Утро в «Заезжем Дворе» для Лоренцо началось не с бодрящего завтрака в постели, а с жестких досок пола под спиной. Всю ночь он провел, закутавшись в собственный плащ, в то время как на единственной кровати, издавая звуки, похожие на работу неисправного механизма, спал Везунчик. Хозяин заведения, получивший четкие инструкции от Длинноухого, не задавал лишних вопросов, лишь принес утром на подносе два скромных завтрака – овсянку и черствый хлеб.
Везунчик, почуяв запах еды, проснулся с поразительной для своего состояния скоростью и немедленно принялся уплетать свою порцию, громко чавкая и причмокивая. Лоренцо, мрачный и невыспавшийся, присоединился к нему, но без всякого энтузиазма.
– Не кисни, парень, – с набитым ртом сказал Везунчик, подмигивая. – У Длинноухого бывали и худшие ночевки. Однажды он целую неделю в бочке с сельдью просидел, выслеживая контрабандиста. Говорил, потом месяц от рыбьего духа отходить пришлось.
Лоренцо промолчал, с отвращением ковыряя в тарелке.
– А вот еще что, – продолжил Везунчик, заинтересованный. – У нашего ушастого есть одна... э-э-э... милая привычка. Перед тем как кого-нибудь... ну, ты понял, прикончить, он говорит определенную фразу. – Старик понизил голос. – «Эпичный день сегодня, не находишь?» Именно так. Если услышишь от него это – все, финита ля комедия. Беги, не оглядываясь. Хотя... бежать уже поздно будет. – Он громко рассмеялся своей же шутке.
Лоренцо побледнел. Эта информация, выданная вроде бы как шутка, поселила в нем новый, леденящий страх.
И как по злому року судьбы, в этот самый момент дверь тихо открылась, и внутрь вошел Кривые Руки. Он был в своем обычном темном облачении, и его лицо под капюшоном было сосредоточенным.
– Ну что, красавчик, – начал гоблин, не обращая внимания на Везунчика, – сегодня твоя первая встреча. Надо проговорить...
Он сделал паузу, оглядывая убогую комнату, и его взгляд скользнул по бледному лицу Лоренцо и довольной физиономии Везунчика. Гоблин хотел сказать что-то про погоду или обстановку, чтобы сбить напряжение, и неосознанно выдал первую пришедшую в голову фразу:
– Эпичный день сегодня, не находишь?
В комнате воцарилась мертвая тишина. Везунчик, услышав это, сначала замер, а потом зашелся беззвучным, давящимся от смеха хрипом. Он упал на кровать и начал колотить по ней кулаками, не в силах вымолвить ни слова.
Лоренцо же побледнел так, что, казалось, вот-вот лишится чувств. Его глаза стали огромными от чистого, животного ужаса. Он смотрел на гоблина, ожидая, что сейчас из-под его плаща появится клинок или прозвучит выстрел.
Кривые Руки сначала смотрел на истерику Везунчика с недоумением, потом перевел взгляд на смертельно бледного Лоренцо. Мозг гоблина, всегда работавший на опережение, мгновенно сложил два и два. Он вспомнил, как Везунчик любит травить байки, и увидел реакцию «жениха». Его уши дернулись, а потом он сам не выдержал и тихо фыркнул, а затем рассмеялся – тихим, скрипучим, но искренним смехом.
– Ох, Везуныч... – выдохнул он, вытирая слезу. – Ну ты даешь... – Он посмотрел на Лоренцо, который все еще сидел, как истукан. – Расслабься, красавчик. Я еще не собираюсь тебя кончать. Хотя... – он снова усмехнулся, видя, как тот вздрагивает, – ...теперь у меня есть отличный способ проверить твою искренность. Так что запомни эту фразу хорошенько. А теперь слушай, что ты скажешь Гниде...
