— Слава, я серьезно. Ни копейки больше.
Алина закрыла дверь в детскую комнату и прислонилась к косяку. Муж сидел на краю их кровати, глядя в пол. Январский вечер за окном был темным и неуютным, но еще более неуютно было сейчас в спальне.
— Алин, ну подожди. Давай спокойно поговорим.
— Мы уже говорили. На прошлой неделе, когда твоя мама просила двадцать пять тысяч на ремонт. Позавчера, когда ей срочно понадобилось десять на лекарства. А сегодня что? Тридцать на шубу?
Вячеслав поднял голову. Лицо у него было виноватое, как у провинившегося мальчишки.
— Ну это же мама. Ей холодно в старой.
— Славик, — Алина села рядом, но держалась напряженно. — Твоей маме пятьдесят восемь. Она здорова. Денег твоей маме я больше давать не буду, пусть найдет работу.
— Она всю жизнь дома сидела, воспитывала меня...
— Тебе тридцать шесть! — голос Алины сорвался на крик, и она тут же взяла себя в руки, понизив тон. — Женя и Саша спят. Слушай, мы с тобой получаем вместе сто семьдесят пять тысяч. Из них ипотека сорок пять, садик и продленка восемнадцать, еда, одежда для детей, коммуналка. Я не миллионерша.
— Но у тебя должность хорошая...
— Менеджер по закупкам в сетевом магазине — это не нефтяная вышка! — Алина встала, прошлась по комнате. — Я работаю, чтобы нашим детям хватало. Чтобы мы могли отложить им на учебу. А твоя мать считает, что я должна ее содержать.
Слава опустил взгляд снова.
— Ладно. Я ей скажу, что пока не можем.
— Не "пока", — Алина остановилась перед ним. — Вообще не можем. Денег твоей маме я больше давать не буду. Пусть найдет работу.
Тишина повисла тяжелая, словно перед грозой. Слава встал, не глядя на жену, прошел в ванную. Хлопнула дверь.
Алина опустилась на кровать и закрыла лицо руками. За стеной негромко всхлипывала во сне Женя — наверное, приснилось что-то. Дочка у них была чуткая, всё чувствовала.
***
Утро понедельника началось с натянутого молчания. Алина разложила Жене форму, проверила портфель Саши. Мальчик копался в своих машинках, напевая что-то неразборчивое.
— Саш, одевайся. Опоздаем.
— Мам, а почему папа такой грустный?
Алина обернулась. Слава стоял у окна с кружкой, смотрел на заснеженный двор.
— Устал просто. Давай быстрее, нам через двадцать минут выходить.
Женя вышла из комнаты, уже причесанная и одетая. Восемь лет, а уже такая самостоятельная. Посмотрела на родителей, нахмурилась.
— Вы поругались?
— Нет, доченька, — Алина натянуто улыбнулась. — Всё хорошо.
— Но вы молчите. Вчера тоже молчали.
Слава развернулся от окна, попытался изобразить бодрость.
— Женечка, всё нормально. Просто мы взрослые, иногда нам нечего говорить.
Девочка не поверила, это было видно по ее глазам. Она взяла портфель и вышла в прихожую.
Когда дети оделись, Алина проводила их взглядом до лифта. Вернулась в квартиру — Слава уже собирался на работу.
— Я поеду, — бросил он, не глядя.
— Давай.
Дверь захлопнулась. Алина осталась одна на кухне. Села за стол, посмотрела на календарь. Двадцатое января. До зарплаты еще неделя, а в кошельке три тысячи. Продукты купить, Саше на кружок заплатить...
Телефон завибрировал. Мама. Алина сбросила вызов — сейчас нет сил разговаривать. Потом перезвонит.
***
На работе Вера встретила ее с сочувствующим взглядом. Коллега была старше на шесть лет, разведенная, двое взрослых детей. Жизнь знала.
— Ну что, как дела? — спросила она, когда они остались одни в переговорной.
