Я нашла первую заначку случайно.
Искала сахар. Открыла шкаф. Полезла на верхнюю полку — а там, между банками с крупой, конверт. Толстый. Набитый купюрами.
Я замерла с конвертом в руках.
— Мам! — позвала я. — Это что?
Мама вбежала на кухню. Увидела конверт. Побледнела.
— Положи на место!
— Мам, это что — деньги?!
Она выхватила конверт. Прижала к груди.
— Это моё! Не твоё дело!
— Сколько тут?
— НЕ ТВОЁ ДЕЛО! — крикнула она. И унесла конверт в комнату. Хлопнула дверью.
Я стояла посреди кухни. В полном недоумении.
Маме семьдесят восемь. Живёт одна в двушке, которую купил ей отец — до развода. После его смерти пенсия у неё небольшая. Тысяч пятнадцать. Я каждый месяц добавляю ещё десять. На продукты. На лекарства. На коммуналку.
И вот теперь — конверт с деньгами.
Откуда?
Я постучала в её комнату.
— Мам, открой. Поговорим.
Молчание.
— Мам, ну пожалуйста.
— Иди отсюда! Мне не о чем с тобой говорить!
Я вздохнула. Ушла.
Но вопрос засел занозой: откуда у неё деньги?
Через неделю я пришла снова. С продуктами. Мама открыла дверь неохотно.
— Зачем пришла?
— Продукты привезла. Как дела?
— Нормально, — буркнула она. Пропустила внутрь.
Я прошла на кухню. Начала раскладывать пакеты. Мама стояла в дверях. Смотрела настороженно.
— Чего уставилась? — спросила я.
— Ничего. Просто смотрю.
— Мам, ты чего такая напряжённая?
— Я не напряжённая!
Она развернулась. Ушла в комнату.
Я покачала головой. Что-то было не так.
Очень не так.
Я решила поговорить с соседкой. Тётей Галей. Она дружила с мамой, знала всё.
— Галина Ивановна, у мамы всё в порядке?
Тётя Галя покосилась на дверь маминой квартиры. Понизила голос.
— Лена, твоя мама... странная стала.
— В каком смысле?
— Подозрительная. Постоянно твердит, что её хотят обокрасть. Проверяет замки по десять раз. Дверь открывает через цепочку.
У меня ёкнуло.
— Обокрасть? Кто?
— Не знаю. Но она боится. Очень.
— А деньги... у неё есть деньги?
Тётя Галя пожала плечами.
— Откуда у неё деньги? Пенсия копеечная.
— Я тоже так думала. Но нашла заначку. Приличную.
Тётя Галя нахмурилась.
— Странно. Очень странно.
Я вернулась к маме. Села напротив. Серьёзно.
— Мам, нам надо поговорить.
— О чём?
— О деньгах. Откуда они у тебя?
Она напряглась.
— Это мои деньги!
— Я не спорю! Но откуда? Ты же не работаешь!
— Копила! — отрезала она. — С пенсии!
— Мам, ты на пенсии пятнадцать тысяч получаешь! Какие накопления?!
— Экономила! — она вскочила. — Урезала себя! Во всём! Чтобы хоть что-то отложить!
— Но зачем ПРЯТАТЬ?!
Она замолчала. Отвернулась.
— Мам, ты меня боишься?
Тишина.
— Мам, ты думаешь, я хочу украсть твои деньги?!
— Не хочу говорить, — глухо. — Иди домой, Лена.
— Я не уйду, пока не выясню!
— Тогда сиди! — рявкнула она. — Сиди и молчи!
И заперлась в спальне.
Я осталась ночевать. На диване. Не могла уйти — слишком много вопросов.
Ночью проснулась от шороха. Приоткрыла глаза.
Мама стояла на кухне. В халате. Со свечой в руке. Открывала шкафы. Что-то искала.
Я поднялась. Тихо подошла.
— Мам, что ты делаешь?
Она вздрогнула. Обернулась. Лицо испуганное.
— Проверяю.
— Что проверяешь?
— На месте ли.
— Что на месте?!
Она прижала палец к губам.
— Тише. Они могут услышать.
Мороз по коже.
— Кто — они?
— Воры. Которые хотят забрать мои деньги.
Я подошла ближе. Взяла её за руки.
— Мам, тут никого нет. Только мы с тобой.