Но Лоренцо уже почти не слышал его. Он был слишком потрясен. Его нервы, и без того натянутые до предела, получили новый удар. И теперь он знал – в этом сумасшедшем мире даже шутки могли оказаться смертельными пророчествами. И его жизнь висела на волоске, который держал в своих цепких пальцах этот смеющийся, непредсказуемый гоблин.
Кривые Руки, наконец успокоившись от смеха и дав Лоренцо немного прийти в себя (хотя тот все еще был бледен, как полотно), уселся на единственный свободный стул. Везунчик, удовлетворившись произведенным эффектом, снова углубился в свой завтрак, время от времени издавая довольное похрюкивание.
– Ладно, шутки в сторону, – сказал гоблин, и его голос снова стал деловым. – Сегодня твоя первая встреча с Гнидой в «Ржавом Гвозде». Задний столик, у обшарпанной стены с плакатом про «Небесный Шелк». Помнишь?
Лоренцо молча кивнул, стараясь не смотреть гоблину в глаза.
– Отлично. Теперь слушай, что ты ему скажешь. – Кривые Руки сложил пальцы в замок. – Во-первых, ты подтвердишь, что контакт установлен. Что Зула – девушка простая, но осторожная. Что она не сразу идет на контакт, но ты уже сумел ее заинтересовать. Скажешь, что она любит слушать истории про дальние земли, про красоту Верхнего Города. Что ты играешь на ее тоске по чему-то... «нормальному», красивому.
Лоренцо кивнул, его профессиональный ум уже начал обрабатывать информацию.
– Во-вторых, ты скажешь, что у гильдии серьезные финансовые проблемы. Эти штрафы их добили. Что Скрипучий нервничает, ищет любые контракты, даже самые безумные. Но детали про те три смертных приговора от Триумвирата ты не знаешь. Пока. Скажешь, что она об этом не распространяется.
– В-третьих, – Кривые Руки прищурился, – ты намекнешь, что у Зулы есть «проблемы» с контролем над силой. Что она боится самой себя. Что иногда ее магия «отключается» в самые неподходящие моменты. И что она ищет способ это исправить, но не знает как. Это важно.
Лоренцо поднял бровь. Он понимал, зачем гоблин вбрасывает эту информацию – чтобы Гриль думал, что у Зулы есть уязвимость, которую можно использовать, и не ожидал от нее полной мощи.
– И последнее, – заключил гоблин. – Ты скажешь, что для дальнейшего сближения тебе нужны... средства. Деньги. Чтобы водить ее в более приличные места, делать небольшие подарки. Скажи, что «Последний Шанс» на мели, и ты не хочешь выглядеть нищебродом в ее глазах. Пусть Гриль раскошелится.
Лоренцо медленно кивнул.
– Понял. Установил контакт, финансовые проблемы, нестабильность силы, нужны деньги на соблазнение. Что-то еще?
– Да, – Кривые Руки ухмыльнулся. – Если он спросит про меня или Рика... скажи, что я – надоедливая тень, но ты умеешь меня отвлекать. А Рик – просто молчаливый охранник, не представляет интереса. И запомни – ни слова о том, что произошло здесь. Для них ты – свободный агент, который успешно ведет свою игру. Ясно?
– Ясно, – прошептал Лоренцо.
– Отлично, – гоблин встал. – Тогда удачи на «свидании». И помни... – он снова усмехнулся, глядя на побледневшего красавца, – ...эпичный день сегодня. Не находишь?
Лоренцо сглотнул и снова кивнул, уже не в силах выдавить из себя ни звука. Кривые Руки, довольно хмыкнув, вышел из комнаты, оставив Лоренцо наедине с его страхами, инструкциями и непрекращающимся чавканьем Везунчика.
***
«Ржавый Гвоздь» в обеденное время был почти пуст. Запах дешевого пива, табака и старого пота висел в воздухе. Лоренцо, стараясь сохранить достоинство, сидел за указанным столиком у стены с потрепанным рекламным плакатом про «Небесный Шелк».
