В аудитории №17 Школы Вселенских Искусств сегодня было особенно тихо. Даже болотные огоньки под потолком горели вполнакала, а пыльные солнечные зайчики осели в угол и не прыгали по партам.
На доске мерцала надпись:
«Урок равновесия. О том, чего не существует»
В первой парте ровно сложила крылышки фея Лея, сияющая, как утренний иней. Рядом развалилась ведьмочка Вета, в чёрной, но почему‑то вышитой цветочками мантии, и лениво вертела в пальцах перо ворона.
- Ставлю три серебряных, что сегодня снова про добро и зло, - шепнула Вета.
- А что в этом плохого? - надула губки Лея. - Это же основа. Феи - добро, ведьмы зло.
- Откуда вы только берётесь? Вот поэтому ты и сидишь со мной, - вздохнула Вета. - Чтобы разучиться глупостям.
Дверь открылась. Вошёл преподаватель - высокий маг с седыми волосами, в мантии цвета выцветшего асфальта. Его звали Профессор Равноден. Никто толком не знал, то ли он фея, то ли ведьмак, то ли вообще человек. Он пах дождём и старой бумагой.
- Доброе утро, потенциальные нарушители равновесия. Надеюсь, нимбы и мётлы все оставили за порогом класса? Напоминаю: на моих уроках, ваша задача понять и принять своё единство. - спокойно сказал он и взмахнул рукой. Над доской вспыхнули две большие сферы: одна - ярко‑золотая, другая - густо‑чёрная. Они висели в воздухе, притягивая взгляды.
- Это Вы изобразили добро и зло? - прошептала Лея.
Равноден усмехнулся краем губ.
- Это вы их так видите, - сказал он. - Ваш мозг так привык. Смотрите внимательнее.
Он щёлкнул пальцами. Внутри золотой сферы промелькнули сцены: феи дарят подарки, врач спасает больного, мать обнимает ребёнка. Внутри чёрной - война, боль, разрушения, слёзы.
Все напряжённо смотрели то на золотую сферу, то на чёрную.
- Вам кажется, что всё очевидно. А теперь - задание, - мягко сказал Равноден. - Назовите мне, что такое добро? Одним предложением.
- Делать так, чтобы другим было хорошо! - выпалила Лея.
- Делать то, что хочешь, не причиняя боли, - сказала тихая фея с задней парты.
- Делать так, чтобы мир не развалился, - протянула Вета. - Даже если кому‑то будет некомфортно.
- Отлично, - кивнул профессор. - А зло?
- Причинять боль, - сразу ответили несколько фей.
- Уничтожать и ломать, — добавил кто‑то.
- Делать вид, что последствий нет, - усмехнулась Вета.
Равноден выслушал всех и медленно стёр надпись на доске. Вместо неё огненные буквы выписали:
«Добра и зла не существует. Есть последствия и баланс.»
Класс взорвался возмущением.
- Как это «не существует»?!
- А сказки? А легенды?
- А экзамены по этике?
Профессор поднял руку - и шум, не сразу, но стих.
- Миром управляют не ярлыки, - сказал он спокойно. - А причинно‑следственные связи. Вы привыкли называть одни цепочки «добром», другие «злом». Но цепочки не меняются от наклеенного ярлыка.
Он щёлкнул пальцами. Сферы раздвинулись в стороны и слились краями: золото вошло в чёрное, чёрное - в золотое. На границе образовалась широкая серая полоса, переливающаяся, как дым.
- Сегодня урок будет неприятный, - предупредил Равноден. - Потому что вам придётся расстаться с игрушкой под названием «я на стороне добра, а кто не со мной - на стороне зла».
·
- Начнём с человеческого мира, - сказал он. - Они любят простые названия. Там есть одна очень занятная профессия - врач‑акушер-гинеколог.
Он провёл рукой, и в воздухе возникла картина: женщина в белом халате, с добрыми уставшими глазами. В родильном зале - рождается ребёнок. Кричит, захлёбывается первым воздухом. Врач принимает его, обрезает пуповину, выкладывает на грудь матери.
Сфера вокруг сцены засияла мягким золотом.
- Она - добро? — спросил профессор.
- Да! - тут же ответила Лея. — Она же проводит жизнь!
Вета промолчала, и искривилась в ухмылке.
- Смотрим дальше, кивнул Равноден.
Картинка сменилась. Та же женщина. Та же нежность в глазах. Только комната другая: белоснежный стерильный кабинет, яркий свет. На кушетке - другая женщина. Операционный стол, инструменты. Табличка на двери: «Операционная». Врач делает прерывание беременности. В сферу добавились тёмные оттенки. Кто‑то в классе поёжился.