— Поругались, — Алина достала ноутбук, открыла таблицы. — Из-за его матери.
— Опять деньги?
— Представь себе. Тридцать тысяч на шубу. При том, что на прошлой неделе давали двадцать пять.
Вера присвистнула.
— Совсем обнаглела. А на что она живет вообще?
— На мужа своего, Дмитрия Романовича. Он грузчиком работает, сорок пять тысяч получает. Но ей мало, конечно. Вот она и начала меня доить.
— Сколько уже отдала?
Алина задумалась, прикидывая.
— За два года... Около четырехсот тысяч, наверное. Может, больше. То ей на поездку надо, то на мебель, то еще на что. Каждый раз "срочно", "очень нужно", "последний раз прошу".
— Это просто жуть какая-то, — Вера покачала головой. — А работать она не хочет?
— Юлия Викторовна? — Алина усмехнулась. — Она всю жизнь не работала. Считает, что это ниже ее достоинства. Сидит дома, сериалы смотрит, с подружками по телефону болтает. А когда деньги нужны — звонит Славе.
— И он дает?
— Вернее, заставляет меня дать. Потому что у него зарплата пятьдесят пять тысяч, слесарь он на мебельной фабрике. А у меня сто двадцать. Вот Юлия Викторовна и решила, что я богатая.
Вера налила себе воды из кулера, задумчиво посмотрела в окно.
— Слушай, а ты с отцом Славы говорила? Может, он повлияет как-то?
— С Дмитрием Романовичем? — Алина пожала плечами. — Он тихий совсем. Жена его затюкала за столько лет. Что он скажет...
— А попробуй. Вдруг он на твоей стороне?
***
Весь день Алина думала о словах Веры. Может, и правда поговорить со свекром? Дмитрий Романович всегда казался ей нормальным человеком, адекватным. Просто очень уставшим.
В обед, когда вышла покурить... Нет, она не курила. Вышла просто подышать, телефон зазвонил. Номер незнакомый.
— Алло?
— Алиночка, привет, это Юлия Викторовна.
Алина сжала телефон. Вот же быстро нашлась.
— Здравствуйте.
— Доченька, как дела? Как внучатки мои?
Голос у свекрови был сладкий, словно мед. Алина знала этот тон — сейчас начнется.
— Дети хорошо, спасибо.
— Рада слышать. Слушай, я тут подумала... Слава мне сказал, что ты не хочешь помочь с шубой. Понимаю, конечно, у вас свои расходы. Но ты же понимаешь, мне совсем уже нечего носить. Старая совсем развалилась.
— Юлия Викторовна, — Алина набрала воздуха в легкие, — на прошлой неделе мы давали двадцать пять тысяч на ремонт.
— Ну это же мелочь была, небольшой ремонт. А шуба — это необходимость. Мне же на улицу выходить, к подружкам ездить. Неудобно в обносках ходить.
— А почему бы вам не найти работу и не купить шубу на свои деньги?
Пауза. Алина слышала, как свекровь дышит в трубку.
— Работу? В моем возрасте?
— Вам пятьдесят восемь. Многие в этом возрасте работают.
— Алина, я всю жизнь Славика растила, дом вела. Это тоже работа, между прочим.
— Славе тридцать шесть. Он давно вырос.
Голос свекрови изменился, стал холоднее.
— Ты хочешь сказать, что я должна идти уборщицей или продавщицей в какой-нибудь ларек?
— Я хочу сказать, что мы не можем вас содержать. У нас двое детей, ипотека, расходы.
— Зато у тебя зарплата хорошая! — Юлия Викторовна повысила голос. — Слава мне говорил, сто двадцать тысяч! А мне дать жалко!
— Мне не жалко, — Алина почувствовала, как внутри всё закипает. — Мне просто нужны эти деньги для моих детей.
— Слава тоже мой ребенок! И он должен мне помогать! Это его долг!
— Его долг — содержать своих детей. А не взрослую здоровую мать, которая может сама работать.
Свекровь засопела в трубку.
