Я работаю маркетологом в небольшой компании уже пять лет. Спокойная работа, стабильная зарплата, привычный коллектив. Три месяца назад к нам в отдел пришел новый сотрудник — Максим (тридцать два года). Высокий, в модных очках в тонкой оправе, с ухоженной бородкой и рубашками с вечно закатанными рукавами. Производил впечатление успешного и перспективного.
На первой планерке он представился так, будто читал мотивационный пост:
— Я Максим, пришел сюда расти и учиться у лучших. Очень рад быть в команде.
Наша начальница, Ольга Сергеевна, прямо расцвела.
— Вот молодец! Сразу видно, что ты человек энергичный. Лена, ты поможешь ему разобраться. Покажешь, как у нас все устроено.
Первую неделю Максим ходил за мной с блокнотом в кожаной обложке. Он записывал каждое слово, кивал, благодарил. Казался старательным. Спрашивал, как делать рекламу, с кем работаем, откуда клиенты берутся. Я объясняла. Мне не жалко — все когда-то были новичками.
— Лен, спасибо! Ты так доходчиво все рассказываешь, прямо понятно становится.
Где-то через две недели вопросы изменились.
— Лен, там клиент хочет концепцию продвижения к понедельнику. Я не въезжаю совсем. Глянешь?
Я глянула. Потом набросала концепцию на двух листах. Потом, видя, как он мучается, написала половину текста сама. Максим благодарил, обещал разобраться и больше не беспокоить.
Через неделю снова.
— Лен, извини, опять застрял. Ты же знаешь этого клиента, поможешь?
Я помогала. Думала: ничего страшного, он войдет в ритм, освоится. К концу второго месяца я поняла: Максим научился перекладывать свою работу. На меня. Но молчала. Думала, что он просто неуверенный, боится ошибиться.
А позавчера случилось то, что перевернуло все.
У нас был квартальный отчет перед директором. Большое событие — от этих презентаций зависят премии и продление контрактов. Мы с Максимом должны были представить свои проекты.
У меня была рекламная кампания для крупного застройщика, которую я вела три месяца. Результат отличный: продаж стало намного больше, клиент очень доволен, уже обсуждает продление на следующий год. Я готовилась к презентации неделю, сидела до ночи, шлифовала каждый слайд.
Заходим в переговорную. Кондиционер гудит, пахнет кофе и дорогими духами Ольги Сергеевны. За столом директор, начальница, мы с Максимом. Максим сел рядом, открыл свой серебристый Макбук, поправил очки. Я разложила перед собой ноутбук и распечатанные заметки.
— Отлично, — сказал директор, листая повестку. — Максим, начинай. Что там у тебя по застройщику?
Я вздрогнула.
— Это мой проект, — тихо сказала я.
— Нет-нет, — Максим уверенно встал, не глядя на меня.
Он включил проектор. И на белой стене появилась моя презентация. Мой титульный слайд. Мои графики. Мои таблицы. Мой анализ. Только вместо моего имени внизу стояло: «Подготовил: Максим Ковалев».
Я перестала дышать. Открыла свой ноутбук дрожащими руками, нашла свой файл — да, это точно он. Один в один. Даже шрифты не поменял. Даже цвет заголовков.
— Смотрите, я тут с рекламой поработал. Настроил, покрутил — и результат пошел. Продажи выросли хорошо. Клиент доволен, уже продление обсуждает.
Директор кивал, делал пометки. Ольга Сергеевна улыбалась, как мать на выпускном сына.
— Максим, прекрасная работа. Вижу, ты быстро освоился.
— Спасибо. Стараюсь.
Во мне закипало. Виски стучали. Ладони вспотели. Хотелось вскочить и закричать: «Это моя работа! Он врет! Он вор!» Но я сидела.
Потому что знала: если сейчас устрою истерику, буду выглядеть завистницей, которая не может смириться с успехом нового коллеги.
Слово против слова. Кому поверят? Перспективному энергичному Максиму или «старой» сотруднице, которая «боится конкуренции»?
Максим закончил. Сел на место. Посмотрел на меня и чуть заметно улыбнулся. В его глазах читалось: «Ну что ты сделаешь? Ничего».
— Лена, твоя очередь, — сказала Ольга Сергеевна.
Я медленно встала. Взяла свой ноутбук. И вместо презентации открыла файловый менеджер с историей версий.
— Извините, я покажу немного другое, — мой голос был ровным и холодным.
На экране появился мой файл презентации. Вверху было написано: Ковалёва Елена, 12 ноября. Внизу список — кто менял файл. Семнадцать раз. И все семнадцать раз — моё имя. Последнее изменение — 7 декабря, почти в полночь.
— Это моя презентация. Вот дата — три недели назад. Вот правки — все мои. А вот мои заметки, которые Максим забыл стереть.
Я открыла один слайд. Внизу была моя запись: «Вставить сюда фото того дома, у Олега узнать какие цвета использовать».
— Это я писала себе, когда готовила презентацию. Максим, у тебя есть файл, где ты указан автором?
Тишина. Кондиционер гудел. Максим побледнел. Открыл рот. Закрыл. Снял очки, протер их. Надел обратно.
— Я... ну... Лен, ты же сама говорила мне помогать...
— Я тебе помогала, объясняла. А этот проект делала сама. Ты на встрече с клиентом даже не был. Показать переписку? Все письма — мои.
Директор нахмурился. Ольга Сергеевна смотрела на Максима так, будто видела его впервые.
— Максим, это правда? — директор положил ручку.
— Ну... в общем... Лена мне очень помогала, я думал, мы работали в команде...
— В команде, — я усмехнулась, — оба работают и оба подписаны. А это воровство. У меня всё есть: переписка, файлы, всё. Проект делала я одна.
Я повернулась к директору.
— Я не буду работать с человеком, который ворует мою работу. Либо он уходит, либо я.
Переговорная замерла. Максим попытался что-то сказать, но директор его перебил.
— Достаточно. Максим, выйди. Мы обсудим это в отделе кадров.
Когда дверь за ним закрылась, директор посмотрел на меня.
— Лена, почему ты сразу не остановила его?
— Без доказательств — его слово против моего. Кому бы вы поверили? А так файл тут, всё видно. Он вас обманул.
Мне предложили продолжить презентацию. Я отказалась.
— Всё уже показано. Просто не тем человеком. Учтите мою работу при распределении премий. И примите решение по Максиму.
После презентации Максим поймал меня на кухне.
— Лен, ну зачем ты так? — он попытался изобразить обиду. — Я бы премией поделился. Мне нужно было себя показать, я же новенький...
— Максим, — я поставила кружку в мойку. — Хочешь показать себя — работай сам. Ты три месяца сидел у меня на шее. А потом украл мою работу. Это не ошибка. Это подлость.
— Ты испортила мне карьеру! — он повысил голос. — Теперь меня все будут считать вором!
— Тебя будут считать тем, кто ты есть. Человеком, который присвоил чужую работу. Это не я испортила твою репутацию. Это ты сам, когда решил, что я промолчу.
Он хлопнул дверью.
Через три дня мне выплатили двойную премию за проект. Максима уволили по собственному желанию — ему предложили написать заявление, чтобы не портить трудовую.
Говорят, он устроился в другую компанию. Надеюсь, там его научат работать, а не воровать.
Часть коллег осудила меня. Говорили, что я жестокая, что надо было войти в положение, что из-за меня человек остался без работы. Максим собрал вещи в тот же день.
Коллеги смотрели косо — мол, не вошла в положение, жалко парня. Пусть смотрят. Я вернулась к работе. Теперь точно знаю: помогать — помогаю. А работу делаю сама. И подписываю своим именем.
И знаете что? Больше никто в отделе не просит меня «помочь с проектиком». Видимо, поняли: помощь — это одно, а использование — совсем другое.
А вы бы потребовали увольнения коллеги за такое, или ограничились бы разоблачением?