Гнида появился как по волшебству, выскользнув из тени и устроившись напротив. Его глаза-буравчики немедленно впились в Лоренцо.
– Ну что, красавчик? – прошипел он. – Есть прогресс?
Лоренцо, вспоминая инструкции Длинноухого, начал свой доклад. Он говорил уверенно, с легкой долей профессионального высокомерия, которое было ему привычно. Рассказал про установленный контакт, про финансовые проблемы гильдии, осторожно намекнул на «нестабильность» силы Зулы и, конечно, попросил денег на дальнейшие ухаживания.
Гнида слушал, кивая, его лицо выражало одобрение.
– Хорошо, хорошо... Деньги будут. Но босс хочет большего. – Он наклонился через стол, и от него пахнуло потом и чем-то кислым. – Нужно не просто болтать. Нужно ее влюбить в себя. По-настоящему. А потом... переспать с ней.
Лоренцо чуть не поперхнулся. Он ожидал многого, но не такого прямолинейного и грязного плана.
– Я... не уверен, что она так быстро...
– ЗАСТАВЬ! Ты же специалист! Используй свои чары! И желательно, – продолжил Гнида, понизив голос до шепота, – записать это. На камеру, на диктофон... неважно. У нас есть техника. Для шантажа. Потом, когда она будет у тебя на крючке, когда поймешь как обезвредить ее силу, ты заманишь ее в номер в мотеле «Спящая Крыса» на окраине. Там ее уже будут ждать наши ребята. А ты... ты после этого просто уйдешь. Чист. С деньгами. И с благодарностью от босса.
Лоренцо сидел, пытаясь не выдать внутренней паники. План Гриля был грязным, жестоким и предельно конкретным. Они не просто хотели информацию. Они хотели саму Зулу – униженную, сломленную и обезоруженную. А его хотели использовать как приманку и палача.
– Я... понимаю, – с трудом выдавил он, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. – Но это... это требует времени. И осторожности. Она не дура.
– У тебя есть время, – отмахнулся Гнида. – Но не затягивай. Босс хочет результатов. В следующий раз, в пятницу, жду отчета о прогрессе. И о том, как ты планируешь осуществить... э-э-э... «близкое знакомство».
Он сунул Лоренцо под стол небольшой, тяжелый кошелек – аванс – и так же бесшумно исчез, оставив его сидеть одного с бурлящими мыслями и тяжелым мешочком в руке.
План Гриля был отвратительным и опасным. И теперь Лоренцо стоял перед выбором: выполнить его и стать соучастником настоящего преступления против Зулы, или... доложить все Длинноухому. Но второй вариант означал, что он останется в лапах у того сумасшедшего гоблина и его компании на неопределенный срок, а возможно, и навсегда.
Он медленно поднялся и вышел на улицу, чувствуя вес кошелька в кармане и еще больший вес ответственности на своей совести. Теперь он был в ловушке между двумя огнями еще сильнее. И какой бы выбор он ни сделал, ему, похоже, было суждено стать предателем в глазах одной из сторон. Только вот на стороне Гриля его ждали деньги и возможная свобода, а на стороне «Последнего Шанса» – ледяные пальцы у его горла и обещание «эпичного дня». Выбор, казалось, был очевиден... если бы не тот животный страх, который вызывали в нем рыжая ведьма и ее ушастый страж.
***
Холодный воздух немного прочистил ему голову. Страх перед Зулой и ее «семьей» был силен, но страх перед Грилем и его людьми был более... осязаемым, немедленным. Гриль не стал бы играть в кошки-мышки. В случае провала его просто зарежут в переулке. А эти... эти сумасшедшие из «Последнего Шанса», они были непредсказуемы. Они могли и поиздеваться, и отпустить... или могли прикончить с какой-то извращенной жестокостью, как намекал Везунчик.
Но был и другой аспект. Деньги. Вторая половина оплаты от Гриля была значительной. А что мог предложить «Последний Шанс»? Нищету и постоянную угрозу быть разоблаченным.
