«Здесь когда-то торговали крепостными» - такое утверждение можно услышать от гидов во время экскурсий у так называемого «Семимостья». При этом экскурсоводы показывают на бульвар напротив Никольского рынка. Но насколько это соответствует исторической правде? Неужели в столице Российской империи, всего в трёх километрах от императорского дворца, мог существовать невольничий рынок?
Что же на самом деле представляло собой в прошлые века пространство между Никольским собором и Никольским рынком? В этой статье, написанной в декабре 2025 года для газеты "Коломенский листок", я рассмотрел данный вопрос, опираясь на работы авторитетных историков Петербурга. Для удобства использованы современные названия мест.
Активное освоение этой территории началось в конце 1730-х годов. После череды опустошительных пожаров, произошедших в Морской слободе, на территориях будущих Казанской, Спасской и Коломенской частей, развернулось активное строительство. На месте, занимаемом Никольским рынком, планировалось возвести морские казармы, но этим намерениям мешала одна особенность местности.
В стародавние времена Фонтанку и канал Грибоедова соединял проток. Он начинался примерно в районе пересечения Вознесенского проспекта с Фонтанкой и дугой уходил на север, впадая в канал у улицы Пасторова. К XVIII веку проток обмелел, а его старое русло превратилось в обширную заболоченную топь, что и создавало трудности для застройки.
П. Н. Петров в книге «История Санкт-Петербурга с основания города до введения в действие выборного городского управления по Учреждениям о губерниях. 1703-1782», так описывает положение дел:
«Сколько известно, загружение этого болота совершено с большими затратами при Екатерине II, при которой в самом средоточии болот прокопан Никольский (Крюков) канал и подле него, на сваях построен Никольский рынок. До того же не знали: как превозмочь естественное препятствие к застройке обширного пространства, которое при Елизавете Петровне оставалось ещё без всякого признака жизни»
Для описание рынка, приведу цитату из работы Н. М. Зурабян «Никольский рынок. Историко-археологическое исследование»:
Первоначально рынок официально именовался Очаковским в честь взятия русскими войсками Очакова, но это название не привилось и вскоре было забыто. И. Г. Георги сообщал, что в 3-й Адмиралтейской части «большой каменный рынок, с железною кровлею, для съестных припасов и мелочной продажи занимает в виде четырехугольника место между Екатерининским и Никольским каналом. Купцы построили оной в 1790 году в два яруса, нижний ярус с аркадою для лавок, а верхний пониже для кладовых. С надворной стороны есть такие же лавки с аркадами».
Почти такая же история создания рынка приводится и в путеводителе Г. Реймерса. Автор писал, что рынок в 3-й Адмиралтейской части, где торговали продовольствием и, по его словам, тряпьем и другим хламом, был построен в расчёте на увеличение жителей в этом, новом для того времени районе столицы, без учета интересов мелких торговцев, товар которых не имел здесь сбыта, что нередко приводило к разорению последних. В начале XIX века Никольский рынок подразделялся на Большой и Малый, в которых размещались рыбные, мучные, овощные, шорные, кожевенные, железные, ленточные, ниточные, травные, красочные и прочие мелочные лавки. Малый Никольский рынок — корпус, отдельно стоявший позади основного здания, позднее получил название Щепяного ряда (рынка). В 1833 году Мучной переулок, где он размещался, переименовали в Щепяной. Здесь торговали щепяным товаром, то есть токарными и резными деревянными изделиями. Здание Щепяного ряда уже не существует, но его можно видеть на акварели «Никольский рынок», исполненной художником Е. Е. Лансере в 1901 году.
Как видим, исследователи Петербурга пишут о торговле чем угодно, кроме людей. Хотя в книге А. А. Иванова «История Петербурга в старых объявлениях» и встречаются упоминания о продаже дворовых людей в соседних домах, такая практика была для того времени повсеместной. Откуда же взялась легенда именно о «ярмарочной» торговле людьми в этом районе?
