Галина Петровна сидела на кухне с чашкой остывшего чая и смотрела в окно на серое ноябрьское небо. Телефон на столе снова завибрировал – очередное сообщение в группе одноклассников. Она нехотя взяла его и пролистала ленту. Фотографии внуков, рецепты, шутки... и вот оно – длинное сообщение Людмилы Сергеевны о том, как её племянница развелась с мужем из-за его сестры.
«Представляете, эта сестра приехала погостить на недельку, а осталась на полгода! – писала Людмила. – Командовала в доме, как хозяйка, племяннику мужа вообще житья не стало. В итоге молодые не выдержали, разошлись. Вот так родственнички чужую семью разрушают...»
Галина Петровна отложила телефон и задумалась. Когда она последний раз видела свою Олю? Недели три назад, а то и месяц прошёл. Дочь вечно занята на работе, звонит урывками, всегда спешит. «Мам, я перезвоню», «Мам, я на совещании», «Мам, давай в выходные созвонимся». А потом выходные проходят, и снова та же история.
Правда, Олин муж Дмитрий на прошлой неделе звонил, спрашивал рецепт её фирменного пирога с капустой. Странно, обычно Оля сама всегда звонила за рецептами. Галина Петровна тогда не придала этому значения, а теперь вдруг подумала: а может, что-то не так у них?
«Ерунда какая-то в голову лезет, – одёрнула она себя. – Надо просто съездить к ним, давно не была. Заодно посмотрю, как там внучка, небось снова выросла. Дети в три года так быстро меняются».
Она встала, решительно прошла в комнату и начала собираться. Пирог испечь уже не успеет, так хоть варенье домашнее возьмёт, яблочное, Оля его любит. И игрушку для Машеньки прихватит, ту самую куколку, которую на днях в магазине увидела.
Через полчаса Галина Петровна уже сидела в маршрутке, прижимая к себе сумку с гостинцами. Ехать до Оли около часа, живут они на другом конце города, в новом районе. Квартиру купили два года назад, просторную, светлую, на седьмом этаже. Галина Петровна тогда очень радовалась за молодых, что смогли такое жильё приобрести.
По дороге она представляла, как обрадуется дочь её приезду. Машенька, наверное, бросится к ней с криками «Баба приехала!». А может, они как раз обедать собираются, и она составит им компанию. Давненько не сидела за одним столом со своими родными.
Галина Петровна вышла на нужной остановке и пошла к дому. Ноябрьский ветер трепал полы её пальто, но она не обращала внимания. Вот и подъезд. Она поднялась на лифте на седьмой этаж, прошла по коридору и остановилась у знакомой двери с номером семьдесят три.
Позвонила в звонок и приготовилась к встрече. За дверью послышались шаги, потом щёлкнул замок. Дверь открылась, и на пороге появилась... незнакомая женщина. Высокая, лет тридцати пяти, с тёмными волосами, собранными в небрежный пучок. И одета она была в махровый халат цвета морской волны, в тот самый, который Галина Петровна сама подарила Оле на день рождения. А на ногах – те самые серые тапочки в мелкий горошек, которые она привезла дочери из санатория.
– Здравствуйте, – растерянно произнесла незнакомка.
Галина Петровна стояла как громом поражённая. Она открыла рот, но не смогла произнести ни слова. В голове пронеслась бешеная мысль: «Кто эта женщина? Почему она здесь? Почему в Олином халате и тапочках?»
– Вы к кому? – спросила женщина, глядя на неё вопросительно.
– Я... я к дочери. К Ольге Галиновне, – наконец выдавила из себя Галина Петровна.
– А, вы её мама! – женщина заметно расслабилась и даже улыбнулась. – Проходите, проходите. Ольги сейчас нет, она на работе.
Галина Петровна машинально переступила порог. В прихожей она огляделась по сторонам. Всё на своих местах: Олина куртка на вешалке, Димины кроссовки у стены, Машенькины сапожки на полочке. Но рядом стояли ещё чьи-то ботинки, женские, чёрные, на каблуке.
– Раздевайтесь, – предложила незнакомка. – Я сейчас чай поставлю.
И она прошла на кухню, как полноправная хозяйка. Галина Петровна медленно сняла пальто, повесила его на крючок и прошла следом. На кухне царил идеальный порядок, что удивило её – Оля обычно не успевала так тщательно убираться. На столе стояла ваза со свежими цветами, а у плиты хлопотала эта женщина, включая чайник.
– Садитесь, пожалуйста, – она указала на стул. – Оля предупреждала, что вы можете заехать.
«Предупреждала? – удивилась про себя Галина Петровна. – Но я же сама только сегодня утром решила приехать, никому не звонила».