— Понятно. Значит, так. Я Славику вырастила, в люди вывела, а ты теперь между нами встаешь. Хорошо. Посмотрим еще, кто кого.
— Что это значит?
— А то и значит. Поговорю с сыном. Он послушает мать.
Гудки. Алина опустила телефон, посмотрела на экран. Руки дрожали.
***
Вечером Слава пришел с работы мрачнее тучи. Бросил куртку на вешалку, прошел на кухню, плюхнулся на стул.
— Мама весь день плакала. Ты довольна?
Алина стояла у плиты, помешивала суп. Обернулась.
— Я довольна тем, что наконец сказала правду.
— Какую правду? Что моя мать должна в свои годы идти мыть полы?
— В свои годы она может найти нормальную работу. Продавцом, например. Или администратором. Вакансий полно.
Слава ударил ладонью по столу. Алина вздрогнула.
— Это моя мать! Как я могу ей отказать?
— А как ты можешь отказать своим детям? — Алина выключила плиту, села напротив мужа. — Слава, давай посчитаем. Ипотека — сорок пять тысяч. Садик Саше — восемь. Продленка Жене — десять. Это уже шестьдесят три. Еда на четверых — минимум тридцать тысяч. Одежда детям, обувь — еще тысяч двадцать в месяц, если усреднить. Коммуналка — десять. Телефоны, интернет — три. Бензин — пятнадцать. Считай сам.
— У тебя зарплата сто двадцать!
— И что? Я должна отдавать их твоей матери?
— Она одна! Папа копейки приносит!
— Папа работает! — Алина повысила голос. — А твоя мама сидит дома и ждет, когда ей принесут деньги на очередные развлечения!
Слава встал, прошелся по кухне.
— Ты ее не понимаешь. Она всю жизнь...
— Всю жизнь не работала, — закончила Алина. — Я понимаю прекрасно. Но это не значит, что мы должны ее содержать в ущерб нашим детям.
— Наши дети ни в чем не нуждаются!
— Потому что я считаю каждую копейку! Потому что мы с тобой работаем! А если я буду отдавать по тридцать-сорок тысяч в месяц твоей матери, то что останется?
Слава не ответил. Вышел из кухни, хлопнув дверью.
***
Следующие два дня они почти не разговаривали. Слава уходил рано, приходил поздно. Алина занималась детьми, работой, домом. Внутри росло какое-то пустое, холодное чувство.
В среду вечером, когда она укладывала Сашу спать, позвонил телефон. Незнакомый номер.
— Алло?
— Алина? Это Дмитрий Романович.
Она выпрямилась, закрыла дверь в детскую.
— Здравствуйте.
— Извините, что беспокою. Можем поговорить?
— Да, конечно.
Свекор помолчал, собираясь с мыслями.
— Я знаю, что произошло. Юлия мне рассказала. Вернее, наорала, что ты отказалась помогать.
— Дмитрий Романович, я...
— Подожди. Я не звонюругать тебя. Наоборот. Хочу сказать, что ты права.
Алина опустилась на диван. Не ожидала.
— Правда?
— Да. Юля... она такая. Привыкла, что все ей должны. Я тридцать пять лет с ней живу. Знаю, как она умеет манипулировать.
— Но почему вы молчали раньше?
Дмитрий Романович тяжело вздохнул.
— Устал. Понимаешь? Просто устал спорить. Легче согласиться и работать. Я на двух работах был последние десять лет. Грузчиком и еще на стройке подрабатывал. Спину сорвал. Сейчас только одну работу могу тянуть.
— Мне жаль, — Алина почувствовала к свекру настоящую жалость.
— Не надо жалеть. Я сам виноват. Не остановил ее вовремя. А теперь она за Славу взялась. Вернее, за тебя.
— Она мне звонила. Сказала, что поговорит с сыном.
— Поговорила уже. Весь вечер ему названивала, жаловалась. Что ты жадная, что семью не уважаешь. Славка мне потом звонил, злой был.