Мысленно он уже начинал строить новый план. Он выполнит приказ Кривые Руки на встрече с Гнидой в пятницу, передаст всю требуемую дезинформацию. Но параллельно... параллельно он попробует действовать и в направлении Гриля. Осторожно, очень осторожно. Нужно попытаться добиться расположения Зулы, но не переходить ту грань, за которой последует месть гоблина. Нужно выведать у нее способ «обезвреживания» ее силы, но так, чтобы она об этом не догадалась. А там... посмотрим.
Он вспомнил ледяной взгляд Зулы, ее пальцы на его бедре, холод, пронизывающий до костей. Нет, с ней нельзя было играть в открытую. С ней нужно было быть умнее. Он – Лоренцо, мастер обольщения и манипуляций. Он найдет подход. Он должен.
С твердым, но тревожным решением он направился обратно в «Заезжий двор», где его ждал вечно пьяный, но, возможно, полезный в своей болтливости Везунчик. Нужно было вытянуть из старика больше информации о Зуле, о ее привычках, о том, что ее может растрогать или разозлить. Каждое знание было оружием. А он собирался вести войну на два фронта, и ему нужно было все оружие, какое только можно было достать. Даже если это оружие было в виде пьяных баек и непроверенных слухов. В мире Нижних Кварталов и это могло стать решающим фактором.
***
Лоренцо, вернувшись в свою убогую комнату, застал Везунчика, который, сидя на кровати, что-то увлеченно вырезал из куска старого ремня.
– Старина, – начал Лоренцо, пытаясь казаться непринужденным. – Мне нужно понять, как подойти к Зуле... правильнее. Она явно не из тех, кого впечатляют обычные комплименты. Что ее... растрогает? Как расположить к себе?
Везунчик поднял на него мутный взгляд, и его лицо озарила широкая улыбка.
– О, парень, ты попал по адресу! – провозгласил он, откладывая нож. – Я в свое время... ох, я в свое время баб располагал так, что они сами мне ужин готовили и штаны чинили! Слушай сюда...
И понеслось. Везунчик начал рассказывать совершенно невероятные, похабные байки о своей молодости. Как он «располагал» дочку кузнеца, напоив ее самогоном из старого башмака. Как покорил сердце трактирщицы, спев ей песню про трехголового козла. Как завоевал внимание жены легата, подсунув ее мужу поддельные документы, а потом «утешил» бедную женщину. Ни одна из этих историй не имела ни малейшего отношения к Зуле, но Везунчик рассказывал их с таким жаром и обилием пикантных, совершенно выдуманных деталей, что Лоренцо через десять минут уже просто сидел с остекленевшим взглядом, понимая, что полезной информации он не получит. Его план разведки провалился с треском.
В это время на крыше ангара «Последнего Шанса» Кривые Руки, устроившись на теплом, нагретом за день металле, наблюдал за тренировкой во дворе. Зула сидела на земле в позе медитации, ее лицо было сосредоточено. Над ее головой висели пять ледяных стрел. Не пятнадцать, как в прошлый раз, а всего пять. Но зато она удерживала их уже почти десять минут. Стрелы не дрожали, не взрывались. Они просто висели, пульсируя ровным бирюзовым светом.
«Вот это да... Прогресс налицо, – мысленно отметил гоблин с гордостью. – Не количеством, так качеством и выносливостью. Молодец, Ледышка.»
В этот момент к нему по водосточной трубе бесшумно поднялся один из его «паучков» – тот самый, что следил за Лоренцо в «Гвозде». Подросток, запыхавшийся, но собранный, сел рядом.
– Длинноухий, – прошептал он. – Слушал, как тот красавчик с Гнидой говорил.
– Ну? – не отрывая взгляда от Зулы, спросил гоблин.
– Гнида сказал... чтобы он с ней переспал. И записал. На пленку. А потом, когда выяснит, как ее силу обезвредить, заманил в мотель «У Спящей Крысы». Там люди Гриля будут ждать.