— Ты так думаешь! — она вырвала руки. — А они приходят! Когда я сплю! Роются! Ищут!
— Мам...
— Я слышу! Каждую ночь! Шаги! Шорохи! Они ЗДЕСЬ!
Слёзы покатились по щекам.
Я обняла её. Крепко.
— Мамочка... никого нет. Это твоё воображение.
— Нет! — она всхлипнула. — Они есть! Я знаю!
Утром я вызвала врача. Невролог осмотрел маму. Задал вопросы. Послушал жалобы.
Потом отвёл меня в сторону.
— У вашей матери возрастная паранойя. Это частое явление у пожилых людей, живущих в одиночестве. Страхи. Мании. Подозрительность.
— Лечится?
— Да. Препараты. Психотерапия. Но главное — присутствие близких. Ей нужно чувствовать себя в безопасности.
Я кивнула.
— Понятно.
Вечером мы сели на кухне. Вдвоём. С чаем.
— Мам, я хочу тебе кое-что сказать.
Она настороженно посмотрела.
— Что?
— Я не хочу твои деньги. Совсем. Понимаешь?
Она молчала.
— Мне не нужны твои накопления. Я зарабатываю сама. Достаточно. И я просто хочу, чтоб тебе было хорошо.
— Но... — она сглотнула. — Все так говорят. А потом забирают всё.
— Кто — все?
— По телевизору показывают! Дети обманывают стариков! Выманивают деньги! Квартиры отбирают!
Я вздохнула.
— Мам, я не «дети из телевизора». Я твоя дочь. Лена. Помнишь, как ты меня растила? Одна? Без отца? Работала на двух работах? Чтоб я училась? Ела? Одевалась?
Слёзы навернулись.
— Помню...
— Ты отдала мне всё. ВСЁ. И я не забыла. Никогда не забуду. И я НИКОГДА не предам тебя.
Она заплакала.
— Лена... я просто боюсь...
— Чего?
— Остаться одна. Без денег. Без крыши. Умереть в нищете...
Я обняла её.
— Мам, ты не останешься. Я с тобой. Всегда.
— Правда?
— Честное слово.
Я предложила ей вариант:
— Давай откроем совместный счёт. Твои деньги будут там. Но мы оба будем видеть траты. Прозрачно. Чтоб ты не боялась, что я что-то украду.
Мама задумалась.
— А ты правда ничего не возьмёшь?
— Ничего. Это твои деньги. Твои. Но так ты будешь спокойна — всё под контролем.
Она медленно кивнула.
— Хорошо. Попробуем.
Мы открыли счёт в банке. Через неделю. Перевели туда все её накопления — оказалось, больше ста тысяч. Она копила годами. С пенсии. С тех денег, что я давала.
Урезала себя во всём.
Чтобы иметь «подушку безопасности».
На случай, если её бросят.
Теперь каждый вечер я звоню ей. Спрашиваю, как дела. Что купила. Что поела.
И она спокойна.
Потому что видит: деньги на месте.
Я рядом.
Не бросила.
Не предала.
Не украла.
Страх ушёл. Постепенно.
Как туман.
Оставив место доверию.
Через полгода она сказала:
— Лен, а давай съездим куда-нибудь? На море? Я так давно не была...
Я улыбнулась.
— Давай, мам. Обязательно.
— А деньги есть?
— Есть. Твои деньги. Которые ты копила.
Она задумалась.
— А может, на них лучше что-то полезное купить?
— Мам, — я взяла её за руку. — Поездка на море — это и есть что-то полезное. Для тебя. Для нас.
Она заплакала. Тихо.
— Спасибо, доченька.
— За что?
— За то, что не бросила старуху.
Я прижала её к себе.
— Никогда не брошу. Слышишь? Никогда.
Старость — это страшно.
Не из-за болезней.
Не из-за немощи.
А из-за страха остаться ненужным.
Брошенным.
Забытым.
Одним.
И пожилые люди цепляются за деньги.
Не потому что жадные.
А потому что боятся.
Боятся, что без денег их бросят.
Что они станут обузой.
Что никому не будут нужны.
Но деньги не спасут.
Спасёт только любовь.
Присутствие.
И терпение.
Которое говорит:
Мам, я здесь.
Я не уйду.
Ты нужна мне.
Не из-за денег.
А просто потому, что ты — моя мама.
И этого достаточно.