— Ну и как он? — Соня откусила кусок пиццы и уставилась на меня с нескрываемым любопытством.
Я отложила телефон и улыбнулась. Впервые за долгое время улыбка получилась настоящей, без привычного напряжения в уголках губ.
— Странный какой-то. В хорошем смысле.
— То есть?
— Ну, во-первых, он сам предложил встречаться. Сразу, без этих игр в "давай посмотрим, куда нас занесёт".
Соня присвистнула.
— Серьёзно? А я думала, такие вымерли вместе с мамонтами.
— Я тоже так думала. Но нет, оказывается, ещё водятся.
Павел появился в моей жизни так же неожиданно, как летний дождь посреди засухи. Мы столкнулись в очереди за кофе, он пролил свой капучино мне на рукав, а я в ответ случайно толкнула его локтем, и его телефон полетел на пол.
— Простите, — мы сказали это одновременно.
— Давайте я куплю вам новый кофе, — предложил он.
— Давайте я куплю вам новый телефон, — парировала я, разглядывая трещину на его экране.
Мы рассмеялись. И это был тот редкий смех, когда два незнакомых человека вдруг понимают, что говорят на одном языке.
Первые десять дней были похожи на сон. Мы писали друг другу с утра до ночи, созванивались в обед, встречались вечерами. Павел рассказывал про свою работу в издательстве, я делилась историями из школы, где преподавала литературу. Он присылал мне фотографии облаков с подписями в духе "это облако напоминает твой профиль", я отправляла ему цитаты из Бродского и Цветаевой.
— Знаешь, я думала, что разучилась так чувствовать, — призналась я Соне через неделю знакомства. — После Антона казалось, что всё, финита ля комедия.
— Антон был три года назад, — напомнила подруга. — Пора уже.
Пора. Может, и правда пора.
На одиннадцатый день Павел перестал отвечать на звонки. Сообщения он читал — две галочки честно синели под каждым моим текстом, но молчал. Сначала я подумала, что он занят. Потом решила, что заболел. На третий день молчания моя фантазия разыгралась не на шутку: авария, больница, амнезия, похищение инопланетянами.
— Ты чего такая бледная? — спросила коллега Таисия Львовна, заглянув ко мне в кабинет. — Заболела?
— Нет, просто не выспалась.
Ложь получилась неубедительной. На самом деле я не спала уже третью ночь, прокручивая в голове все возможные сценарии. Может, я сказала что-то не то? Может, слишком навязчивой показалась? Или наоборот, слишком холодной?
На четвёртый день я не выдержала и написала напрямую: "Павел, если всё закончилось, просто скажи. Я взрослый человек, переживу".
Ответ пришёл через час.
"Нет, мы не расстались. Я просто отдыхаю от тебя".
Я перечитала сообщение раз десять. Потом ещё пять. Слова не менялись, смысл оставался прежним. "Отдыхаю от тебя". Как будто я была какой-то изматывающей физической нагрузкой, после которой требуется восстановительный период.
— Он что, серьёзно так написал? — Соня вырвала у меня телефон и уставилась в экран. — "Отдыхаю от тебя"? Господи, да он гений!
— Гений идиотизма, — буркнула я.
— Ну не знаю, мне кажется, это довольно честно.
— Честно?
— Ага. Большинство мужиков в такой ситуации просто исчезают. Или придумывают про умирающую бабушку в деревне. А этот хотя бы сказал правду.
— Какую правду? Что я его утомила за десять дней?
Соня задумалась.
— А может, он просто испугался?
— Чего?
— Того, что всё слишком быстро. Вы же буквально жили друг в друге. Может, ему стало страшно от такой близости, и он решил сделать шаг назад.
Я хотела возразить, но поняла, что подруга права. Мы и правда растворились друг в друге слишком быстро. Как будто пытались за десять дней прожить год отношений.
Прошла неделя. Павел продолжал молчать. Я перестала писать ему, но продолжала проверять телефон каждые пять минут. На уроках ловила себя на том, что рассказываю детям про "Евгения Онегина" и думаю о том, что Татьяна тоже ждала ответа на письмо. Правда, ей хотя бы написали в итоге.
— Может, ты сама ему напиши? — предложила Соня. — Скажи, что устала ждать и хочешь ясности.
— А смысл? Он же сам сказал — отдыхает от меня. Значит, когда отдохнёт, вернётся.