Кривые Руки не шелохнулся, но его уши резко прижались к голове, а глаза под капюшоном сузились до щелочек. Холодная, ядовитая ярость медленно поднялась в нем, как дым от гари.
– Так, так... – проскрипел он почти беззвучно. – «Переспать и записать». «Обезвредить силу». «Заманить в ловушку». – Он повернулся к паучку. – Лоренцо что ответил?
– Сказал «понимаю». Больше ничего. Гнида ушел, а тот красавчик еще сидел, потом ушел.
Кривые Руки кивнул.
– Молодец. Иди, продолжай следить. За обоими. Особенно за Гнидой, если сможешь подобраться.
Когда паучок исчез, Кривые Руки снова посмотрел вниз, на Зулу, которая как раз осторожно опускала свои пять стрел, превращая их обратно в туман. Она выдохнула с облегчением и посмотрела на Рика, ища одобрения. Тот молча кивнул.
Гоблин откинулся на спину, глядя в тусклое ночное небо.
«Завтра, Лоренцо... завтра мы посмотрим, насколько ты хорош в своей игре. И если ты попробуешь солгать... ну, тогда у нас с тобой будет действительно эпичный разговор.»
Он уже знал правду. Теперь ему нужно было понять, насколько глуп или храбр был их «жених». И в зависимости от ответа – решать его судьбу.
***
Ночь в ангаре была тихой, нарушаемой лишь равномерным дыханием спящих и далеким гулом вентиляторов. Зула спала, прижавшись к Кривые Руки, ее голова покоилась на его плече, а рука лежала на его груди. Она уже привыкла к его присутствию, и ее сон был глубоким и мирным.
Но сам гоблин не спал.
Его глаза, широко открытые, смотрели в темноту потолка, где ржавые балки сливались с тенями. Рука его автоматически поглаживала ее спину, медленно, ритмично, но мысли были далеко и мрачны.
«Переспать и записать… Заманить в ловушку…»
Слова паучка отдавались в его черепе ледяными гвоздями. Он видел это перед собой, как будто наяву: притворно-нежный взгляд Лоренцо, доверчивое (боже, только не доверчивое) лицо Зулы, грязный номер в «Спящей Крысе», внезапно появившиеся из тьмы головорезы Гриля… А потом – ее глаза, полные предательства, боли и ужаса. Или, что хуже, пустые и мертвые.
Его пальцы невольно сжались на ее рубашке. Он заставил себя расслабиться.
«Лоренцо солжет завтра. Обязательно. Частично или полностью, но солжет. Он попытается выгородить себя, смягчить… или, наоборот, преувеличит свои успехи, чтобы получить больше денег от Гриля.»
План действий выстраивался в голове холодной, ясной цепью.
Завтрашняя проверка. Выслушать версию Лоренцо. Дать ему выговориться. А потом… потом вставить, как отточенный клинок, ту самую фразу: «А интересно, что значит "заснять на пленку" и "заманить в мотель"?». Смотреть, как с него сойдет вся кровь.
Решение по Лоренцо. Он – ненадежное звено. Слабое. Трусливое. Но… пока полезное. Убрать его – просто. Везунчик или любой паучок справятся. Но тогда Гриль поймет, что канал перекрыт, и начнет действовать более прямыми методами. Нет, Лоренцо нужно оставить в живых. Но держать на еще более коротком, удушающем поводке. Напугать так, чтобы мысль о предательстве вызывала панический трепет. Возможно, устроить маленький «спектакль» с участием Рика и его медицинских инструментов. Наглядно показать, что ждет предателей.
Дезинформация для Гриля. Через Лоренцо нужно начать подкидывать отравленную информацию. Не просто «у нее проблемы с контролем», а конкретные, проверяемые, но ложные «уязвимости». Например, что ее сила привязана к конкретному амулету (которого нет), или что есть определенное звуковое сочетание (ложное), которое вызывает у нее кратковременный паралич. Заставить Гриля готовиться к атаке, которой никогда не будет.