В 1865 году крестьяне Гурьев и Кумагиников обратились в городскую думу с просьбой разрешить строительство на Садовой улице, напротив Никольского рынка, биржи для найма прислуги и чернорабочих (такие стихийные сходки ищущих работу уже существовали там). Дума им отказала, но организовала вдоль канала Грибоедова специальные навесы для работников.
Во второй половине XIX века это место стало известным пунктом, где можно было нанять прислугу или найти подённую работу. В 1880 году сюда с Сенного рынка переместили и «обжорный ряд» — подобие столовой для бедняков, где продавали бульон из мясных обрезков и потрохов.
Нравы, царившие на этой «бирже», часто попадали на страницы прессы и литературы. Подробно описана атмосфера биржи и обжорного ряда в произведении Н. А. Лейкина «На заработках: роман из жизни чернорабочих женщин» и в книге Н. А. Бахтиярова «Брюхо Петербурга: очерки столичной жизни».
Вот как это место описывала газета «Петербургский листок» летом 1898 года:
«Против Никольского рынка до сих пор сохранились два балагана, предназначенные для ищущих и ожидающих нанимателя рабочих и прислуги. Один балаган назначен для прекрасного пола, а другой – для непрекрасного. Все, проходящие и проезжающие, знают это хорошо и ежедневно видят у обоих балаганов своеобразную толпу, имеющую свои нужды. Ранним утром площадь почти безлюдна, если не считать возвращающихся на извозчиках посетителей разных эдемов, почти обязательно сопровождаемых милыми, но погибшими созданиями. Случайно проедет сонный «ванька» или покажется возле Крюкова канала городовой, затем снова все тихо.
Но вот от Вознесенского и из Коломны то в одиночку, то по несколько человек вместе, показываются фигуры рабочих, большая часть которых снабжена инструментами по своей специальности. Они бодро и уверенно шагают, часть их располагается в мужском балагане, а часть вдоль тротуара у канала. Вы видите людей, которые выспались дома и спешат на площадь, рассчитывая скорее найти работу.
Лишь только рабочие займут места и их разговоры раздадутся на площади, незаметно откуда-то прокрадываются сомнительные фигуры и мужчин, и женщин, пробираются в балаганы и укладываются спать. По всем признакам это люди бездомные, не имеющие пристанища, усталые, не выспавшиеся и вовсе не заботящиеся о нанимателе. Они располагаются на лавках и беззаботно предаются сну, не стесняясь ровно ничем: ни утреннею свежестью, ни случайным соседством, ни своим костюмом, подчас ажурным от многих причин; мужчины и женщины перемешиваются и проходящему остается любоваться бесплатным ночлежным приютом.
Время приближается к четырем. Рабочих собирается более сотни; лежа, сидя, стоя ведут они разговоры, курят «цигарки»; появляется с лотком продавец папирос, за ним спешит другой со жбаном, в котором при первых ярких лучах солнца искрится сомнительный напиток. По площади уже смело идет говор собравшейся толпы. Спящие просыпаются, вмешиваются в толпу и во многих кучках темы для разговоров сразу меняются: вместо деловых разговоров слышатся сальные остроты и пошлости.
Через некоторое время большая часть сомнительной публики незаметно исчезает, так как близко время открытия чайных, но взамен их являются новые лица, которых с уверенностью можно застать тут в любой час дня, если никто не позвал их в трактир. Эти лица – опытные, бывалые в переделке люди, для которых удовольствие помешать своими советами наняться в рабочие или в прислуги. В пять часов начинают показываться наниматели».
В начале XX века биржи труда стали появляться и в других районах города, а после перемен, случившихся в стране и городе в десятых годах прошлого столетия, напротив Никольского рынка был разбит бульвар, любимый жителями окружных домов.
Предполагаю, что знание о том, что на Садовой улице нанимали работников, само-собой постепенно сменилось более «вкусным» мифом о торговле людьми.
Это не значит, что в Петербурге не было чего-то наподобие невольничьих рынков. Они, к сожалению, были, но Никольский рынок и бульвар перед ним не имеют к этому явлению никакого отношения.
#никольскиеряды #семимостье #коломна #историяпетербурга