Она присела на край стула, сжимая в руках сумку. Женщина достала из шкафа чашки – те самые, из Олиного сервиза, который ей на свадьбу подарили. Потом открыла холодильник, вытащила молоко, сахарницу со стола взяла.
– Вы с сахаром? – спросила она.
– Да, – коротко ответила Галина Петровна.
В голове у неё роился рой мыслей. Почему эта чужая женщина так свободно чувствует себя в квартире её дочери? Почему знает, где что лежит? И главное – почему в Олином халате? Это же не просто халат, это подарок, личная вещь! А тапочки... Галина Петровна помнила, как везла их из санатория, специально выбирала удобные, мягкие.
Женщина поставила перед ней чашку с чаем и села напротив. Галина Петровна украдкой разглядывала её. Ухоженная, с маникюром, даже в домашнем халате выглядит... слишком хорошо. И держится уверенно, без тени смущения.
– Оля где-то через час будет, – сказала незнакомка. – У неё сегодня совещание до пяти.
– А вы... вы кто? – наконец решилась спросить Галина Петровна.
Женщина на мгновение замешкалась, потом улыбнулась:
– Я Наталья. Оля вам не рассказывала?
– Нет, – сухо ответила Галина Петровна.
Неловкая пауза повисла в воздухе. Наталья отпила чай и посмотрела в окно. Галина Петровна чувствовала, как внутри неё растёт тревога. Почему Оля ничего не рассказала? И вообще, что здесь происходит?
– А где Машенька? – спросила она.
– Маша? Она в садике. Дима заберёт её после работы, – ответила Наталья.
Галина Петровна вздрогнула. Эта женщина называет её внучку просто Машей, а не Машенькой, да ещё и в курсе всех семейных дел. Знает, кто и когда забирает ребёнка.
– Дмитрий тоже на работе? – осторожно уточнила она.
– Да, он сегодня допоздна задерживается. Сказал, что часам к семи вернётся.
Слишком много эта Наталья знает о жизни её дочери. Слишком многое. Галина Петровна почувствовала, как в груди разгорается обида. Почему Оля ничего не сказала? Почему скрывает?
Она вспомнила сообщение Людмилы Сергеевны. Сестра мужа... А вдруг и здесь похожая история? Дима ведь из провинции, там у него семья большая. Может, кто-то из родственников приехал и обосновался? И Оля, будучи мягким человеком, не может выставить?
– Вы... родственница Димы? – напрямую спросила Галина Петровна.
Наталья удивлённо подняла брови:
– Нет, что вы. Я...
В этот момент где-то в квартире заплакал ребёнок. Галина Петровна вздрогнула от неожиданности. Машенька в садике, кто же это?
Наталья быстро встала:
– Извините, я сейчас.
Она вышла из кухни, и Галина Петровна услышала, как она вошла в детскую комнату. Послышались успокаивающие слова: «Тише, тише, маленький. Всё хорошо. Спи, спи».
Галина Петровна осторожно приоткрыла дверь и заглянула в коридор. Дверь в детскую была приоткрыта, и она увидела, как Наталья склонилась над кроваткой, что-то напевая. В кроватке лежал младенец, совсем крошечный.
Сердце у Галины Петровны ухнуло вниз. Младенец? Откуда в квартире у Оли младенец? У неё Машеньке три года, она же не могла родить, Галина Петровна бы знала!
Мысли понеслись с бешеной скоростью. Если это не Олин ребёнок, то чей? Этой Натальи? Но тогда... тогда получается, эта женщина живёт здесь? С ребёнком? В Олиной квартире, в Олином халате?
«Боже мой, – подумала Галина Петровна, чувствуя, как холодеет внутри. – Неужели Дима завёл другую? Привёл её в дом к жене, к ребёнку? Нет, не может быть, Дима же хороший мальчик, любит Олю...»
Но факты говорили сами за себя. Чужая женщина распоряжается в квартире как хозяйка. Носит Олины вещи. Знает все семейные дела. И самое главное – здесь младенец.
Наталья вернулась на кухню, и Галина Петровна поспешила сесть обратно, делая вид, что никуда не выходила.
– Это кто плакал? – как можно спокойнее спросила она.
– Лёвушка, – мягко улыбнулась Наталья. – Он у нас беспокойный, часто просыпается.
«У нас», – эхом отозвалось в голове у Галины Петровны. Она сказала «у нас».
– А сколько ему?
– Два месяца, – Наталья явно оттаивала. – Такой крепенький уродился, четыре двести при рождении.
Галина Петровна судорожно соображала. Два месяца назад... Да ведь это как раз тогда Оля перестала часто звонить! Она помнила, говорила что-то про большой проект на работе, что завал, что времени совсем нет. А на самом деле...