Защита Зулы. Ни на шаг не отпускать ее одну. Рик – ее тень на тренировках и вылазках. Он сам – ее глаза и уши в городе. Шепот должна проверить все еду и питье на яды. Треску – поставить датчики слежения на ее одежду (тихо, не спрашивая). Ей это не понравится, ее независимость будет возмущена… но ее безопасность дороже.
Контратака. Пассивная оборона – путь к поражению. Нужно бить самому. Информация о складе «Когтей» – золотая. Пора начинать готовить рейд. Не для грабежа (пока), а для демонстрации силы. Оставить после себя «визитную карточку» – что-то личное, унизительное для Гриля. Чтобы он понял: его тылы не защищены, а его враги могут быть призраками.
Он чувствовал, как по его челюсти пробежала судорога от сжатых зубов. Желание найти Гриля прямо сейчас и перерезать ему глотку было почти физическим. Но это был бы проигрыш. Эмоции – плохой советчик. Нужен холодный, точный, жестокий расчет.
– Длинноухий? – тихий сонный голос прозвучал у него прямо под подбородком.
Зула повернула голову, ее зеленые глаза, туманные ото сна, смотрели на него в полумраке. Она чувствовала напряжение в его теле, непривычную жесткость в объятиях.
– Что случилось? – прошептала она. – О чем думаешь? Чувствую… ты весь как струна.
Он замер на секунду, потом снова начал поглаживать ее спину, уже более осознанно, стараясь передать спокойствие, которого не было внутри.
– Ничего, Ледышка, – проскрипел он так же тихо. – Просто старые кости ноют. И мысли… разные крутятся.
Она приподнялась на локте, изучая его лицо, слабо освещенное отсветом от экранов приборов Треска.
– Врешь. Это не про кости. Это про ту падаль Лоренцо. Или про Гриля. Или про все сразу.
Он не стал отрицать. Она была слишком проницательна.
– Да, про все сразу, – признался он. – Думаю, как лучше… обезвредить одну проблему и наказать другую. Чтобы нам с тобой спокойнее спалось.
Она легла обратно, прижимаясь щекой к его груди.
– Расскажи?
Он вздохнул. Ей не нужны были сладкие сказки. Она была часть этой войны.
– Гриль дал Лоренцо задание. Грязное. Не просто выведать секреты. Он хочет… тебя унизить. Записать. А потом заманить в засаду и забрать.
Он почувствовал, как ее тело напряглось. Но она не закричала, не испугалась. Просто спросила тихо, и в ее голосе был холод, похожий на ее магию:
– Что будем делать?
«Вот она, моя девочка», – с гордостью и болью подумал он.
– Завтра устрою нашему «жениху» маленький экзамен на честность, – сказал Кривые Руки, и в его голосе зазвучала знакомая ядовитая нотка. – Если сдаст плохо… ну, у Везунчика в запасе есть несколько эпичных историй про то, куда деваются неудачливые предатели. Можешь не сомневаться, он ему их перескажет. А потом… потом мы начнем играть в свою игру. И Грилю она не понравится.
Она помолчала, обдумывая.
– А мне? – наконец спросила она. – Что делать мне?
– Тебе, – он обнял ее крепче, – быть умной и осторожной. Слушаться Рика на тренировках. Не брать угощений от симпатичных незнакомцев. И знать, что я всегда рядом. Даже когда меня не видно.
Она кивнула, ее дыхание снова стало ровным.
– Ладно. Но когда будет время для наказания… я хочу быть там.
Он усмехнулся в темноте.
– Обязательно, Ледышка. Для особо эпичных случаев у нас всегда есть главный специалист по ледяному пейзажу. А теперь спи. Завтра большой день. Нам обоим понадобятся силы.