— А если не вернётся?
Я пожала плечами. Если не вернётся — значит, не вернётся. В конце концов, я не умру от этого. Просто будет обидно. За потраченное время, за надежды, за то, что успела поверить.
Ещё через неделю, когда я уже почти смирилась с тем, что это конец, Павел написал: "Привет. Как дела?"
Я уставилась в экран. "Привет. Как дела?" Как будто между нами ничего не было. Как будто он не исчезал на две недели, не говорил про "отдых от меня", не заставлял меня сходить с ума.
— И что ты ответишь? — Соня жевала попкорн и смотрела на меня, как на захватывающий сериал.
— Не знаю.
— Можешь послать его.
— Могу.
— Или ответить нейтрально.
— Тоже вариант.
— Или спросить, хорошо ли он отдохнул.
Я задумалась. А ведь правда — любопытно же узнать, чем закончился его "отдых". Удалось ли ему восстановить силы после общения со мной? Набрался ли он энергии для новых подвигов?
"Отлично отдохнул?" — написала я.
Ответ пришёл мгновенно: "Да. Соскучился. Может, увидимся?"
Соскучился. Какое милое слово. Жаль только, что соскучиться можно по фильму, по любимому блюду, по старой игрушке. Но не по человеку, который ждёт от тебя хоть какого-то знака внимания.
— Встретишься с ним? — спросила Соня.
— Не знаю. А ты бы встретилась?
— Я бы для начала выяснила, что вообще произошло. Почему ему понадобился "отдых". И что гарантирует, что он не устроит себе ещё один через месяц.
Умная моя подруга. Всегда знает, что сказать.
Я начала печатать ответ, потом стёрла. Написала заново. Снова стёрла. В итоге отложила телефон и пошла заваривать чай.
Павел позвонил вечером. Я долго смотрела на высветившееся имя на экране, прежде чем нажать "ответить".
— Привет, — его голос звучал так же, как раньше. Тепло, немного хрипло.
— Привет.
— Ты злишься?
Я усмехнулась.
— А должна?
— Наверное, да.
— Тогда злюсь.
Пауза. Я слышала его дыхание, представляла, как он сидит где-то у себя и подбирает слова.
— Прости, — наконец сказал он. — Мне стало страшно.
— Чего?
— Того, что всё слишком правильно. Слишком хорошо. Я подумал, что сейчас всё испорчу, как обычно, и решил... сбежать превентивно.
— И как, помогло?
— Нет. Только хуже стало.
Я молчала. Не знала, что сказать. С одной стороны, мне хотелось его обнять и сказать, что всё нормально, что я понимаю. С другой — хотелось стукнуть его чем-нибудь тяжёлым по голове за то, что заставил переживать.
— Я не прошу прощения, — продолжил Павел. — То есть прошу, но понимаю, что одним "прости" тут не отделаться. Просто хочу, чтобы ты знала: это не из-за тебя. Это из-за меня и моих тараканов.
— У каждого свои тараканы, — ответила я. — Но обычно с ними справляются как-то иначе. Не исчезая на две недели.
— Знаю. Дурацкая идея была.
— Очень дурацкая.
Снова пауза.
— Так увидимся? — спросил он тихо.
Я закрыла глаза. Здравый смысл кричал "нет", сердце шептало "да", а где-то посередине сидел страх, что история повторится.
— Увидимся, — сказала я. — Но если ты ещё раз решишь "отдохнуть от меня", предупреди заранее. Чтобы я тоже могла спланировать свой отдых.
Павел засмеялся.
— Договорились.
Мы встретились через три дня. Он принёс мне книгу стихов, которую я когда-то вскользь упомянула в разговоре. Мы пили кофе, говорили ни о чём, обходили острые углы.
— Знаешь, — сказал Павел, когда мы прощались, — я понял одну вещь, пока "отдыхал". От тебя отдыхать гораздо сложнее, чем с тобой быть.
Я улыбнулась.
— Это комплимент?
— Самый искренний.
Мы не стали жить долго и счастливо. Через два месяца выяснилось, что у нас слишком разные взгляды на будущее, слишком разные темпераменты и слишком похожие страхи. Мы расстались спокойно, без драм и истерик.
Но иногда, листая старые фотографии, я вспоминаю про его "отдых от меня" и улыбаюсь. Всё-таки это была самая честная и самая абсурдная фраза, которую мне когда-либо говорили.