- Теперь она кто? - спокойно спросил профессор. - Добро или зло?
Феи замялись. Ведьмы переглянулись.
- Она… — осторожно начала Лея, - она… для одной жизни - добро. Для той женщины. Она, может, не могла бы ребёнка растить, или заболела бы. А для… той маленькой жизни… не знаю. Зло?
- Для общества, где уже слишком много брошенных детей, - зло будет в том, чтобы рожать ещё одного без шанса? - подняла руку Вета. - Или всё‑таки в том, чтобы вмешаться? А вы не рассматриваете вариант, что беременность внематочная? - Она окинула класс злобным взглядом.
- Врач - один и тот же, - мягко напомнил Равноден. - Её руки не стали другими. Меняются только истории вокруг.
Он щёлкнул пальцами, и сцены побежали быстрее:
- Этот же врач спасает беременную на операционном столе, теряя ребёнка.
- Этот же врач убедил другую женщину не делать аборт - та потом благодарит её всю жизнь.
- Этот же врач, переутомившись, не замечает осложнение - кто‑то умирает.
Один и тот же человек - в золотой, чёрной и серой части сферы.
- Что вы на это скажете? - спросил Равноден.
- Нельзя просто сказать «добрая» или «злая», - тихо сказала Лея. - Она… делает выборы. А мир… как‑то их разворачивает.
- Добро и зло - это оценки зрителей, а не свойство действия, - буркнула Вета. - Один и тот же шаг для кого‑то - спасение, для кого‑то - катастрофа.
Профессор улыбнулся, и в его улыбке было и тёплое, и холодное.
- Вот мы и приблизились к истине, - сказал он. - Запомните первую формулу:
"Добра и зла не существует. Существуют точки зрения."
Он начертал в воздухе тонкой золотой линией слово «я» и обвёл его несколькими кругами:
«я» — семья — деревня — город — мир.
- То, что вы называете «добром», - это то, что нравится вашему «я» и его ближайшему кругу. То, что вы называете «злом», - то, что этому «я» и кругу вредит. Но маг обязан смотреть дальше своего носа и дальше своего круга.
·
- А теперь - сказка, - сказал Равноден. - Не детская. Впрочем, вы уже не дети.
Он провёл ладонью по воздуху. Огоньки под потолком дрогнули, сцены вокруг поблёкли.
- В одной долине жили феи Светлого Леса и ведьмы Ночного Бора, - начал он. - Леса и Бор стояли бок о бок, делили одно небо и одну реку. Феи считали, что их задача - приносить добро: растить цветы, исполнять желания, лечить раны. Ведьмы считали, что их задача - не дать миру развалиться: останавливать тех, кто лезет не туда, забирать лишнее, обрезать нитки, где всё зашло слишком далеко.
Феи кивнули: так им и рассказывали. Ведьмы скептически приподняли брови: звучит подозрительно лестно.
- В одном и том же мире жила одна человеческая семья, - продолжил Равноден. - Муж, жена и их ещё не рождённый ребёнок. Жена молилась феям о ребёнке, муж молчал. Он думал о деньгах и крыше над головой.
Феи в классе невольно улыбнулись. Тёплые истории они любили.
- Феи услышали молитву женщины, - сказал Равноден. - И сказали: «Мы сделаем добро: ребёнок родится. Мы дадим ему здоровое тело и крепкое сердце». Они зажгли над домом мягкий свет, посыпали его пылью процветания. Беременность протекала хорошо, женщина светилась от счастья.
- Ведьмы тоже услышали, - добавил он. - Только они слышали не только слова. Они слышали треск рассыпающихся отношений. Ссоры в этой семье, тайные страхи будущих родителей. Чувствовали их горечь, и обиды друг на друга. Видели их страдания и болезни. Они видели возможные дороги: где ребёнок растёт в унижении, где его бьют и ломают, где он становится чудовищем. И со временем приносит много боли окружающим.
- И что? - не выдержала Вета. - Они решили… помешать?
- Они решили… сбалансировать, - поправил Равноден. - Одна старая ведьма сказала: «Если всё пойдёт, как феи задумали, мир получит ещё одну переполненную болью жизнь, ещё один цикл страдания. Я не могу назвать это добром. Я остановлю эту нить, пока она тонка».
Феи в классе ахнули. Лея вскочила:
- Как так можно?! Это же… убийство! Это же… зло!
Профессор поднял на неё взгляд.
- Для кого? - тихо спросил он. - Для кого зло? Твоё «я» хочет простых ответов. Мир не хочет.
Он продолжил:
- Ведьма тихо пришла в дом в образе случайной мысли. Женщина, не понимая, почему, стала задумываться: «Зачем мне это надо?». Муж стал говорить о долгах громче. В них рос страх. Врачи сказали: «Беременность протекает с риском. Возможно, вы не переживёте роды».
Ведьма не шептала: «Сделай аборт». Она всего лишь подсветила то, что и так было очевидно. Но это тоже магия.
- В какой‑то момент женщина пришла в больницу, - мягко сказал Равноден. - К тому самому врачу, которого вы видели. И та сделала свою работу. Ребёнок не родился.
В аудитории повисла тяжёлая тишина.
- С точки зрения фей, - продолжил профессор, - ведьма - зло. Она разрушила созданную жизнь. Гасит цветок, едва он пророс.
С точки зрения ведьмы - зло было в другом: в обречённой жизни в нищете, в насилии, в длинной цепочке боли, которая со временем перерастёт в «снежный ком». Феи вмешались, и привнесли в этот мир то, чего было быть не должно.
А... с точки зрения врача… она просто делает свою работу, не думая о феях и ведьмах. Почему мы вообще её судим?
- А с точки зрения ребёнка? - тихо спросила Лея, едва слышно.
- С точки зрения души, - пожал плечами Равноден, - это может быть лёгкий выход. Не входить в узел, который почти наверняка стянет её в тугую петлю. Хотя, это может быть и потерянный шанс. Мы не знаем.
«Добро» и «зло» пытаются приписать смысл там, где есть множество вариантов.
Он щёлкнул пальцами. Над классом возникла ещё одна сцена: альтернативная дорога, где ведьмы не вмешались. Ребёнок родился. Вырос в тяжёлых условиях. В одном варианте стал убийцей - сделал несчастными многие семьи. В другом пациентом психиатрической клиники. В третьем, погиб от побоев отца в младенчестве, не успев ни того, ни другого.
- Так где же добро? - прошептала Лея. - И где зло?
- И там, и там, и нигде, - ответил Равноден. - Это слова для успокоения вашего ума. Мир же оперирует другим понятием - баланс.
Он начертал в воздухе знак весов.
- Если где‑то прибавилось - где‑то убудет. Если вы тянете за нить жизни, будьте готовы, что где‑то нить боли вытянется вместе с ней. Если вы обрезаете, облегчая чью‑то судьбу, - где‑то не случится добро, которое могло вырасти из борьбы.
·
- Возвращаемся в наш класс, - сказал профессор. - Феи, ведьмы, вы все учитесь магии. Ваше первое искушение - объявить: «Я на стороне добра». Потому что так легче жить.
Но у нас другая программа.
Он написал в воздухе фразы:
1. «Добра и зла не существует - есть точки зрения.»
2. «Любое действие поддерживает один баланс и разрушает другой.»
3. «Задача мага - не быть добрым. Задача мага - видеть узор мироздания целиком.»
4. «Цель мага – сохранение баланса.»
- Это слишком… тяжело, - выдохнула Лея. - Хочется просто помогать.
- Помогать кому? - мягко уточнил Равноден. - Ты всегда будешь выбирать помощь конкретному человеку ценой удара по другому.
- Но если всё относительно, - вмешалась Вета, - то можно же оправдать вообще всё. Любое зло сказать: «я просто балансирую».
Профессор посмотрел на неё пристальнее.
- Вот поэтому мы и говорим об ответственности, - сказал он. - Недостаточно понять, что абсолютного добра и зла нет. Нужно ещё взять на себя тяжесть: осознавать последствия своего выбора и не прятаться за слово «баланс».
Он подошёл к сферам. Золотую слегка подтемнил. Чёрную - осветлил. Серая полоса между ними стала шире.
- Представьте мага, - продолжил он, - который жжёт деревни и говорит: «Я просто восстанавливаю справедливость». Или фею, которая исполняет любые желания, не думая, как они отзовутся, и уверяет: «Я же добро творю». Оба нарушают баланс: один слишком резко рушит, другая - слишком слепо плодит.
- А как правильно? - растерянно спросил кто‑то с задней парты.
- Правильно - это не про ярлык, - сказал Равноден. - Это про внутренние вопросы:
- Кому я сейчас помогу?
- Кому наврежу?
- Готов ли я жить с этой ответственностью?
- Не делаю ли я вид, что последствий нет?
Он щёлкнул пальцами, и на каждой парте появился маленький шарик, а внутри маленькие аптекарские весы.
- Упражнение, - сказал профессор. - Закройте глаза. Вспомните ситуацию, когда вы сделали что‑то, называя это «добром». Или наоборот, отказались сделать, потому что боялись «зла». Представьте её в шарике. Теперь - честно, только себе назовите:
- Для кого тогда это было хорошо?
- Для кого - плохо?
- Если бы вы знали это тогда, поступили бы иначе?
Феи и ведьмы сидели и пыхтели одинаково сосредоточенно. У большинства в шарике весы качнулись и посыпались. Мало у кого - остались балансировать, качая чашами.
Через пару минут Равноден хлопнул в ладоши. Шарики растворились.
- Вот и всё чудо, - сказал он. - Не световые фейерверки, не чёрные молнии. Магия - в том, чтобы видеть не только один цвет.
Лея подняла руку.
- Профессор… - несмело начала она. - Получается, феи не «добро», а ведьмы не «зло»?
Вета фыркнула:
- Наконец‑то до тебя дошло!
Равноден кивнул.
- Феи - склонность заботиться о ближнем, о явном. Ведьмы - склонность видеть теневое, скрытое, последствия. Но и те, и другие могут быть разрушительными или созидающими. Вы не цвета. Вы - инструменты.
Он посмотрел на Леины сияющие крылья и на чёрные рукава Веты.
- Ты, Лея, можешь утешить там, где надо встряхнуть. И тем навредить. Ты, Вета, можешь «отрезать по живому» там, где нужно дать дорасти. И тоже навредить.
Добрая фея и злая ведьма - удобный миф, чтобы дети не путались.
·
- Но если добра и зла нет… - Лея сжала пальцы, - тогда всё бессмысленно?
Равноден подошёл ближе, опёрся ладонями о её парту.
- Наоборот, - тихо сказал он. - Тогда смысл - не в том, чтобы попасть в воображаемый список «добрых», а в том, чтобы каждый раз честно выбирать, чью сторону вы сейчас берёте.
Он выпрямился, посмотрел сразу на всех:
- Мир держится не на абстрактном добре. Он держится на балансе. Когда вы помогаете одному, не забывайте: вы вступаете в равновесие с чем‑то ещё. Иногда вы будете выбирать жизнь, иногда - смерть, иногда - действие, иногда - бездействие. Ни одно из этих слов по отдельности не «добро» и не «зло».
Он кивнул в сторону застывших сфер.
- Врач, делающий операцию, - спаситель для одной жизни и палач - "истинное зло" для болезни (которая тоже имеет право на жизнь).
Один и тот же человек. Одни и те же руки. Разный контекст.
- Так что же нам делать, когда придёт реальная ситуация? - спросила Вета. — Когда к нам придут и скажут: «Спаси»?
Равноден вздохнул и впервые за урок выглядел по‑настоящему уставшим.
- Делать выбор, - сказал он. - Видя не две краски, а всю палитру. Не прятаться за словами «я же добро» или «такова тьма». Спрашивать себя: «Что я сейчас поддерживаю?»
И знать: какого бы ответа вы ни дали, где‑то кто‑то назовёт это добром, а кто‑то - злом.
Звонок прозвенел сам собой - тихий колокольчик.
Феи и ведьмы медленно поднялись. В коридоре они, как обычно, перемешались: чёрные мантии рядом с мерцающими крыльями. Кто‑то спорил, кто‑то молчал. У многих на лицах было не удовлетворение, а тяжёлое, непривычное размышление.
Лея догнала Вету у двери.
- Слушай, - сказала она, - а если я однажды стану… чем‑то вроде этого врача? Буду лечить и иногда… решать, кому не родиться. Я тогда кто?
Вета пожала плечами.
- Та, кто держит одну чашу весов, - сказала она. - А на другой кто‑то другой. Главное - не вообрази, что ты сама и есть весы. И не притворяйся, что их нет.
Лея задумалась. Её крылышки побледнели.
В аудитории №17 Равноден остался один. Сферы над доской растаяли. На месте надписи «добра и зла не существует» остался тонкий, едва заметный знак равенства между двумя пустыми кругами.
Профессор провёл по нему пальцем и тихо сказал в пустоту:
- Добро, зло… слова. А вы, милые мои, - те, кто однажды поймёт: мир держится не на словах, а на том, что вы готовы за них заплатить.
За окнами меркнуло солнце. Баланс смещался в сторону ночи. И это тоже не было ни добром, ни злом. Это просто было.
Радуюсь каждому новому подписчику как ребёнок.
Я вижу чудеса повсюду!
Этот контент несёт в себе исключительно развлекательный характер.
Дорогие друзья! Было ли в вашей жизни то, чему вы, по сей день не можете найти объяснение? Делитесь в комментариях!