– Наталья, вы живёте здесь? – в лоб спросила она, не в силах больше терпеть.
Женщина смутилась:
– Да, я пока здесь. Оля вам действительно ничего не говорила?
– Нет, – голос Галины Петровны прозвучал жёстче, чем она хотела.
Наталья опустила глаза и замялась. Галина Петровна чувствовала, как внутри неё клокочет гнев. Как же так? Какое-то чужое лицо занимает место в доме её дочери, нацепило её халат, расхаживает в её тапочках, как у себя дома! И Оля, видимо, боится сказать матери правду, потому что понимает, что это ненормально!
Она представила, как Оля приходит с работы усталая, а тут эта... Наталья со своим ребёнком. Вся квартира отдана под них. А где Дима? Он-то что, смирился? Или это он притащил её сюда?
– Оля – добрый человек, – вдруг сказала Наталья, прерывая её мысли. – Очень добрый. Не каждый бы так поступил.
– Как именно поступил? – настороженно переспросила Галина Петровна.
– Ну... приютил, когда совсем некуда было деваться.
Значит, так. Оля приютила. Просто пожалела, а теперь сидит на шее у молодых. И эта Наталья, видимо, вообще не собирается съезжать, устроилась здесь, как у себя дома.
– И долго вы планируете у них оставаться? – резко спросила Галина Петровна.
Наталья подняла на неё удивлённые глаза:
– Я думала, вы в курсе... Оля же сама предложила. Сказала, что вы только за будете.
– Я за? – Галина Петровна почувствовала, как начинает закипать. – С чего вы взяли?
– Ну, вы же её мама. И Оля говорила, что вы поймёте, что так лучше для всех.
«Лучше для всех»? Для кого лучше? Для этой Натальи, которая живёт за чужой счёт? Для Димы, который... Стоп. А Дима-то вообще в курсе? Или Оля и от него скрывает, сама терпит эту нахлебницу?
Галина Петровна встала, с трудом сдерживая эмоции:
– Извините, мне нужно позвонить.
Она вышла в коридор, достала телефон и набрала Олин номер. Длинные гудки. Один, второй, третий. Наконец дочь ответила:
– Мам? Ты что-то хотела?
– Оля, я у тебя в квартире, – Галина Петровна старалась говорить спокойно. – Почему ты мне не сказала?
– О чём, мам? – в голосе дочери послышалась тревога.
– О том, что у тебя тут посторонние люди живут! В твоём халате, в твоих тапочках! С младенцем!
– Ма-а-ам, – протянула Оля. – Наташа не посторонняя. Я же думала, ты обрадуешься.
– Обрадуюсь? Чему обрадуюсь?
– Мам, подожди. Я сейчас выйду с совещания и всё объясню. Поговори пока с Наташей, она тебе расскажет. Мне правда некогда сейчас, прости.
И она отключилась. Галина Петровна стояла в коридоре, сжимая в руке телефон. «Поговори с Наташей». Прекрасно. И что ей рассказывать эта Наташа? Что заняла место в чужой семье и теперь не собирается уходить?
Она вернулась на кухню. Наталья смотрела на неё с беспокойством.
– Вы поговорили с Олей?
– Да. Она велела поговорить с вами, – сухо ответила Галина Петровна.
– Я понимаю, вы удивлены, – осторожно начала Наталья. – Но я действительно думала, что Оля вам рассказала. Она же так переживала, хотела всё правильно сделать.
– Что именно сделать?
Наталья набрала воздуха в грудь:
– Я сестра Димы. Младшая. Меня только года два назад в семье не было, я в другом городе жила. С мужем. Вернее, с бывшим уже мужем. Когда забеременела, он ушёл. Сказал, что не готов быть отцом. Я осталась одна, без жилья – квартира была его. Дима узнал, позвонил, предложил переехать к ним. Оля сама настояла. Сказала, что с маленьким ребёнком мне одной не справиться, что у них комната свободная, что помогут.
Галина Петровна молчала, переваривая услышанное. Сестра Димы? Она вспомнила, что Дима действительно что-то говорил про младшую сестру, которая куда-то уехала после школы. Но тогда...
– И халат? Тапочки? – всё ещё недоверчиво спросила она.
Наталья смущённо улыбнулась:
– Оля сама дала. У меня почти ничего с собой не было, да и после родов ничего не налезает из старого. Она говорит, что всё равно этот халат редко носит, ей другой больше нравится. А тапочки... Извините, я свои порвала, а выйти же надо было за продуктами, вот Оля и предложила взять её.
Галина Петровна опустилась на стул. Значит, вот оно что. Никакая не любовница. Никакая не чужая женщина. Сестра Димы, попавшая в беду, которую приютили Оля с Димой.