— Я знаю. Мы поругались.
— Алина, я тебе как отец говорю. Не давай. Если сейчас поддашься, она с тебя кожу спустит. Она не остановится. Ей всегда мало.
— А как же Слава? Он на меня обижается.
— Славка вырастет. Он хороший парень, просто мамашу свою всю жизнь слушал. Но рано или поздно поймет, что она манипулирует.
— Спасибо, что позвонили.
— Держись, дочка. И прости, что не могу сам этот вопрос решить.
После разговора Алина долго сидела в темноте гостиной. За окном шел снег, город гудел привычными звуками. Дмитрий Романович прав. Нельзя уступать. Но как объяснить это Славе?
***
В четверг вечером они лежали в постели спиной друг к другу. Алина не спала, слышала, что и Слава тоже ворочается.
— Слав, — тихо позвала она.
— Чего?
— Давай поговорим нормально. Без криков.
Он повернулся. В темноте Алина видела только силуэт.
— Говори.
— Я устала. Я работаю, воспитываю детей, веду дом. Твоя мама сидит дома, смотрит сериалы и требует деньги. На что? На новую шубу, на развлечения, на поездки. У меня тоже есть мечты. Я бы хотела съездить с детьми на море. Или отложить им на образование.
— Мама меня растила...
— И что? — Алина села, включила торшер. — Я тоже детей ращу. Но это не значит, что они должны меня содержать, когда мне будет пятьдесят восемь. Это мой родительский долг — дать им всё, что могу. А не требовать назад.
Слава молчал, глядя в потолок.
— Она всю жизнь была со мной. Когда мне было плохо, она помогала.
— А сейчас ей плохо?
— Нет, но...
— Тогда почему она не может помочь себе сама? Найти работу, зарабатывать. Почему она решила, что мы ей должны?
— Потому что я ее сын, — Слава сел тоже. — И она меня вырастила.
— Твой отец тоже тебя растил. Он работает. А она требует.
— Папа... Он слабак.
— Или он устал? — Алина посмотрела мужу в глаза. — Слава, твой отец мне звонил. Рассказал, как она всю жизнь его доила. Как он на двух работах пахал. Как спину сорвал.
Слава побледнел.
— Папа звонил?
— Да. И сказал, что я права. Что твоя мать манипулирует. И что если я сейчас поддамся, она не остановится никогда.
Муж встал с кровати, прошелся по комнате.
— Не знаю. Мне нужно подумать.
Вышел на кухню. Алина легла обратно, закрыла глаза. Устала. От всего этого так устала.
***
Пятница началась с того, что Юлия Викторовна позвонила Славе в семь утра. Алина слышала, как он разговаривает в прихожей.
— Мам, я на работу собираюсь... Да, я понимаю... Нет, мы не решили еще... Мам, давай вечером...
Трубку бросили с той стороны. Слава вернулся на кухню мрачный.
— Что случилось? — спросила Алина.
— Мать хочет приехать. Поговорить с тобой.
— Со мной?
— Да. Сказала, что сегодня вечером будет.
Алина отложила ложку, посмотрела на мужа.
— И ты согласился?
— А что мне делать? Запретить ей приезжать?
— Можно было сказать, что мы заняты.
— Алина, это моя мать!
Она замолчала. Дети сидели за столом, настороженно смотрели на родителей.
— Хорошо. Пусть приезжает.
Весь день Алина была на нервах. На работе допустила ошибку в заказе, пришлось переделывать. Вера смотрела с сочувствием, но ничего не говорила.
В пять вечера Алина забрала детей из садика и школы. Шла по заснеженной улице, держа за руки Сашу и Женю. Дочка что-то рассказывала про урок рисования, но Алина слушала вполуха. Думала о предстоящем разговоре.
Когда подошли к подъезду, увидела знакомую фигуру. Юлия Викторовна стояла у входа в длинной дубленке, смотрела в телефон.
— Бабушка! — обрадовался Саша, бросился к ней.
