Пожар в квартире Игоря и Светланы случился в воскресенье, глубокой ночью. Они спали, когда их разбудил резкий запах гари и треск из-за стены в гостиной.
Как потом выяснилось, виной всему была старая проводка. Обошлось без жертв, но половина квартиры превратилась в черное, пропахшее гарью месиво.
Страховая компания обещала компенсацию и ремонт, но на всё это требовалось время.
Пока же встал вопрос: где жить? Снимать жилье оказалось накладным. Оставался один путь — к теще, Анне Петровне, в деревню Заозерье, что в шестидесяти километрах от города.
Пенсионерка жила одна в небольшом, но крепком доме. Светлана помогала матери регулярно, переводя ей деньги, хотя Анна Петровна всегда отнекивалась: "Не нужно, мне хватает пенсии!"
Игорь загружал уцелевшие чемоданы в свой седан.
— Ты уверена, что нам там будут рады? — спросил он жену.
— Другого выхода нет, снимать квартиру слишком дорого. Нам и так придется покупать новую мебель и вещи, страховая не покроет весь ущерб. Но это всего лишь на месяц, максимум два.
Дорога заняла чуть больше часа. Анна Петровна встретила их в пороге. Она была суховатой, подтянутой женщиной.
— Проходите, располагайтесь, — сказала она без улыбки. — Комнату Светы я приготовила. Для Игоря постелю на раскладушке в зале.
— Спасибо, Анна Петровна.
— Входите, только обувь вытрите хорошенько. Я сегодня мыла пол.
Первая неделя стала для Игоря испытанием. Его рабочий день теперь начинался в пять утра.
Обратная дорога занимала иногда полтора часа. Но усталость от дороги меркла перед бытовыми стычками с Анной Петровной.
Она была бережлива до абсурда. В первое же утро мужчина услышал стук в дверь ванной.
— Игорь, что там у тебя, потоп? — раздался голос тещи. — Вода ведь не бесплатная. Скважина-то новая, насос электрический.
— Я скоро, Анна Петровна.
За ужином, когда Игорь включил настольную лампу, Анна Петровна тут же поправила его.
— Зачем лампу жечь? В комнате и так светло. Электричество нынче — золотое.
Зять молча выключил лампу. Однажды он решил приготовить ужин, пока Светлана задерживалась.
Поставил на газовую плиту две кастрюли. Из соседней комнаты мгновенно появилась Анна Петровна.
— Две конфорки сразу! — воскликнула она. — Газ-то какой дорогой стал! Можно было сначала картошку сварить, а потом остальное сделать. Чистая расточительность.
Игорь сдержался, только стиснул зубы.
— Я хотел побыстрее, Анна Петровна. Устал после работы.
— Все мы устаем, но это не повод деньгами на ветер кидаться, — раздраженно ответила теща. — Вы мне помогаете, я признательна, но тут мои порядки.
Апогеем стала ночь на второй неделе. Игорь проснулся, почувствовав острую необходимость в туалете.
В доме стояла кромешная тьма. Анна Петровна на ночь выключала даже светодиодные ночники.
Игорь шел в темноте, стараясь не включать свет, чтобы лишний раз не навлечь на себя гнев тещи.
В узком коридоре его нога наступила на край половика. Коврик подвернулся, Игорь поскользнулся, ударился плечом о косяк двери.
Боль пронзила спину. Он едва удержался на ногах. Вернувшись в зал, мужчина сел на раскладушку, растирая ушиб. В эту минуту и созрело решение.
Утром он сказал, глядя в тарелку:
— Света, я сегодня останусь в городе. Надо лично контролировать начало ремонта. Буду ночевать там.
Светлана удивленно подняла глаза.
— Но там же невозможно дышать! Все пропахло гарью!
— Да уже все проветрилось, — соврал муж. — Нужно присмотреть за ремонтниками, чтобы лишнего в смету не вписали.
Анна Петровна, помешивая чай ложкой, внимательно посмотрела на зятя.
— Ремонт, говоришь? — произнесла она медленно. — Ну-ну. Контролировать, конечно, нужно.
Светлана попыталась возражать, но Игорь был непреклонен. Он собрал свои вещи.
— Навещай меня иногда, — сказал жене мужчина, стоя у машины.
— Ты просто не можешь жить с моей мамой, да? — тихо спросила жена.
— Я не выдерживаю жить в темноте, в буквальном смысле, — честно ответил мужчина.
Анна Петровна наблюдала за отъездом из окна. Когда машина скрылась, она повернулась к дочери.
— Уехал. Не стерпел. Надоело с нищей старухой жить.
— Мама, что ты! У него правда работа...
— Не прикрывай его, Света, — резко оборвала мать. — Видела я эти его взгляды. Для него мы с тобой — бедные родственники. А те деньги, что вы присылали, — это подачки, чтобы совесть не мучила. Он всегда считал, что я за вами тянусь, как дармоедка.
— Мама, это неправда!
— Правда, дочка. Всё на его лице написано. Теперь поехал в свою прокопченную квартиру, лишь бы подальше. Ну и Бог с ним!
С этого дня Анна Петровна перестала подходить к телефону, когда звонил зять. Если он спрашивал о ней, жена отвечала уклончиво. Но по ее тону Игорь всё понимал.
Квартира встретила мужчину едким запахом. Ему пришлось открыл настежь все окна.
С собой он привез надувной матрас и всю ночь на нем проворочался. На следующий день приехал прораб из ремонтной бригады, Владимир.
— Объем работ приличный. Месяца полтора-два займет.
— Делайте, — кивнул Игорь. — Я буду здесь жить, так что проконтролирую.
— Жить-то можно, но комфорта не будет.
— Ничего страшного,меня и так устроит.
Начался ремонт. Игорь вставал рано, ехал на работу, а вечером возвращался в полуразрушенную квартиру.
Как-то вечером, недели через две после его отъезда, в квартиру приехала Светлана.
— Здесь же невозможно жить, Игорь. Вернись. Поговори с мамой нормально.
— Говорил я уже, — отрезал муж. — Она меня в упор не видит. Для нее я — сноб и транжира. А я просто не хотел сломать шею в ее темном коридоре.
— Она чувствует твое пренебрежение.
— А я чувствую ее тотальный контроль над каждой копейкой! — Игорь повысил голос. — Лучше здесь, в пыли, чем там в темноте.
Жена уехала расстроенная. Игорь больше не общался с Анной Петровной. Он просто передавал деньги Светлане, а та отправляла их матери.
Но даже эти переводы пенсионерка принимала с явной неохотой, недовольно говоря дочери: "Скажи своему мужу, чтобы не утруждался".
Ремонт подходил к концу. Появились чистые стены, новый потолок. Игорь сам красил стены, стараясь вывести последние следы копоти.
Через три недели после его отъезда случился инцидент. Мужчине на электронную почту пришел счет за электричество на дом Анны Петровны.
Он был зарегистрирован как плательщик еще с прошлого года, когда помогал настраивать онлайн-банк, и просто забыл сменить получателя уведомлений.
Сумма была смехотворной — около четырехсот рублей. Игорь, не думая, прямо с телефона оплатил его. На следующий день ему позвонила Светлана. В ее голосе была паника.
— Игорь, что ты сделал? Мама в ярости.
— Я оплатил счет за свет, который пришел мне. Что в том страшного?
— Она увидела смс от банка о списании. Мама говорит, что ты специально это сделал, чтобы продемонстрировать, что она неспособна сама платить по своим счетам, что ты ее унизил. Она кричит, что больше не возьмет у нас ни копейки.
Игорь сам набрал номер Анны Петровны. И та, к удивлению, ответила ему.
— Анна Петровна, это недоразумение. Счет просто пришел...
— Недоразумение? — холодно перебил теща. — Вы всегда так, богатые благодетели. Сначала втираетесь в доверие, а потом показываете, кто здесь главный. Платите за меня, как за немощную. Я тебе не благотворительный проект, Игорь. Я сама справлюсь. Больше не звони мне и денег твоих не надо. Обойдусь!
Она положила трубку. Все последующие звонки Игоря пенсионерка игнорировала.
Через месяц ремонт в квартире был завершен. Последний штрих — установка новой входной двери.
Квартира преобразилась, пахла краской и свежей штукатуркой. Запах гари окончательно выветрился.
Супруги перевезли обратно уцелевшую мебель. Вечером первого дня в отремонтированной квартире женщина сидела на новом диване и горько плакала.
— Мама больше не разговаривает со мной. Говорит, что я приняла твою сторону и что мы оба ее презираем.
— Ничего я её не презираю, — устало проговорил Игорь. — Я просто хотел жить, не отчитываясь за каждую копейку и спокойно пользоваться благами цивилизации. И не хотел, чтобы мне платили за помощь такой монетой. Сама подумай, это же смешно, чтобы я в тридцать с лишним лет спрашивал разрешения включить свет!
— Что теперь делать?
— Жить дальше. Ты можешь навещать ее. Я не стану мешать. Но я больше не приеду и не буду звонить.
Светлана еще несколько раз ездила в Заозерье одна. Возвращалась молчаливой.
Анна Петровна принимала дочь, разговаривала с ней о делах по дому, об огороде, но имя Игоря больше не упоминалось никогда, как будто его не существовало.
Деньги она категорически отказывалась принимать, даже когда дочь пыталась оставить купюры в ящике стола.
Через два месяца Светлана поехала к матери на выходные. Вернувшись назад, она сказала:
— Мама продает свой дом в Заозерье. Соседи захотели купить. Говорит, что переедет в райцентр, в маленькую квартирку. Ей там будет легче одной.
— Как скажет, — Игорь кивнул.
Он отлично понял подтекст новости. Продажа дома — это окончательное стирание той точки, где их пути пересеклись и где они пытались, но не смогли, жить под одной крышей.
Теперь у Анны Петровны будет своя новая крыша, куда ему дороги точно не будет.