– Я не надолго, – продолжала Наталья. – Уже нашла работу удалённую, через месяц начну. Как только первую зарплату получу, начну снимать комнату. Дима с Олей очень помогли, без них я бы не справилась. Оля вообще как старшая сестра стала. И с Лёвушкой помогает, и советами, и вещами Машенькиными поделилась, которые малы уже.
Галина Петровна почувствовала, как щёки заливает краска. Какой же дурой она себя сейчас чувствовала. Понапридумывала невесть что, накрутила себя, а оказывается, дочь просто помогает человеку, попавшему в беду. Это же так по-Олиному – не пройти мимо чужого горя.
– Извините, – тихо сказала она. – Я не знала. Подумала...
– Я понимаю, – мягко улыбнулась Наталья. – Со стороны действительно странно выглядит. Оля говорила, что обязательно вам расскажет, но всё времени не было, да и хотела сначала убедиться, что я правда встану на ноги, а не просто на шею сяду.
Галина Петровна вспомнила, как Дима звонил за рецептом пирога. Наверняка хотел порадовать сестру, которая в трудной ситуации оказалась. А она ещё подумала тогда что-то неладное.
– А можно мне на Лёвушку посмотреть? – попросила она.
– Конечно! – обрадовалась Наталья.
Они прошли в детскую. Машенькина кроватка стояла у окна, а рядом появилась ещё одна, маленькая. В ней посапывал младенец, сопя носиком. Пухлые щёчки, крохотные кулачки, светлые волосики.
– Какой хорошенький, – искренне сказала Галина Петровна. – Похож на Диму в детстве, я фотографии видела.
– Правда? – Наталья просияла. – Дима тоже так говорит. Очень он Лёвушку любит, каждый вечер с ним возится. А Машенька прямо маленькой мамой ходит, всё ему игрушки приносит, хочет помочь.
Они вернулись на кухню и продолжили пить чай, но теперь разговор пошёл иначе. Наталья рассказывала про роды, про то, как Оля с Димой её поддерживали, как первые дни после выписки не отходили от неё, помогали. Галина Петровна слушала и чувствовала гордость за дочь.
Её маленькая Оленька, которую она растила доброй и отзывчивой, выросла настоящим человеком. Не прошла мимо чужой беды, открыла свой дом, поделилась последним. И никакой жалости в её поступке не было, только искреннее желание помочь.
– А родители ваши где? – спросила Галина Петровна.
Наталья потемнела лицом:
– Мама год назад умерла. Отец вскоре женился снова, переехал. Мы с ним не общаемся особо. Дима – единственный родной человек, кто остался.
– Понятно, – кивнула Галина Петровна. Она протянула руку и накрыла ладонь Натальи своей. – Держитесь. У вас всё получится. И Лёвушка вырастет хорошим мальчиком.
Наталья благодарно улыбнулась.
Когда Оля вернулась с работы, она застала их на кухне за разговором. Галина Петровна поднялась и обняла дочь.
– Прости меня, дурёху старую, – сказала она. – Я такого понапридумывала...
– Мам, всё нормально, – засмеялась Оля. – Я сама виновата, надо было сразу рассказать. Просто боялась, что ты будешь против, что скажешь, что мы на себя лишнее берём.
– Наоборот. Я горжусь тобой. И Димой тоже. Вы молодцы, что не бросили Наташу.
Вечером, когда Дима забрал Машеньку из садика и все собрались за ужином, Галина Петровна смотрела на них и думала о том, как же она ошиблась в своих подозрениях. Оля и Дима сидели рядом, переглядывались, улыбались друг другу. Машенька щебетала что-то про садик, Наталья кормила Лёвушку, а Дима то и дело вставал помочь то ей, то жене.
Обычная семья, где нет места подозрениям и лжи. Где просто помогают друг другу, потому что по-другому не могут. И Галина Петровна поняла, что именно такой она и хотела видеть свою дочь – доброй, отзывчивой, готовой протянуть руку тому, кто в беде.
Перед уходом она обняла Наташу:
– Приезжайте к нам с Лёвушкой в гости, как устроитесь. Я вас пирогами накормлю.
– Обязательно приедем, – пообещала Наталья.
В маршрутке, по дороге домой, Галина Петровна достала телефон и написала в группу одноклассников: «Девочки, не спешите судить молодёжь. Иногда то, что кажется странным, на самом деле оказывается проявлением доброты и человечности». Потом задумалась и стёрла сообщение. Ни к чему выносить семейные дела на обсуждение.
Дома она переоделась, заварила себе чай и села у окна. На душе было спокойно и радостно. Дочь выросла достойным человеком. А это, пожалуй, самое главное, что могла сделать Галина Петровна как мать.