Она что-то пробормотала в ответ, уже наполовину во сне, и снова обвила его рукой. Кривые Руки закрыл глаза, но не для сна. В его уме продолжали крутиться планы, схемы, карты города и темные дренажные тоннели под территорией «Когтей». Он мысленно расставлял фигуры на этой мрачной шахматной доске: Лоренцо, Гнида, Гриль, его склад, его долги…
Он прижал Зулу к себе, чувствуя ее тепло, ее жизнь, ради которой он был готов перепачкать руки в самой черной грязи, совершить любую подлость и пойти на любую жестокость.
«Спи, солнышко, – думал он, глядя в темноту широкими, невидящими глазами. – Я сделаю так, что никто и никогда не посмеет даже подумать тебя обидеть. Даже если для этого мне придется превратить весь этот проклятый город в лед и пепел.»
И в этой тихой, бескомпромиссной клятве не было ни бахвальства, ни пафоса. Только холодная, стальная решимость. Ночь медленно таяла, уступая место предрассветной серости, а гоблин все лежал, вынашивая свою месть и охраняя сон той, которая стала для него всем.
***
Рассвет в Нижних Кварталах был грязно-серым и безрадостным. Кривые Руки осторожно высвободился из объятий спящей Зулы, накрыл ее одеялом потуже и бесшумно, как тень, выскользнул из ангара. Воздух был холодным и колючим. Идеальное утро для неприятного разговора.
В «Заезжем Дворе» царила унылая тишина. Лоренцо, бледный и невыспавшийся, сидел на своем стуле, в попытке сохранить остатки достоинства. Везунчик храпел на кровати, раскинувшись звездой и посапывая, как старый паровоз.
Дверь открылась без стука. В проеме возникла темная фигура гоблина. Он не снял капюшон, и его лицо было скрыто в тени. От него веяло уличным холодом и чем-то еще – тихим, невысказанным насилием.
– Ну что, красавчик, – голос Кривые Руки был низким, почти обыденным. – Давай отчет. Что сказал Гнида? Что требует Гриль?
Лоренцо сглотнул. Его план был прост: смягчить, опустить самые отвратительные детали, представить себя более успешным, чем он был.
– Контакт… контакт укрепляется. Она начинает доверять. Гриль… он хочет ускорить процесс. Ждет результатов.
– Каких именно результатов? – гоблин сделал шаг вперед. Его движения были плавными, как у хищника.
– Информации! Больше информации о ее силе, о слабостях гильдии… – Лоренцо замялся.
– И все? – Кривые Руки склонил голову набок. – Гриль, такой прямолинейный тип, довольствуется просто «информацией»? Он не предложил… какого-то конкретного, осязаемого результата?
В комнате стало тихо. Даже храп Везунчика на мгновение стих.
– Нет… то есть, он сказал, что нужно… добиться большего доверия. Чтобы она… раскрылась полностью.
– Раскрылась, – гоблин повторил слово медленно, с отвращением. Он сделал еще шаг. Теперь он стоял в паре шагов от Лоренцо. – И для этого «большего доверия»… не нужно ли тебе, например, затащить ее в постель? Записать этот милый процесс на камеру? Чтобы потом было не отвертеться?
Лоренцо побледнел так, что его лицо слилось с белизной стены. Его глаза стали огромными от ужаса. Он не мог выдавить ни звука.
– ИЛИ МОЖЕТ БЫТЬ, – голос Кривые Руки внезапно взорвался, превратившись из шипения в рвущий тишину рев. Он не кричал. Он изрыгал слова с такой концентрированной, ледяной яростью, что воздух в комнате задрожал. – ТЕБЕ ПОРУЧИЛИ ЗАМАНИТЬ ЕЕ В КАКОЙ-НИБУДЬ ГРЯЗНЫЙ НОМЕР В «СПЯЩЕЙ КРЫСЕ», ГДЕ БУДУТ ЖДАТЬ ЕГО ПАЛАЧИ?! ЧТОБЫ ОНИ С НЕЙ «РАЗОБРАЛИСЬ»?! ЭТО ТОТ «РЕЗУЛЬТАТ», КОТОРОГО ОН ЖДЕТ, ТВАРЬ?!
