно жизнь стало возможно изучать не только на уровне ДНК и белков, но и в быстром, подвижном мире пептидов, которые по сути являются посредниками и мессенджерами, сигнальными молекулами.
Что такое пептиды на самом деле
Мы разобрались, что пептиды — это более мелкие части белков, но давайте разберём это подробнее. Что на самом деле означает слово «пептид» простым языком? Визуализация — лучший способ понять это.
- Существует 20 аминокислот, которые образуют своего рода алфавит, из которого организм строит всё остальное. Эти аминокислоты состоят из фундаментальных молекул биологической жизни: углерода, кислорода, водорода, азота и серы (в случае цистеина).
- Пептиды — это как слова, составленные из аминокислот. Соедини несколько «букв», и внезапно появляется смысл — короткое сообщение, которое организм способен понять.
- Белки — это уже эссе или романы. Длинные цепи, построенные из множества пептидных «слов», которые рассказывают сложные истории и управляют механизмами жизни.
Существуют дополнительные классификации аминокислот и белков, но они быстро становятся очень сложными. Долгий урок органической химии выходит за рамки этой статьи. Мы сосредоточимся именно на пептидах.
Главное, что нужно знать: пептиды — это посредники между аминокислотами и белками. Это своего рода коммутаторы биологии, превращающие сигналы в действия. Без них сообщения организма терялись бы, а с ними вся система остаётся синхронизированной.
В организме существуют тысячи пептидов. С медицинской точки зрения пептиды можно считать относительно «естественными». Пептиды, используемые сегодня в медицине и биохакинге, происходят от естественных пептидов, присутствующих в теле человека.
Разные типы пептидов
Не все пептиды выглядят и работают одинаково. Используя языковую метафору: так же как слова могут быть существительными, глаголами или прилагательными, пептиды также бывают разных типов. Сегодня наука классифицирует пептиды несколькими способами.
По длине
- Дипептиды — всего две аминокислоты. Пример: карнозин, содержащийся в мышцах.
- Трипептиды — три аминокислоты. Пример: глутатион, ключевой антиоксидант.
- Олигопептиды — короткие цепочки (2–20 аминокислот).
- Полипептиды — более длинные цепи (20–50 аминокислот). Всё, что длиннее ~50 аминокислот, обычно уже называют белком.
Это похоже на текстовые сообщения: короткие цепи — это быстрые и краткие комментарии, длинные превращаются в предложения и абзацы.
По источнику
- Рибосомные пептиды — синтезируются собственными клетками организма. Сюда относятся гормоны, такие как инсулин, окситоцин и глюкагон.
- Нерибосомные пептиды — создаются бактериями и грибами с помощью специальных ферментов. Известные примеры — антибиотики ванкомицин и даптомицин.
По функции
- Гормональные пептиды — регулируют процессы в организме (инсулин, GLP-1).
- Нейроактивные пептиды — действуют как мессенджеры в мозге (эндорфины — удовольствие, субстанция P (Субстанция P (Substance P)) — боль).
- Антимикробные пептиды (AMP) — встроенные антибиотики организма (дефензины, магайнины).
- Сигнальные пептиды — подобно почтовым индексам, метят белки, чтобы они достигли нужного места в клетке.
- Косметические пептиды — изучаются в дерматологии (например, пальмитоилпентапептиды для коллагена или трипептид глицил-L-гистидил-L-лизин и его хорошо известная нам функционально модифицированная форма GHK-Cu).
По структуре
- Линейные пептиды — прямые цепи, гибкие, но хрупкие.
- Циклические пептиды — замкнутые в кольцо, более устойчивые.
- Модифицированные пептиды — химически изменённые для повышения стабильности, например семаглутид с жирнокислотным «хвостом», который продлевает время его циркуляции в крови.
Форма имеет значение. Кольцевая структура живёт дольше, а модифицированная цепь может работать часы или даже дни, а не минуты.
Переломный момент: когда пептиды вошли в медицину
Инсулин — первый пептид-блокбастер
В 1921 году два молодых исследователя, Фредерик Бантинг и Чарльз Бест, совершили то, что можно назвать медицинским чудом. Работая в скромной лаборатории в Торонто, они выделили инсулин — пептидный гормон, который организм использует для регуляции уровня сахара в крови.
Чтобы понять масштаб: до инсулина диагноз диабета 1 типа был фактически смертным приговором. Пациентов, часто детей, сажали на голодные диеты, чтобы продлить жизнь на недели или месяцы.
Лечения не существовало — только медленное угасание. Это был первый случай, когда пептид стал жизненно важной терапией. Началась эра современной пептидной фармакологии.