Свекровь улыбнулась, обняла внука.
— Сашенька, мой хороший! Как дела?
— Хорошо! Я сегодня рисовал машину!
— Молодец, — Юлия Викторовна перевела взгляд на Алину. Улыбка оставалась на лице, но глаза были холодные. — Алиночка, привет. Нам нужно поговорить.
— Здравствуйте. Пойдемте наверх.
Поднялись в квартиру. Дети радостно галдели, рассказывая бабушке про детский сад и школу. Алина молча разделась, прошла на кухню ставить чайник.
Юлия Викторовна устроилась на диване в гостиной, как хозяйка. Сняла дубленку, поправила прическу. Алина принесла, подождала, пока дети наиграются и уйдут в комнату.
— Ну что, поговорим? — свекровь смотрела на нее оценивающе.
— Слушаю вас.
— Алина, ты неправильно понимаешь ситуацию, — Юлия Викторовна говорила спокойно, но твердо. — Слава — мой сын. И он должен мне помогать. Это его долг.
— У Славы есть долг перед своими детьми.
— Дети ни в чем не нуждаются. У них всё есть.
— Потому что мы с мужем работаем и считаем деньги.
— А я всю жизнь Славу растила! — голос свекрови повысился. — Я ему всё отдала! И теперь, когда мне нужна помощь, ты встаешь между нами!
— Я не встаю. Я просто не могу давать деньги, которые нужны моим детям.
— Славке тоже нужно помогать матери! — Юлия Викторовна встала, подошла ближе. — Ты думаешь, кто ты такая? Пришла в нашу семью, захватила власть?
— Юлия Викторовна, успокойтесь. Дети же слышат.
— А мне плевать! Я хочу, чтобы ты поняла! Слава — мой сын! Я его родила, вырастила! И он будет мне помогать!
Алина почувствовала, как внутри что-то обрывается. Встала тоже.
— Хорошо. Тогда пусть он помогает. Из своих пятидесяти пяти тысяч. Но я свои деньги не отдам.
Свекровь усмехнулась.
— Думаешь, это твои деньги? Вы с ним женаты. Значит, всё общее.
— По закону каждый имеет право распоряжаться своим заработком.
— По закону! — Юлия Викторовна перешла на крик. — А по совести? По-человечески?
В этот момент открылась дверь. Вошел Слава. Увидел картину: мать стоит красная, Алина бледная, на пороге детской комнаты выглядывают испуганные Женя и Саша.
— Что здесь происходит?
Юлия Викторовна тут же изменилась. Лицо стало несчастным, губы задрожали.
— Славик, родной, я так переживала...
Бросилась к сыну, прижалась к его плечу. Начала всхлипывать.
— Я просто хотела поговорить... А она... Она меня оскорбляет... Говорит, что я ничего не значу...
Слава обнял мать, растерянно посмотрел на жену.
— Алин, ну что ты?
Алина молчала. Смотрела, как свекровь играет спектакль, как муж верит этой игре. И поняла: разговаривать бесполезно.
— Мам, успокойся, — Слава гладил Юлию Викторовну по спине. — Пойдем, я тебя провожу.
Они ушли. Алина осталась стоять посреди гостиной. Женя и Саша вышли из комнаты, прижались к ней.
— Мама, ты плачешь? — спросила дочка.
Алина провела рукой по лицу. Действительно, слезы.
— Нет, солнышко. Всё хорошо.
Но хорошо не было.
***
Слава вернулся через час. Алина сидела на кухне, смотрела в окно. Дети уже спали.
— Зачем ты довела маму до слез? — спросил он с порога.
Алина медленно обернулась.
— Я ее до слез довела?
— Она плакала всю дорогу. Говорила, что ты ее выгнала.
— Я ее не выгоняла. Она пришла, накричала на меня, а когда ты появился, включила страдалицу.
— Она не включала! Ей действительно больно!
— А мне не больно? — Алина встала. — Слава, твоя мать обозвала меня захватчицей. Сказала, что я пришла в вашу семью и захватила власть.
— Она не это имела в виду...
— А что она имела в виду? — голос Алины сорвался. — Что я должна отдавать ей свои деньги? Что я должна содержать здоровую взрослую женщину, которая не хочет работать?
Слава прошелся по кухне, провел рукой по волосам.
— Послушай, ну давай найдем компромисс. Ну дадим ей хотя бы десять тысяч. На первое время.
— Нет.
— Алина!
— Нет, Слава. Я не дам ни копейки. Потому что это не закончится. Сегодня десять, завтра двадцать, послезавтра тридцать. Она не остановится.
— Это моя мать!
— А это мои дети! — Алина подошла к мужу вплотную. — И я выбираю их. Понимаешь? Я выбираю Женю и Сашу. Если тебе это не нравится, то...
Она замолчала. Слава смотрел на нее расширенными глазами.
— То что?
— То мне нужно подумать о нашем браке, — выговорила Алина. Слова давались тяжело, но она знала, что должна их сказать. — Я не собираюсь всю жизнь быть кошельком для твоей матери. Либо ты ставишь границы, либо я ухожу.
Слава побледнел.
— Ты серьезно?
— Абсолютно. Мне нужно твое решение до воскресенья.
— Алин, ты с ума сошла?
— Нет. Я просто устала. Устала от манипуляций, от скандалов, от того, что ты всё время выбираешь маму, а не нас.
— Я не выбираю!
— Выбираешь. Каждый раз, когда отдаешь ей деньги. Каждый раз, когда оправдываешь ее поведение. Каждый раз, когда обвиняешь меня в том, что я плохо к ней отношусь.
Слава опустился на стул, закрыл лицо руками.
— Мне нужно время.
— У тебя есть до воскресенья, — Алина вышла из кухни.
Легла в кровать, отвернулась к стене. Слышала, как муж ходит по квартире, что-то бормочет себе под нос. Потом он лег рядом, но они даже не коснулись друг друга.
Ночь была долгая и бессонная.
***
Утром в субботу Слава встал раньше всех. Алина проснулась от звука закрывающейся двери. Посмотрела на часы — восемь. Куда он мог уйти?
Встала, приготовила завтрак детям. Женя молчала, ела кашу. Саша болтал что-то про мультик. Алина слушала вполуха, думала о своем.
В десять позвонил Слава.
— Я у папы. Поговорить нужно.
— Хорошо.
— Ты не злишься?
— Нет. Говори сколько нужно.
Она положила трубку, села на диван. Женя подсела к ней.
— Мам, а вы с папой разведетесь?
Алина обняла дочку.
— Не знаю, солнышко. Надеюсь, что нет.
— А почему вы ругаетесь?
Как объяснить восьмилетней девочке? Что бабушка требует деньги, а папа не может отказать? Что мама устала быть между молотом и наковальней?
— Взрослые иногда ссорятся. Но это не значит, что мы вас не любим.
Женя прижалась крепче.
— Я не хочу, чтобы вы разводились.
— Я тоже не хочу.
И это была правда. Алина не хотела разрушать семью. Но и жить так, как сейчас, она больше не могла.
***
Слава вернулся только к вечеру. Лицо у него было задумчивое, усталое. Сел на кухне напротив Алины.
— Поговорили с отцом.
— И что он сказал?
— Много чего, — Слава потер лицо руками. — Рассказал, как мама всю жизнь с него деньги вытягивала. Как он на двух работах работал, чтобы ей хватало. Как спину сорвал.
— Он мне тоже рассказывал.
— Папа сказал, что я как он. Что позволяю маме манипулировать собой.
Алина молчала, ждала.
— Он сказал, что если я не остановлю ее сейчас, она с тебя кожу спустит. И что я потеряю семью.
— Твой отец умный человек.
Слава посмотрел на жену.
— Я всю ночь думал. И весь день. Я понимаю, что ты права. Но это так сложно...
— Что сложно?
— Отказать матери. Я всю жизнь ее слушался. Она же всегда знала, как лучше. Или я так думал.
Алина протянула руку через стол, накрыла его ладонь своей.
— Слава, я не прошу тебя бросить мать. Объяснить, что мы не можем ее содержать. Что у нас своя семья, свои расходы.
— А если она обидится?
— Обидится. И что? Это ее выбор. Но твой выбор — это мы. Я, Женя и Саша.
Слава долго молчал. Потом кивнул.
— Хорошо. Я поеду к ней завтра. И скажу.
— Правда?
— Да. Папа прав. Я выбираю вас. Тебя и детей. Прости, что так долго не мог это сделать.
Алина почувствовала, как у нее из глаз катятся слезы. Облегчения, радости, усталости — всё вместе.
— Спасибо.
Они сидели за столом, держась за руки, и впервые за эту неделю Алина почувствовала, что всё может быть хорошо.
***
Воскресное утро началось с того, что Слава встал, принял душ, оделся. Алина проводила его взглядом.
— Удачи.
— Спасибо. Мне понадобится.
Он уехал. Алина осталась с детьми. Играли в настольные игры, смотрели мультики. Но мысли были с мужем.
В два часа дня Слава позвонил.
— Всё. Сказал.
— Как она?
— Плохо. Кричала, плакала, обвиняла. Говорила, что я предатель, что выбрал чужую женщину вместо родной матери.
— А ты?
— Я стоял на своем. Сказал, что люблю ее, но не могу содержать. Что у меня семья. Двое детей. Ипотека. И что если ей нужны деньги, пусть ищет работу.
Алина закрыла глаза, прислонилась к стене.
— Молодец.
— Папа меня поддержал. Сказал, что я правильно делаю. Мама на него тоже накинулась, но он не стал слушать.
— И что теперь?
— Она сказала, что не будет со мной общаться. Что я для нее больше не сын.
— Слава, мне жаль...
— Не надо. Это ее выбор. Я сделал свой.
Вечером, когда Слава вернулся, Алина встретила его у двери. Обняла молча, крепко.
— Спасибо, — прошептала она. — За то, что выбрал нас.
Слава прижал ее к себе.
— Прости, что так долго.
Дети выбежали из комнаты, бросились к отцу. Он присел, обнял их обоих.
— Папа, ты грустный? — спросила Женя.
— Нет, солнышко. Просто устал немного.
— А вы с мамой больше не будете ругаться?
Слава посмотрел на жену. Алина кивнула.
— Не будем.
***
Прошло две недели. Юлия Викторовна действительно не звонила. Дмитрий Романович сообщил, что она устроилась продавцом в магазин хозяйственных товаров. Работает, хоть и недовольна постоянно.
— Говорит, что это унизительно, — рассказывал свекор по телефону. — Но зарплату получает. И как-то поменьше стала требовать.
Алина сидела на кухне, слушала и понимала: это только начало. Юлия Викторовна рано или поздно попытается снова начать манипулировать. Но теперь Слава знает, как ей противостоять.
Муж зашел на кухню, обнял сзади.
— О чем думаешь?
— О том, что мы справились.
— Пока что, — Слава поцеловал ее в макушку. — Но мы справимся и дальше. Правда?
— Правда.
Слава научился говорить "нет". И это было самое важное для их семьи.
***
Алина уже собиралась лечь спать, когда раздался звонок. На часах было половина одиннадцатого вечера. Номер Дмитрия Романовича.
— Алло? Дмитрий Романович, что-то случилось?
В трубке послышался тяжелый вздох.
— Алина, прости, что так поздно. Тут такое... Не знаю даже, как сказать.
Алина села на край кровати.
— Что произошло?
— Юля...
Какую тайну скрывала Юлия Викторовна, делая вид, что нуждается в деньгах на шубу? Во второй части вы узнаете, как одна неожиданная новость способна перевернуть все договоренности и заставить пересмотреть понятие семейного долга. Читать 2 часть >>>