Везунчик, мирно спавший на кровати, вздрогнул всем телом от этого рева. Он неуклюже перекатился, его ноги зацепились за одеяло, и он с грохотом и матерным кряхтением рухнул с кровати на пол, где и остался сидеть, прислонившись к стене, с вытаращенными от изумления глазами. Он редко видел Длинноухого в таком состоянии. Это было страшно.
Лоренцо отпрянул, опрокинув стул, и отполз к стене, подняв руки в защитном жесте.
– Я… я не… он заставил! Он угрожал!
– МОЛЧАТЬ! – рявкнул Кривые Руки, сделав шаг вперед. Его глаза в полумраке горели желтоватым огнем. – Я дал тебе шанс. Один. Единственный шанс быть полезным, а не стать удобрением! И ты, жалкий, трусливый червяк, решил им побрезговать? Решил, что умнее? Что сможешь играть в две стороны и выйти сухим?!
Каждое слово было как удар хлыста.
– Ты знаешь, что теперь? Теперь ты не информатор. Ты – мясо на крючке. И ты будешь делать ТОЧНО то, что я скажу. Ты передашь Гниде, что согласен на его грязный план. Что для тебя главное – деньги. Что ты готов все устроить. Но! – гоблин ткнул ему пальцем в грудь, – Для того, чтобы заманить ее в «Спящую Крысу», тебе нужно, чтобы она САМА этого захотела, а для этого – больше денег на подарки и развлечения. Ты будешь тянуть время. И выкачивать из Гриля ресурсы. ПОНЯЛ?
Лоренцо мог только кивать, дрожа всем телом.
– А если ты хоть на йоту отклонишься от этого сценария, если попробуешь снова соврать, или, не дай боги, РЕАЛЬНО попробуешь что-то сделать с ней… – Кривые Руки наклонился так близко, что их носы почти соприкоснулись. Его шепот теперь звучал страшнее крика. – Тогда я лично познакомлю тебя с Риком и его коллекцией хирургических инструментов. И мы будем очень… очень долго выяснять, как именно работают твои «чары». До последнего твоего крика. И это будет не просто смерть. Это будет учебное пособие по анатомии для самых непонятливых предателей. Эпичное. Закладное.
Кривые Руки встал. Он подошел к двери, затем обернулся.
– И, Лоренцо… Радуйся, что ты мне еще нужен. Но твой счет… он открыт. И проценты капают. Быстро.
Он вышел, тихо прикрыв дверь.
В комнате снова стало тихо. Лоренцо сидел, обхватив голову руками. Везунчик откашлялся, налил себе из фляги и хрипло произнес:
– Ну, парень… я же говорил. Эпичные дни с ним лучше не устраивать. Особенно когда дело касается ее. – Он отхлебнул. – Тебе еще повезло, что он тебя живьем оставил. Думаю, ради нее он сдержался.
Лоренцо не ответил. Он просто дрожал, понимая, что оказался между молотом и наковальней, и оба готовы были раздавить его в порошок. А гоблин, выйдя на улицу, сделал глубокий вдох холодного утреннего воздуха, пытаясь загнать обратно ту первобытную ярость, что вырвалась наружу. Она была контрпродуктивна. Но иногда… иногда она была необходима, чтобы напомнить таким, как Лоренцо, с кем они имеют дело. Теперь, когда страх в «женихе» был посеян на десятилетия вперед, можно было приступать к настоящей работе. Он направился обратно в ангар. К Зуле. Она, наверное, еще спала. Он должен был успеть вернуться, прежде чем она проснется. Чтобы она увидела рядом с собой не разъяренного зверя, а своего ушастого, циничного гоблина, который просто вышел проверить периметр. Все как обычно. Просто еще один эпичный день в Нижних Кварталах