За шесть лет в России более 14,5 миллионов человек выбрали статус самозанятого. Этот специальный налоговый режим, введённый в 2019 году, стал масштабным экспериментом по легализации доходов. Однако его развитие выявило комплекс экономических и фискальных вызовов.
От неформальной занятости к легальному статусу
В 2017 году десятки миллионов россиян работали без официального оформления. Чтобы вывести эти доходы из тени, в 2019 году был запущен режим для самозанятых: упрощённая регистрация через приложение и налог в 4% или 6% в зависимости от источника дохода.
Статистика показала эффективность идеи: с 6 миллионов в 2022 году число самозанятых выросло до 14,5 миллионов к осени 2025 года. За 2024 год они уплатили в бюджет почти 100 миллиардов рублей. По оценкам, около половины из них ранее не декларировали свои доходы.
Смещение акцентов
Первоначально режим создавался для фрилансеров, однако он стал активно использоваться бизнесом. Многие компании начали переводить штатных сотрудников на договоры с самозанятыми, заменяя трудовые отношения гражданско-правовыми.
Это создало фискальный дисбаланс. Например, при переводе условного сотрудника с зарплаты в 70 тысяч рублей на самозанятость с доходом в 80 тысяч, бюджет перестаёт получать значительную сумму страховых взносов. В масштабах страны подобная практика приводит к существенным финансовым последствиям для государственной казны.
Меры регулирования
Власти признали системную проблему. Министерство экономического развития констатировало, что режим местами стал инструментом оптимизации налоговой нагрузки.
В ответ были приняты регулирующие меры:
- Установлен двухгодичный запрет на сотрудничество самозанятых с бывшим работодателем.
- Создан реестр недобросовестных работодателей, замещающих трудовые договоры договорами с самозанятыми.
- ФНС внедрила систему автоматического контроля для выявления таких схем.
- Для компаний введены штрафы и доначисление всех недоимок, что в итоге может обернуться миллионными суммами.
Значение режима для экономики
Несмотря на выявленные проблемы, режим самозанятости стал значимым элементом экономики. На нём построены бизнес-модели сервисов такси, доставки, а также значительной части креативных индустрий, где работает около 4 миллионов человек.
Таким образом, государство столкнулось с дилеммой: текущее применение режима ведёт к сокращению поступлений в бюджет, но его ужесточение или отмена могут повлиять на стабильность целых секторов экономики и вернуть часть занятых в неформальный сектор.
В поисках баланса
Эксперимент с самозанятостью выявил структурное противоречие между развитием гибких форм занятости и традиционной системой социального обеспечения, основанной на страховых взносах. Снижение налоговой нагрузки для работника одновременно сокращает его социальные гарантии.
Поиск устойчивого баланса между стимулированием легальной занятости, интересами бизнеса и необходимостью наполнения бюджета остаётся актуальной задачей для экономической политики.
Мировой опыт: как другие страны решают уравнение гибкости, налогов и социальных гарантий
Ситуация в России не уникальна. Повсеместная цифровизация и смена парадигмы труда приводят к росту гибких форм занятости по всему миру. Однако подходы к их регулированию, налогообложению и обеспечению социальных гарантий значительно различаются.
Законодательное закрепление прав: от дозволения к гарантии
Во многих странах гибкая занятость перестала быть просто договоренностью, а стала законодательным правом. Государства создают для неё правовое поле, защищающее интересы всех сторон.
- в Великобритании сотрудники получили право дважды в год подавать запрос на гибкий график с первого дня работы, а работодатель обязан дать обоснованный ответ.
- Европейский Союз принял директиву о балансе между работой и личной жизнью, закрепляющую нормы для совмещения трудовых и семейных обязанностей.
- в Финляндии закон позволяет сотрудникам смещать начало и конец рабочего дня на три часа, а также выбирать место работы для половины рабочего времени.
Изменение запросов работников: от «где» работать к «когда»
Мировые тренды показывают, что запросы сотрудников постоянно меняются.
- Для многих должностей гибридный формат (часть времени в офисе, часть — удалённо) стал новой нормой.
- Свобода планировать своё время: сегодня работники часто ценят возможность самим планировать свой график больше, чем просто работать из дома. Распространяется практика разбивки рабочего дня на блоки для совмещения с личными делами.
- В условиях неопределённости сотрудники готовы идти на уступки. Например, многие предпочли бы менее нервную работу даже за меньшую зарплату или готовы отказаться от повышения, лишь бы не возвращаться в офис.
«Теневая» занятость и социальный разрыв
Главный вызов для всех стран — растущий разрыв между работниками с полным социальным пакетом и теми, кто трудится на гибких условиях без гарантий.
- Чтобы не допустить ухода в «тень», страны стремятся легализовать гибкие формы. Пример — Португалия, где законодательно закреплено право родителей детей до 8 лет работать из дома с компенсацией расходов. У нас такое не пройдет — родителей детей до 8 лет просто не будут брать на работу, предпочтут другого кандидата, которому не нужны особые условия.
- Компании переходят от оценки отработанных часов к оценке достигнутых результатов, что требует развития культуры доверия. Тут бы я поспорила — нет ничего проще, чем не заплатить работнику за потраченное время, сославшись на недостаточный результат при том, что вина за этот результат лежит на руководителе и организации процессов.
- С развитием гибкого труда возникают риски тотального цифрового контроля за сотрудниками, что может полностью изменить рабочую среду. Вопрос тоже спорный, мы все несёмся в сторону тотального цифрового контроля даже без развития гибкого труда.
Вывод для российской ситуации: мировая практика показывает, что ключ к решению — не в борьбе с гибкостью, а в её адаптивном регулировании. Успешные стратегии сочетают законодательные гарантии базовых прав, стимулирование легализации через удобные налоговые режимы и баланс интересов, чтобы гибкость не стала инструментом для ущемления трудовых прав. Сказать легко, а реализовать это на практике... не очень.