День рождения Марии Петровны был событием, к которому в семье готовились с трепетом и некоторой тревогой. Ей исполнялось семьдесят пять, и она пригласила всех: дочь Ольгу с зятем и внучкой Викой, сына Андрея с невесткой Леной и внуками-близнецами Сашей и Колей.
Стол ломился от угощений. Мария Петровна, несмотря на возраст, сама все приготовила, отказавшись от помощи. Она любила контроль, любила, чтобы все было так, как она решила.
После застолья настал момент, которого дети ждали с замиранием сердца. Мария Петровна торжественно встала из-за стола.
— Ну что, мои золотые, пора и подарочки раздавать! — объявила она, направляясь в соседнюю комнату.
Она вернулась с тремя коробками. Две были небольшими, обернутыми в простую крафтовую бумагу, перевязанными бечевкой. Третья — огромная, в глянцевой розовой бумаге с бантом размером с футбольный мяч.
Лена почувствовала, как у нее сжимается желудок. Она уже видела этот сценарий раньше, но каждый раз надеялась, что ошибается.
— Сашенька, Коленька, вот вам, — Мария Петровна протянула мальчикам одинаковые маленькие коробки. — А это, — она с нежностью, которой не было в голосе секунду назад, повернулась к Вике, — это моей принцессе.
Саша и Коля, восьми лет, с надеждой развернули свои подарки. Внутри оказались самые обычные футболки из масс-маркета, какие продаются по акции три за тысячу. Саша вытащил свою — на ней был блеклый принт динозавра. У Коли — машинка.
— Спасибо, бабушка, — послушно сказали мальчики, но их лица выдавали разочарование.
Вика, десяти лет, с восторженным визгом сорвала бумагу со своей коробки. Оттуда показался профессиональный планшет для рисования с пером — тот самый, о котором девочка мечтала вслух месяцы назад. Такие стоили больше двадцати тысяч рублей.
— Бабуля! Это же тот самый! Тот, что в магазине! — Вика бросилась обнимать бабушку.
— Конечно, лапочка. Только для тебя. Ты же у меня талантливая, будущий художник, — Мария Петровна гладила внучку по волосам, и в этом жесте было столько тепла, что Лене стало физически больно.
Она посмотрела на своих мальчиков. Саша, всегда более чувствительный, уже сложил футболку обратно в коробку, его губы дрожали. Коля, более прямолинейный, не понимал, почему нужно делать вид, что все в порядке.
— Бабушка, а почему у Вики такой большой подарок, а у нас — просто футболки? — спросил он.
В комнате повисла тишина. Ольга, сестра Андрея, поперхнулась чаем. Андрей застыл с вилкой на полпути ко рту.
Мария Петровна медленно повернулась к Коле. Ее лицо не выражало ни смущения, ни вины.
— А потому, мальчик, что Вика умеет ценить подарки. Она аккуратная, бережливая. А вы с братом что ни дай — все порвете, сломаете, потеряете. Зачем на вас тратиться?
Слова упали как камни. Лена почувствовала, как кровь приливает к лицу.
— Мария Петровна, вы серьезно сейчас? — ее голос прозвучал тише, чем она хотела. — Они же дети. Одного возраста практически. Как можно так открыто...
— А что такого? — бабушка подняла брови с невинным видом. — Я сказала правду. Или теперь правду говорить нельзя? Я вырастила двоих детей, я знаю, кому что нужно.
— Дело не в правде, а в том, как это звучит для детей! — Лена уже не сдерживалась. — Вы им только что сказали, что они недостойны хороших подарков!
— Я им сказала, что они недостаточно ответственны, — холодно парировала Мария Петровна. — Это разные вещи.
— Для восьмилетних детей это одно и то же!
Андрей наконец-то нашел голос:
— Мам, ну Лена права. Это действительно… обидно для мальчиков.
— А-а-а, — протянула Мария Петровна, и в ее тоне появилась сталь. — Вот оно что. Жена недовольна. Ну конечно. А ты, сынок, как всегда, под каблуком. Ольга, ты видишь? Твой брат даже слова не может сказать без оглядки на супругу.
Ольга неловко молчала, прижимая к себе довольную Вику. Она понимала, что происходит что-то неправильное, но страх испортить отношения с матерью был сильнее.
Лена встала из-за стола.
— Мальчики, берите свои вещи. Мы уходим.
