Выписка пришла в четверг. Я открыла её за завтраком — машинально, жуя тост с маслом.
И подавилась.
Баланс: ноль рублей ноль копеек.
Я уставилась на цифры. Перевернула лист. Проверила ещё раз.
Ноль.
Триста двадцать тысяч рублей. Мои сбережения. Копила три года. На первый взнос за квартиру.
Испарились.
А доступ к счёту был только у двоих: у меня и у тёти Зины.
Тётя Зина — мамина сестра. Шестьдесят восемь лет. Одинокая. Живёт в старой двушке на окраине. Я её обожала с детства. Она пекла пирожки с капустой, рассказывала истории про молодость и всегда заступалась за меня перед родителями.
Когда мама умерла два года назад, тётя осталась моим единственным близким человеком.
— Алёнушка, — говорила она. — Мы теперь друг у друга одни. Не бросай меня.
Я не бросала. Звонила каждый день. Приезжала по выходным. Помогала с продуктами, лекарствами, ремонтом.
А год назад открыла накопительный счёт. И дала тёте доступ — на всякий случай. Вдруг со мной что-то случится.
— Тёть Зин, это мои сбережения. Не трогай, пожалуйста. Это на квартиру.
— Да что ты, солнышко! — она замахала руками. — Я и не подумаю! Это же твоё!
Я верила.
А зря.
Я примчалась к ней в тот же день. Ворвалась в квартиру — запыхавшаяся, взбешённая.
— Тётя Зина! Где деньги?!
Она сидела на диване. Смотрела сериал. Обернулась — удивлённая.
— Алёночка? Ты чего так рано?
— ГДЕ МОИ ДЕНЬГИ?! — я размахивала выпиской. — Триста двадцать тысяч! Со счёта! Куда ты их дела?!
Она растерялась. Заморгала.
— Какие деньги?
— МОИ! С накопительного счёта! Ты же единственная, у кого доступ!
— Ой, Алён... — она замялась. — Ну я же... на полезное потратила...
— НА ЧТО?!
— На... ну... — она отвела глаза. — На консультации. И на билеты.
У меня мурашки по коже.
— На какие консультации?
— У экстрасенса. Надежда Сергеевна. Очень хорошая женщина! Она мне карты расклала, ауру почистила...
Я не верила своим ушам.
— Ты спустила МОИ деньги на ГАДАЛКУ?!
— Это не гадалка! — обиделась тётя. — Она ясновидящая! Помогла мне связаться с твоей мамой!
— С МАМОЙ?! — я почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Ну да! Она передала, что всё хорошо, что она на нас смотрит...
— Тётя Зина... — я села на стул. Ноги подкашивались. — Ты понимаешь, что тебя ОБМАНУЛИ?
— Ничего она меня не обманула! — вспыхнула тётя. — Она реально видит! И говорит правду!
— За сколько?
— Ну... сеанс пять тысяч. Я ходила раз в неделю...
Я посчитала. Год. Четыре раза в месяц. Двенадцать месяцев.
Двести сорок тысяч.
— А остальные восемьдесят?!
Тётя покраснела.
— Ну... я лотерейные билеты покупала...
— ЛОТЕРЕЮ?!
— Надежда Сергеевна сказала — у меня сейчас период везения! Надо ловить момент! Я каждую неделю билеты брала... думала, отобью всё и тебе верну...
Я смотрела на неё. На пожилую женщину. Которую я любила. Которой доверяла.
И не узнавала.
— Тёть Зин... ты украла у меня триста двадцать тысяч.
— Я не крала! — она возмутилась. — Я ИСПОЛЬЗОВАЛА! Для нашего же блага!
— ДЛЯ КАКОГО БЛАГА?! Ты спустила мои сбережения на шарлатанку и азартные игры!
— Ты не понимаешь! — она заплакала. — Мне одиноко! Мне страшно! Надежда Сергеевна — единственная, кто меня слушает!
— За ПЯТЬ ТЫСЯЧ ЗА СЕАНС! На МОИ деньги!
— Я верну! — всхлипывала она. — Когда выиграю!
Я встала. Взяла сумку.
— Тётя Зина. Ты меня предала.