Окситоцин и вазопрессин (1950-е)
В 1950-х годах наука о пептидах сделала ещё один скачок. Винсент дю Виньо совершил то, что тогда звучало как научная фантастика: он полностью синтезировал гормон окситоцин в лаборатории. За это он получил Нобелевскую премию по химии 1955 года.
Почему это было так важно? Окситоцин — это гормон, который запускает и поддерживает родовую деятельность, усиливающий эмоциональные связи и влияющий на доверие и социальное взаимодействие. До этого гормоны можно было лишь извлекать из живых тканей.
Впервые стало ясно, что крошечные сигналы организма можно воспроизводить и в будущем — перепроектировать.
Антибиотики: химическое оружие природы
Тем временем природа уже давно использовала пептиды. Бактерии и грибы применяли их как оружие в своих микроскопических войнах. Многие из них были не линейными, а кольцевыми, что делало их более устойчивыми.
Из этого скрытого поля боя появились бацитрацин и ванкомицин — мощнейшие нерибосомные пептидные антибиотики, спасшие миллионы жизней.
Мы не изобрели антибиотики из ничего. Мы просто обнаружили арсенал природы и научились им пользоваться.
Сегодня, на начало 2026 года: более 80 пептидных препаратов
На сегодняшний день более 80 пептидных лекарств одобрены по всему миру. Они используются при лечении ВИЧ, рака и метаболических заболеваний.
С медицинской точки зрения, пептиды занимают своего рода золотую середину: они не такие громоздкие и дорогие, как биологические препараты, и не такие грубые и непредсказуемые, как малые молекулы. Они достаточно точны, чтобы попадать в цель, и достаточно гибки, чтобы работать в реальных условиях.
Экономически пептиды сложно патентовать и трудно сделать сверхприбыльными из-за длительных клинических испытаний. Поэтому многие из них по-прежнему существуют в статусе исследовательских химических веществ, а их изучение активно продвигается в том числе силами биохакерского сообщества.
GLP-1: пептид, отражающий дух времени
Если инсулин был первым пептидным блокбастером в науке и медицине, то GLP-1 стал его сегодняшней версией, современным продолжением этой истории, которое стало очень хорошо известно широкой публике.
GLP-1 (глюкагоноподобный пептид-1) — это гормон из 30 аминокислот, который выделяется в кишечнике после еды. Он посылает три сигнала одновременно:
- Поджелудочной железе: «Выделяй инсулин, но только если сахар высокий».
- Желудку: «Замедлись».
- Мозгу: «Ты сыт».
Без GLP-1 скачки уровня сахара в крови было бы гораздо сложнее контролировать, а мозг получал бы сигналы насыщения значительно менее чётко. Регулирующее действие GLP-1 заинтересовало исследователей, и различные учёные начали активно изучать этот гормон. История того, что в итоге стало «Оземпиком», уходит корнями почти на 40 лет назад.
В естественном виде GLP-1 разрушается менее чем за 2 минуты, что делало его непригодным как лекарство. Решением стала биоинженерия: создание аналогов, устойчивых к разрушению.
Так появился целый класс препаратов:
- Экзенатид (2005)
- Лираглутид (2010)
- Семаглутид (2017)
- Тирзепатид (2022)
- Ретатрутид (ожидается одобрение FDA в 2026, но уже несколько лет активно используется биохакерами во всем мире) — тройной агонист GLP-1, GIP и глюкагона
GLP-1-препараты используются уже 20 лет, разрабатывались почти 40 лет, и их эффективность и безопасность хорошо изучены.
История происхождения (краткая версия)
В 1930-х годах бельгийский учёный Жан Ла Барр обнаружил класс кишечных гормонов, которые он назвал инкретинами. Он выявил, что гормоны кишечника способны стимулировать поджелудочную железу к выделению инсулина и снижать уровень глюкозы в крови.
Это открытие было интересным, и он предположил, что его можно каким-то образом использовать для лечения диабета. Однако только в 1980-х годах наука смогла развить эту идею дальше. В этот период несколько исследователей начали работать с инкретинами и изучать их роль в регуляции аппетита и обмена веществ.
По мере идентификации более конкретных гормонов термин «инкретины» стал использоваться реже, однако все препараты GLP-1, представленные сегодня на рынке, по сути можно считать инкретиновыми гормонами.
Открытие и развитие того, что стало GLP-1-препаратами, не было работой одной лаборатории. Это была глобальная эстафета, в которой каждый учёный сосредоточился на своём фрагменте общей головоломки.