— Куда это вы? — возмутилась Мария Петровна. — Я еще торт не подала!
— Мы не будем есть торт там, где нашим детям говорят, что они недостойны уважения.
— Лен, подожди, — Андрей схватил ее за руку. — Давай не будем устраивать сцену.
Она посмотрела на мужа. В его глазах была та же вечная просьба: потерпи, не конфликтуй, она такая, что поделать.
— Нет, Андрей. Сколько можно терпеть? Год назад она подарила Вике золотые сережки, а нашим — пакет конфет. Полгода назад повезла Вику в Петербург, а про мальчиков даже не вспомнила. И каждый раз ты говоришь «не конфликтуй». А дети? Ты видел лицо Саши?
Саша действительно сидел, уткнувшись носом в коленки, пытаясь не плакать. Коля смотрел на планшет Вики с таким голым желанием и непониманием, что сердце разрывалось.
— Они же привыкнут, — тихо сказал Андрей.
— К чему привыкнут? К тому, что бабушка их не любит? К тому, что они хуже? Ты хочешь, чтобы они с этим жили?
Мария Петровна хлопнула ладонью по столу:
— Хватит психовать, Елена! Я люблю всех своих внуков!
— Нет, — Лена покачала головой. — Нет, Мария Петровна. Вы любите Вику. А моих детей вы терпите. И сегодня вы им это показали со всей ясностью.
Она взяла мальчиков за руки. Саша всхлипнул, но пошел за матерью послушно. Коля оглянулся на планшет, потом на бабушку, потом опустил голову.
В прихожей, надевая куртки детям, Лена услышала голос Марии Петровны из комнаты:
— Вот вырастила неблагодарного. Привел такую стерву в дом. А я ведь предупреждала...
Андрей вышел следом через минуту. Молча. Они ехали домой в тишине, нарушаемой только сопением Саши, который все-таки не сдержал слез.
Дома Лена уложила мальчиков спать, хотя было еще светло. Они были измотаны эмоционально, и сон казался лучшим спасением. Коля заснул быстро, уткнувшись носом в подушку. Саша лежал с открытыми глазами.
— Мам, — прошептал он, когда Лена уже выходила. — А почему бабушка нас не любит?
Лена вернулась, присела на край кровати.
— Кто тебе сказал, что она вас не любит?
— Ну… она же Вике всегда дарит что-то классное. А нам — нет. Значит, мы ей не нравимся.
Детская логика, простая и разрушительная. Лена гладила сына по голове, подбирая слова.
— Саша, слушай меня внимательно. То, как бабушка дарит подарки, — это ее проблема, а не ваша. Это не значит, что с вами что-то не так. Понимаешь? Вы с Колей — замечательные, добрые, умные мальчики. И папа с мамой любят вас больше всего на свете.
— Но почему она так делает?
— Потому что… — Лена замолчала. Как объяснить ребенку, что взрослые бывают несправедливыми, жестокими, что у них есть фавориты? — Потому что иногда люди не умеют любить правильно. Даже взрослые.
Саша кивнул, но она видела, что он не до конца понял. Как можно понять в восемь лет, что бабушка способна на такую избирательность?
Когда дети наконец заснули, Лена вышла на кухню. Андрей сидел за столом, уткнувшись в телефон.
— Мама написала, — сказал он, не поднимая глаз. — Что ты устроила скандал на ровном месте. Что всегда была склонна к истерикам.
— Конечно, — усмехнулась Лена. — Я виновата. Всегда виновата я.
— Лен, ну что ты хочешь от меня? Это моя мать. Я не могу просто взять и…
— И что? Защитить собственных детей? Сказать ей правду? — голос Лены сорвался на крик. — Андрей, твои сыновья сегодня плакали! Плакали, потому что их родная бабушка дала им понять, что они — второй сорт! А ты молчал!
— Я не молчал! Я ей сказал, что это обидно!
— Ты пискнул что-то невнятное, а когда она огрызнулась, сразу замолчал! Ты всегда молчишь, когда речь идет о ней!
Андрей наконец поднял глаза. В них была усталость, такая глубокая, что Лена даже испугалась.
— А что говорить? Она не изменится. Она всегда такой была. С детства у нее была любимица Ольга. Я был просто… обязанностью. Сыном, который должен был быть. А Ольга — той, которую она действительно хотела.
