Я всегда думала, что моя жизнь начнется потом. Когда я, наконец, скину хотя бы десять килограммов.
Потом я куплю джинсы без резинки на животе, пойду в бассейн не оглядываясь, начну улыбаться в полный рот на фотографиях. Потом можно будет не прятаться за черными свободными свитшотами, не подсчитывать каждую складку на стуле, не держать в голове все эти цифры - вес, обхват талии, индекс массы тела. Сейчас я как будто черновик, временная версия, запасной вариант, который живет вместо меня, пока та настоящая не родится из минуса на весах.
Я очень рано выучила, что мое тело - это проблема. В детстве оно было просто удобным поводом для комментариев взрослых.
«Опять щеки разнесло, хватит есть», - говорила мама и автоматически отодвигала от меня тарелку, хотя еще минуту назад сама клала туда добавку. «Мужики таких не любят», - бросала бабушка, когда я тянулась за третьей картошкой. На семейных праздниках меня могли с улыбкой поднимать из-за стола и вести к весам - «посмотрим, сколько прибавила наша пироженка». Я смеялась вместе со всеми, потому что так безопаснее, а внутри каждый раз что-то трескалось.
Пока другие девочки учились различать оттенки помады, я училась различать оттенки стыда. Стыд за тарелку, за живот, за складки на спине, за то, как сильно я хочу есть, когда нервничаю. В четырнадцать я уже знала наизусть калорийность гречки, яблок и куриной грудки. Я худела к выпускному, к лету, к новому учебному году, к «начну новую жизнь с понедельника» - и каждый раз срывалась. День - идеальный, второй - терпимый, на третий организм мстил: дрожали руки, кружилась голова, а вечером я открывала холодильник и уже не останавливала себя. В какой-то момент я перестала считать срывы исключением. Срыв стала называться я.
Потом были диеты, про которые пишут в журналах. Кефирные, гречневые, какие-то детокс-программы на зеленых смузи, таблетки из аптеки, чай, от которого просто хотелось спать и ни с кем не разговаривать. Было чувство, что вокруг полно людей, которые нашли свой волшебный способ, а я одна какая-то бракованная, у которой даже сила воли не заводится с кнопки.
В двадцать пять я вышла замуж в своем самом узком платье. Перед свадьбой я жила на твороге и кофе, делала вид, что мне не хочется есть на девичнике, и после банкета в буквальном смысле не чувствовала ног. На фотографиях я улыбалась ослепительно, а в голове крутилась только одна мысль: «Главное - не поправиться после». Мысль, которой хватило ровно на месяц.
Потом у меня родился ребенок, и мое тело изменилось окончательно.
Стало мягче, тяжелее, медленнее. Врачи говорили стандартное: «Набрали немного лишнего, после грудного вскармливания нормализуется». Нормализовалось что угодно, кроме отношения к себе. Я смотрела на себя в зеркало и видела только живот, растяжки, отеки. В супермаркете я автоматически выбирала самую широкую одежду, чтобы не примерять ее в кабинке и не видеть в зеркале собственный профиль.
К этому времени я уже была профессионалом в попытках «взять себя в руки». Я записывалась в фитнес-клубы и пропадала после первой же тренировки, качала приложения с отслеживанием калорий, начинала вести дневник питания, подписывалась на блогеров, которые выкладывают «до и после», покупала курсы по стройности, где красивые девушки в легинсах объясняли, что лишний вес - это просто неумение любить себя. Было особенно больно слушать про «просто перестаньте заедать эмоции», когда эмоций было столько, что ими можно было бы залить целый город.
Каждый мой «завтра начну» заканчивался одной и той же сценой.
Вечер, кухня, я одна. День прошел более-менее, утром я съела правильную овсянку, в обед - курицу с салатом, на работе даже отказалась от печенья к чаю. К восьми вечера в голове начинало звенеть. Я ходила к холодильнику «просто посмотреть», «открыть и закрыть», «выпить воды». В какой-то момент рука все равно тянулась за чем-то знакомым - хлеб, сыр, колбаса, сладкое. Сначала аккуратно, кусочек за кусочком, потом уже без пауз, прямо стоя у раковины. Внутри поднималась смесь паники и облегчения: сейчас будет стыдно, сейчас будет тяжело, но хотя бы не так страшно, как в эту минуту до еды, когда пустота раздвигает грудную клетку изнутри.
Я много лет думала, что во мне живет ненасытный зверь.
Что моя проблема - жадность, слабость, отсутствие тормозов. Только намного позже я смогла честно признать: этот «зверь» пытался сделать единственное, чему его научили в детстве - утешить себя тем, что доступно. В нашем доме не плакали, не ссорились, не говорили «мне страшно» или «мне одиноко». Зато всегда стоял накрытый стол. Когда мама уставала и срывалась, вечером появлялись пирожки: «я на вас покричала, но вот компенсирую». Когда папа молчал неделями, единственной общей радостью были пельмени ночью и бутерброды под старые фильмы. Еда стала единственным стабильным способом почувствовать хоть что-то кроме напряжения.
Понимание этого пришло не сразу. Сначала была очередная попытка «собраться». Я пошла к эндокринологу, сдала анализы, тщательно осмотрела результаты. Оказалось, что да, есть гормональные нарушения, да, есть последствия хронического стресса и недосыпа, да, нужно лечиться. Но даже врач в какой-то момент сказал фразу, которая вонзилась, как нож: «В любом случае без дефицита калорий вы не похудеете». Я шла домой по зимней улице и думала только об одном: я не знаю, как это - жить в дефиците, когда всю жизнь живешь в нехватке любви.
Потом было долгое молчание.
Я перестала верить, что когда-нибудь смогу весить «как в норме». Весы стояли в углу, я на них почти не вставала. Но однажды утром, когда ребенок в очередной раз забрался ко мне в кровать и сказал: «Мама, ты мягкая, как облако, я рядом с тобой не боюсь», - во мне что-то дернулось. Это была не мотивация «худеть ради детей». Скорее отчаянное желание хотя бы раз в жизни перестать воевать с телом, которое этот ребенок обнимает с такой серьезной нежностью.
Я не скажу, что после этого все изменилось. Социальные сети бы так написали, но реальность не любит красивых сюжетов.
Сначала я просто разрешила себе назвать вещи своими именами. Не «у меня лишний вес, потому что я ленивая», а «я живу с телом, которое много лет было единственным местом, где можно было спрятать боль». Не «я обжора», а «мне очень страшно оставаться один на один с пустотой, и еда - единственная понятная мне версия утешения». Не «я должна взять себя в руки», а «мне нужно научиться держать себя по-другому, не за горло, а за плечи».
От этого цифра на весах не изменилась. Но что-то сдвинулось внутри.
Когда в следующий раз вечером я стояла на кухне, открывая холодильник в третий раз подряд, я впервые не стала на себя орать. Я просто заметила, насколько мне сейчас тревожно. Насколько сильным стало желание исчезнуть, раствориться, не чувствовать. Я взяла эту тарелку не как доказательство своей никчемности, а как сигнал: «сегодня слишком тяжело, и у меня пока нет других способов». Я ела медленнее. Я позволила себе плакать над этой тарелкой, вместо того чтобы глотать слезы вместе с хлебом.
Похудения все еще не происходило. Но начало происходить другое - я перестала относиться к себе как к проекту.
Я больше не верила в чудо-диеты за две недели. Я перестала подписываться на тех, кто продавал «стройность в обмен на правильные мысли». Я перестала рассказывать себе, что завтра все будет по-другому, и вместо этого задала более честный вопрос: «что я могу сделать сегодня, чтобы к вечеру мне было чуть менее невыносимо». Иногда ответом было - лечь спать в девять, иногда - написать подруге, иногда - снова съесть макароны и выжить. И да, иногда это было похоже не на победу, а на серое, тихое существование. Но впервые за долгие годы в этой тишине стало слышно мое собственное дыхание, а не только треск внутреннего критика.
Знаете, что самое страшное во всех историях о похудении? Даже не то, что нас приучили стыдиться жира. Страшнее то, что нас отучили слышать живого человека под этим жиром.
Женщина, которая «не может взять себя в руки», часто несет на этих руках слишком много - детей, работу, боль своих родителей, кредит, тревогу последних лет. Женщина, которая «опять все заела», однажды очень рано выяснила, что никто не будет разбираться с ее чувствами, зато всегда найдется кто-то, кто оценит ее тарелку. Женщина, которая на консультации врача в очередной раз слышит про «дефицит калорий», в этот момент остро чувствует дефицит тепла, поддержки, простых слов «я вижу, как тебе тяжело, давай искать выход вместе».
Я все еще не герой раздела «до и после».
У меня нет фотографий, где я стою в старых джинсах и держу за пояс лишние сорок сантиметров ткани. Мой вес медленно, упрямо двигается вниз, иногда замирает, иногда делает шаг назад. Но главное изменение произошло не в килограммах.
Я больше не жду, что жизнь начнется потом. Я живу в этом теле сейчас.
Я могу идти с ребенком за руку по улице и не думать, насколько сильно трясутся мои бедра. Я могу выбрать платье, которое нравится, а не то, которое «маскирует». Я могу сесть в кафе и заказать еду без того, чтобы заранее оправдываться перед официантом и самой собой. Я могу заметить, что мне плохо, еще до того, как открыла холодильник. Я могу останавливаться, а не только запрещать себе.
И иногда, когда поздно вечером я снова ловлю себя на мысли «с меня хватит, я никогда не стану нормальной», я вспоминаю один маленький эпизод. Мой ребенок, засыпая, обнимает меня и шепчет: «Мам, ты моя мягкая крепость». И в этот момент я впервые верю, что мое тело может быть не наказанием, а домом. Домом, который можно по-человечески ремонтировать, а не сносить с матом и кувалдой.
Эта история не про чудесное спасение. Она про то, что иногда самое трудное - не похудеть.
Самое трудное - перестать относиться к себе как к врагу, который «не может собраться», и увидеть в себе живого человека, который слишком долго выживал вместо того, чтобы жить.
И как только этот человек внутри начинает понемногу появляться, весы перестают быть приговором. Они становятся одним из множества показателей жизни, а не мерилом права на любовь. И, возможно, именно с этого момента путь к настоящим изменениям наконец начинает хоть чуть-чуть принадлежать тебе, а не всем тем голосам, которые столько лет шептали: «с такой фигурой тебя никто никогда по-настоящему не полюбит».
Книга "Голод тела: психосоматика лишнего веса" в магазинах:
- Читай город (прочитайте отзывы!)
- Озон (самая быстрая доставка)
- ВБ (возможно уже нет в наличии)
- Электронная книга (аудиоверсию читает автор)