И ушла.
Соседка тёти — Валентина Ивановна — позвонила мне вечером.
— Алёна, милая, извини, что беспокою. Просто... я слышала ваш разговор сегодня. Стены тонкие. И хочу сказать: ты не одна.
— Что?
— Зинаида давно уже... странная стала. Всё про экстрасенсов говорит. Билеты лотерейные покупает пачками. Я пыталась отговорить — не слушает.
— Почему вы мне не сказали?!
— Да я думала, ты в курсе! А теперь вот... жалко её. Но и тебя жалко.
— Валентина Ивановна, а сколько она вообще на это тратит?
— Не знаю точно. Но каждую неделю к этой Надежде ходит. Как на работу.
У меня внутри всё сжалось.
Я подала заявление в полицию. На мошенничество.
Следователь выслушал. Развёл руками.
— У неё был законный доступ к счёту. Формально — не кража.
— Но она потратила без разрешения!
— Докажите. А пока это гражданский спор. Идите в суд.
Суд. С родной тётей.
Я вышла из отделения. Села на лавочку. Заплакала.
Потому что поняла: уголовное дело мне не поможет.
Но и деньги не вернёт.
Я нашла ту экстрасенсу. Надежду Сергеевну. Адрес взяла у тёти — обманом, сказала, что тоже хочу на сеанс.
Пришла. Позвонила в дверь.
Открыла полная женщина лет пятидесяти. В ярком халате. С золотыми кольцами на каждом пальце.
— Да?
— Здравствуйте. Я племянница Зинаиды. Хочу поговорить.
Она насторожилась.
— О чём?
— О том, сколько вы на ней заработали.
Лицо стало каменным.
— Я не знаю, о чём вы.
— О триста двадцати тысячах. Которые вы вытянули из пожилой женщины за год.
— Я оказываю услуги! — она возмутилась. — Духовные! Люди платят добровольно!
— Вы обманываете одиноких стариков!
— Я помогаю! Вашей тёте было легче после сеансов!
— Потому что вы манипулируете её болью!
Она шагнула вперёд. Глаза сузились.
— Слушай, девочка. Твоя тётя — взрослый человек. Она САМА пришла. САМА заплатила. Я ничего не нарушала. А теперь — вали отсюда.
И захлопнула дверь.
Я вернулась домой. Рыдала всю ночь.
А утром позвонила в органы опеки.
— Здравствуйте. Хочу сообщить о пожилом человеке, который стал жертвой финансовых злоупотреблений.
Они приехали через три дня. Две женщины. Поговорили с тётей. Проверили документы. Счета. Выписки.
Через неделю вынесли решение: назначить финансового опекуна.
Меня.
Теперь все тётины деньги — пенсия, пособия — проходили через меня. Я покупала продукты, оплачивала коммуналку, лекарства. Давала ей на карманные расходы — три тысячи в неделю. Не больше.
Тётя была в ярости.
— Ты сделала меня недееспособной!
— Я сделала тебя защищённой.
— От кого?! От самой себя?!
— От мошенников.
Она плакала. Кричала. Не разговаривала со мной месяц.
А потом однажды позвонила.
— Алён... можешь приехать?
Я приехала. Она сидела на кухне. Бледная. Осунувшаяся.
— Я звонила Надежде Сергеевне, — тихо сказала она. — Сказала, что денег больше нет. Знаешь, что она ответила?
Я молчала.
— «Ну тогда зачем ты звонишь? Мне некогда». И бросила трубку.
Слёзы текли по морщинистым щекам.
— Алёнка... я дура, да?
Я обняла её.
— Не дура. Одинокая.
— Прости меня...
— Прощаю.
Прошло полгода.
Я всё ещё управляю тётиными финансами. Раз в месяц показываю ей отчёты — на что потрачено, сколько осталось. Она больше не спорит.
А мои триста двадцать тысяч...
Не вернулись.
Но я поняла кое-что важное:
Доверие — это не бесплатный ресурс.
Его нужно беречь. И проверять.
Даже если это доверие к близким.
Особенно — к близким.
Потому что именно они могут ранить больнее всего.
Не со зла.
А от слабости.