— Ты знал это и все равно привел туда наших детей?
— Я думал, с внуками будет по-другому! — Андрей ударил кулаком по столу. — Я надеялся, что она изменится, что с возрастом станет мягче. Но нет. Она просто выбрала новую любимицу. Вику.
— Почему Вику?
— Потому что Вика — копия Ольги. Внешне, характером. Она видит в ней продолжение своей любимой дочери. А наши мальчики… они на тебя похожи. На твою семью. Они ей чужие.
Лена опустилась на стул. Значит, дело было не только в поведении детей, не в их «неаккуратности» или «неблагодарности». Дело было в биологии, в том, чью кровь Мария Петровна считала «настоящей».
— Что теперь делать? — спросила она.
— Не знаю. Совсем не общаться? Она же все равно бабушка.
— Бабушка, которая травмирует наших детей. Андрей, я не хочу, чтобы Саша и Коля росли с ощущением, что они недостойны любви. Что они должны ее заслужить. Это разрушит их.
Они просидели в молчании еще долго. Потом Андрей сказал:
— Хорошо. Я поговорю с ней. Но по-настоящему. Скажу, что если она не может относиться ко всем внукам одинаково, то пусть вообще не дарит подарков. И никаких больше унижений.
— Ты правда это сделаешь?
— Да. Я должен был сделать это много лет назад.
На следующий день Андрей поехал к матери. Вернулся мрачный.
— Она сказала, что я неблагодарный сын. Что всю жизнь на меня положила, а я теперь под влиянием жены отворачиваюсь от нее. Что это ты меня настраиваешь.
— И что ты ответил?
— Что я сам вижу, как она обращается с мальчиками. Что это не ты придумала проблему, а она ее создала. Мы договорились… вернее, я поставил условие: либо она относится ко всем внукам достойно, либо мы сокращаем визиты до минимума.
— И она согласилась?
— Она сказала, что подумает. Но, зная маму, она будет делать вид, что старается, а потом все вернется на круги своя.
Андрей оказался прав. Следующие несколько месяцев Мария Петровна вела себя показательно правильно: дарила всем детям одинаковые подарки, улыбалась, хвалила мальчиков.
Но в этом не было искренности. Это была игра, спектакль. Саша и Коля чувствовали это. Они стали зажатыми рядом с бабушкой, отвечали односложно, не подходили обниматься.
А Вика по-прежнему получала тайные подарки — Ольга проговаривалась, не замечая этого. То новое платье, то поездка в музей «просто так», то дорогие краски «которые случайно увидела в магазине».
Однажды вечером Коля спросил:
— Мам, а можно мы больше не будем ходить к бабушке?
— Почему, солнышко?
— Ну… там неуютно. Она смотрит на нас, как будто мы что-то не то делаем. А на Вику смотрит по-другому. И мне от этого грустно.
Лена обняла сына. Он был прав. Дети чувствуют фальшь острее взрослых.
Визиты к Марии Петровне стали редкими. Только на большие праздники, и то ненадолго. Мальчики больше не ждали от бабушки чудес. Они приняли, что у нее есть любимица, и это не они.
Это было грустно, но честно. И как ни странно, это избавило детей от постоянного ожидания и разочарования.
Лена научила их главному: любовь родителей безусловна, а любовь остальных — не показатель их ценности. Они не обязаны заслуживать чужую любовь.
Спустя годы Саша скажет матери:
— Знаешь, мам, в каком-то смысле бабушка научила меня важной вещи. Что не все люди будут меня любить, и это нормально. И что мое достоинство не зависит от чужого мнения.
Лена будет не знать, смеяться или плакать. Потому что урок был усвоен, но цена его была слишком высока — детское доверие и ощущение безопасности в собственной семье.
Трагедия была не в неравных подарках. Трагедия была в том, что бабушка, раздавая их, вместе с планшетом подарила одной внучке уверенность в своей исключительности, а двум внукам — знание о том, что даже в семье любовь может быть условной, избирательной и жестокой.
Вопросы для размышления:
- Могла ли Лена поступить иначе, не уходя с праздника, но при этом защитив детей? Или уход был единственным способом показать мальчикам, что их чувства важны?
- Несет ли Андрей большую ответственность за ситуацию, чем его мать, учитывая, что он годами молчал и надеялся, что «само пройдет»?
Советую к прочтению:
