Они стоят у края рояля — рядом, почти не разделённые расстоянием. Чёрный корпус инструмента ловит последние лучи солнца, и в этом отражении — море, небо и их силуэты, слитые в один тихий знак.
Лица освещены закатным светом — мягким, тёплым, почти медовым. Он ложится на кожу, подчёркивает линии щёк, тени ресниц, спокойствие взглядов. Ветер проходит между ними, играет волосами: его волнистые каштановые пряди касаются её виска, её светлые волосы движутся свободно, как дыхание моря.
Он обнимает её левой рукой — не резко, не властно, а бережно, прижимая к себе, будто защищая от уходящего дня. Правой рукой он гладит её щёку — медленно, внимательным жестом, в котором больше тишины, чем движения. Этот жест не требует ответа — он уже всё сказал.
Белое платье повторяет линии её тела легко и честно. Ткань откликается на свет и ветер, обрисовывая грудь, не скрывая и не выставляя — просто позволяя быть. В этом нет вызова, только естественность и доверие моменту.
Она не отводит взгляд.
Он не торопится.
Море шумит внизу, песок хранит тепло дня, рояль молчит — но музыка всё ещё здесь. Она осталась в воздухе, в их дыхании, в том, как закат медленно гаснет за горизонтом.
Это мгновение — не о страсти.
Это о близости.
О том редком состоянии, когда слова больше не нужны,
потому что всё уже происходит.
Продолжение