- Светлана Мойсов, химик, изучавшая белки, из Рокфеллеровского университета, в своих лабораторных экспериментах разделяла и тестировала фрагменты, изучая какие из них действительно работают.
- Даниэль Друкер из Университета Торонто продвинулся дальше, исследуя, как эти кишечные пептиды контролируют метаболизм в живых системах.
- Йенс Юул Хольст в Копенгагене изучал физиологию, отслеживая, как сигналы GLP-1 ведут себя внутри организма.
- Джоэл Хабенер из Гарварда расшифровал генетический код, показав, как инструкции для этих гормонов записаны в нашей ДНК.
В совокупности их работа сложилась в более целостное понимание роли кишечника в биологии. Кишечник оказался не просто органом пищеварения — он функционирует как эндокринный орган, посылающий химические сигналы, связывающие кишечник, мозг и поджелудочную железу.
Светлана Мойсов совершила первый ключевой прорыв. Она выделила активный фрагмент GLP-1 и показала на моделях поджелудочной железы крыс, что он способен запускать секрецию инсулина. Этот эксперимент превратил инкретины из биохимического курьёза в объект инноваций с реальным фармацевтическим потенциалом.
Даниэль Друкер и Йенс Юул Хольст продвинули историю дальше. Они показали, что GLP-1 действует не изолированно. Он является частью более широкой оси «кишечник — мозг — поджелудочная железа», сигнальной сети, управляющей аппетитом, уровнем сахара в крови и пищеварением.
Тем временем лаборатория Джоэла Хабенера расшифровала генетический фундамент, связав все элементы воедино. Результат оказался радикальным: кишечник — это не просто машина для переваривания пищи. Он ведёт себя как гормон-секретирующий орган, транслирующий пептидные сигналы, которые определяют, как организм обрабатывает питательные вещества.
В 2024 году Хабенер, Друкер, Мойсов и Хольст получили премию Ласкера — одну из высших наград в области биомедицинских исследований. Их работа не просто идентифицировала гормон, она фактически переписала правила метаболической науки и проложила путь к GLP-1-терапиям, которые сегодня меняют жизнь миллионов людей.
От инкретинов к «Оземпику»
Как же GLP-1 прошёл путь от гормона до аптечного препарата и любимца биохакеров и фитнес-сообщества? Эта история проста для понимания, хотя на её реализацию ушли десятилетия.
В своём естественном состоянии в организме GLP-1 крайне нестабилен. После высвобождения он разрушается ферментами и исчезает менее чем за 2 минуты. Это делало его чрезвычайно интересным для исследователей, но бесполезным в качестве терапии. Учёные понимали, что он снижает уровень сахара в крови, но он разрушался слишком быстро, чтобы иметь практическую ценность. Невозможно лечить пациента веществом, которое исчезает почти мгновенно.
Решение пришло через биоинженерию. Учёные начали разрабатывать агонисты рецепторов GLP-1 — синтетические аналоги, которые имитируют GLP-1, но устойчивы к разрушению. Некоторые из них получили химические модификации. Другие были соединены с жирнокислотными «хвостами», позволяющими им связываться с альбумином в крови и сохранять активность часами вместо минут.
Эта инновация дала начало целому классу препаратов:
- Экзенатид (2005)
Первый препарат GLP-1, вдохновлённый пептидом из слюны аризонского ядозуба. Он доказал принципиальную возможность превратить хрупкий кишечный гормон в работающую терапию. - Лираглутид (2010)
Препарат следующего поколения с жирнокислотным «хвостом», который позволил ему дольше циркулировать в кровотоке человека. Эта модификация обеспечила более редкое дозирование и лучшую стабильность. - Семаглутид (2017)
Прорыв, который вывел GLP-1 в мейнстрим. Он оказался более стабильным, более эффективным и стал первым пептидным препаратом, доминировавшим в мировых заголовках. - Тирзепатид (2022)
Гибрид нового типа. Он действует одновременно на GLP-1 и другой кишечный гормон — GIP, открывая новое направление в понимании метаболического контроля. - Ретатрутид (ожидается одобрение FDA к концу 2026 года)
Тройной агонист, воздействующий на GLP-1, GIP и глюкагон. На второй фазе клинических испытаний он превзошёл тирзепатид по снижению массы тела и вызвал большой интерес в среде биохакинга и исследований ожирения.
В социальных сетях вокруг GLP-1 часто царит нагнетание страха. Однако в реальности эти препараты используются уже 20 лет, разрабатываются почти 4 десятилетия, а их эффективность и безопасность хорошо изучены.
