В одном городе, где зима была длинной-длинной, жила одна милая женщина. Зима поселилась в её жизни не только за окном, но и в ней самой — в необходимости кутаться от колючего ветра в высокий воротник, в привычке смотреть под ноги, чтобы не поскользнуться, в механическом стуке сердца. Новогодний праздник пролетел, как сон, оставив после себя лишь перегоревшие гирлянды и желание поскорее дождаться солнца.
И вдруг однажды Ангелы, что отвечают за тихие зимние чудеса, заметили милую женщину.
— Поможем? — предложил один.
— Но она же не просит, — заметил другой.
— Согласен. Громко не просит. Просто молча несёт свою стужу внутри. Я знаю, что делать.
В ночь, когда метель рисовала на стеклах серебряные сады, ангелы проскользнули в её комнату на луче от уличного фонаря. И в карман её уютной домашней кофты, висевшей на стуле, они вложили маленькую, твёрдую луковицу. Просто так, без свёртка, будто она всегда там лежала.
Милая женщина нашла её через пару дней, просто засунув руку в карман и очень удивившись находке. Луковица была невзрачной, но вроде бы живой на ощупь. «Странно», — подумала она. Но вместо того чтобы выбросить, взяла первый подвернувшийся под руку стакан, налила в него воды и, поставив луковицу на подоконник, сказала: «Темно тебе было в кармане? Одиноко? Вот тебе новый домик. Любопытно, что ты такое. И ничего не бойся - у тебя теперь есть я».
Детский, неподдельный интерес выпорхнул откуда-то из далёкого детства и разлился по всему телу весёлой волной. Ощущать взрослое чувство долга было гораздо привычнее, но сейчас оно куда-то подевалось.
Луковица молчала. Неделю. Потом выпустила еле заметный корешок. И это послужило сигналом для переезда в новый домик — глиняный горшок с землёй. Потом луковица молчала ещё две недели. Милая женщина почти уже махнула рукой, но продолжала поливать землю, когда та пересыхала. Эта маленькая ритуальная трещинка в будничной рутине — проверить землю пальцем, подлить воды — стала для неё чем-то особенным, путеводной нитью, ведущей неизвестно куда.
А потом, в одно из своих рабочих утр, милая женщина увидела острый зелёный росток. Он был таким хрупким и таким бесстрашным, что у женщины ёкнуло сердце. Она придвинула кресло к окну и села рядом, просто рассматривая это «зелёное событие местного масштаба». Она не могла объяснить, почему эта хрупкая травинка казалась ей важнее всех новостей в мире.
С каждым днём росток набирал силу, разворачивался в листья, и в его центре наконец показался бутон. Теперь каждое утро женщины начиналось со слов: «Ну? Как ты там? У меня — кофе, а тебе, как всегда, водички?» На земле по-прежнему царила зима, но иней на стекле комнаты странным образом таял от этих утренних разговоров милой женщины и цветка.
И когда бутон начал раскрываться и уже родному подоконнику явился гиацинт, то мир и вовсе перестал быть прежним. Сначала появился цвет — нежный, сиреневый, цвет утреннего неба на пороге весны. А потом — аромат. Он наполнил комнату не просто сладостью, а целой фантастической историей: запахом утренней росы в бамбуковой роще, морского бриза, пролетевшего через долину цветов, мокрой после дождя земли, которой женщина не чувствовала годами, солнечного света на лугу, а еще обещанием счастья.
Женщина закрыла глаза, вдыхая. И вдруг услышала послание, вполне понятное и без слов:
«Мы очень похожи, — сказал гиацинт. — Ты — как я, а я — как ты. В тебе тоже есть центр, полный жизни, свежести, чистоты и аромата, который только ждёт своего часа. Зима никогда не бывает навсегда. Сквозь любую промёрзшую почву можно пробиться к свету. У меня получилось. И у тебя получится. Зацветай».
Она открыла глаза. Слёзы текли по её щекам, но это были вовсе не слёзы печали. Это была размороженная вода из родника внутри. Она смотрела на свой гиацинт, этот дерзкий, прекрасный фейерверк жизни, устроенный посреди зимы, и впервые за долгие месяцы улыбнулась настоящей улыбкой. Не из вежливости. А от избытка чувства и любви к себе.
В ту ночь она достала краски, которые давно лежали в самом нижнем ящике стола. Налила чай в самую красивую чашечку с блюдцем. Позвонила старой подруге. А ещё решила, что ей теперь, кажется, будет нужен маленький солнечный садик, чтобы было куда пересадить цветок из горшка.
Ангелы, наблюдая с карниза, видели, как в её комнате теперь горели два света: тёплый жёлтый — от лампы, и нежный сиреневый — от цветка. Их затея удалась, и маленький весенний диверсант сделал своё дело. Они не принесли весну за один миг. Они просто доставили луковицу. А женщина, поливая её, поливала и свою собственную душу тоже. И то, и другое наконец расцвело.
© Влада Губанова