Они также стали «витринными препаратами» пептидной науки, а для многих энтузиастов и — входным билетом в мир пептидов. Независимо от того, считаете ли вы GLP-1 ужасными или великолепными, именно они сделали пептиды мейнстримом и открыли новые горизонты в медицине.
За пределами GLP-1: пептиды в мире биохакинга
Именно здесь наука сталкивается с онлайн-субкультурами. Спросите врача о пептидах — и, скорее всего, вы услышите осторожность и скепсис.
Но стоит зайти в интернет — на форумы по биохакингу, в группы Telegram, Twitter (X), в сабреддиты или на YouTube, — и пептиды обсуждаются с энтузиазмом и открытостью в вопросах их применения. Эти обсуждения редко отражают осторожный язык академических исследований. Вместо этого вы увидите, как отдельные люди делятся протоколами, рассказывают личные истории и описывают новые эффекты, которые традиционная медицина зачастую не признаёт или не комментирует.
Это и есть мир биохакинга, где миллионы людей проводят собственные эксперименты.
И чтобы было предельно ясно: практически все пептиды классифицируются как исследовательские химические вещества, не одобренные FDA или другими регуляторными органами для применения у человека. При этом также важно понимать, что целый ряд пептидов, не одобренных FDA в США, уже многие годы применяется в Китае, России и странах Европы.
Однако для людей, готовых к риску и выбирающих путь личных исследований, это не становится препятствием.
Некоторые пептиды, которые часто обсуждаются и стали популярными в мире биохакинга, фитнеса и спортивной производительности
Существуют десятки и десятки пептидов, и этот список ни в коем случае не является исчерпывающим. Ниже приведены три, о которых говорят особенно часто.
BPC-157: «пептид заживления и восстановления»
BPC-157 — это синтетический фрагмент белка, обнаруженного в желудочном соке. В исследованиях на животных его изучали в контексте восстановления тканей и здоровья желудочно-кишечного тракта. BPC-157 один из самых известных и любимых пептидов в среде биохакеров и фитнес-сообществе.
В онлайн-сообществах его часто называют «пептидом заживления и восстановления», однако в определенной степени это отражает спекуляции и многочисленные позитивные личные отзывы, а не имеющиеся клинические доказательства. На сегодняшний день не существует опубликованных клинических исследований на людях, подтверждающих его безопасность или эффективность, и регуляторные органы классифицируют BPC-157 исключительно как исследовательское химическое вещество.
TB-500: «пептид регенерации»
TB-500 — это синтетический фрагмент тимозина бета-4, природного белка, участвующего в миграции клеток. Доклинические исследования на животных изучали его потенциальную роль в процессах заживления ран. TB-500 — второй из самых известных и любимых пептидов в среде биохакеров и фитнес-сообществе, почти всегда применяется вместе с BPC-157 в так называемой смеси Россомахи (Wolverine).
В онлайн-дискуссиях его иногда представляют как инструмент «регенерации», но, опять же, это культурные нарративы и многочисленные личные отзывы, а не научный консенсус. Как и BPC-157, TB-500 не одобрен FDA и не проходил клинических испытаний на людях.
GHK-Cu: «пептид красоты»
GHK-Cu — это природный медный пептид (трипептид меди), известный прежде всего своей ролью в регенерации кожи, заживлении ран и позитивных антивозрастных эффектах, а также способностью модулировать экспрессию генов, связанных с клеточным восстановлением и защитой.
Он изучается с 1970-х годов и всё чаще используется в продуктах премиальной косметики, а также в биохакинг-протоколах, связанных с восстановлением после травм, повреждений мышц и хронической боли.
Вы на 100% находитесь на территории DIY, если решаете заниматься биохакингом
Хотя исследования на животных и лабораторные работы продолжаются, ни один пептид (за исключением одобренных рецептурных препаратов, применяемых под контролем врача) не может юридически считаться безопасным или эффективным для употребления человеком. Они остаются веществами исключительно для исследований.
В заключение
Пептиды — это 100% не пустой хайп. То, что начиналось как тихая и малозаметная область исследований, подарившая нам инсулин и антибиотики, сегодня стало темой эпохи благодаря агонистам рецепторов GLP-1, доминирующим в заголовках мировых новостей.
По моему личному мнению, в конечном итоге пептиды переопределят лечение боли и травм, метохондриальную оптимизацию, терапию метаболических заболеваний и в целом оптимизацию метаболизма, а к середине XXI века приведут к полноценной революции в медицине. Пока же пептиды подпитывают обсуждения и споры на биохакинг-форумах и в фитнес-сообществах, и именно научным исследованиям еще предстоит подтвердить заявления и проверить выдвигаемые гипотезы по пептидам.