— Нет, Роман Валерьевич, я правда не могу в субботу, у дочки утренник.
— А кто тебя спрашивает, можешь или нет? — начальник даже не поднял глаз от телефона. — Контракт с венгерскими партнёрами подписывается именно в субботу. Будешь.
Я стояла у его стола, судорожно сжимая папку с отчётами. Внутри всё клокотало, но лицо оставалось спокойным — за пять лет работы я натренировала олимпийское самообладание.
— Но я обещала Насте...
— Обещала? — Роман наконец соизволил оторваться от экрана. — Знаешь, сколько людей готовы работать на твоём месте? Очередь до лестницы. Так что решай сама: карьера или детские песенки про ёлочку.
Вот так. Без обиняков. Цинично и прямо. Именно таким он и был — мой начальник, Роман Валерьевич Костин, директор логистической компании "ВостокТранс". Человек, для которого сотрудники были лишь винтиками в механизме обогащения.
Я вышла из кабинета, чувствуя знакомую горечь. Коллега Женя сочувственно посмотрела на меня через перегородку.
— Опять утренник сорвётся?
— Третий за год, — я устало опустилась в кресло. — Но уволиться не могу. Ипотека, кредиты... Знаешь ведь.
Женя кивнула. Она тоже держалась за эту работу из последних сил. Мы все держались — пятнадцать человек отдела, каждый со своими долгами, обязательствами и несбывшимися мечтами о достойном боссе.
Роман Валерьевич начал эту компанию семь лет назад. Говорили, что деньги на старте были не совсем чистыми, но кто сейчас об этом помнит? Бизнес процветал, филиалы открывались по всей стране, а мы — рядовые сотрудники — вкалывали за копейки, делая его всё богаче.
Особенно циничным его подход был к премиям. Каждый месяц он собирал нас всех и торжественно объявлял сумму общей прибыли. Цифры были внушительными — миллионы. Потом следовала речь о том, как мы все одна команда, как важен вклад каждого... А в конце он раздавал премии. Себе — тридцать процентов от прибыли. Нам — десять тысяч на всех. Делите сами.
— Вот вам на корпоратив, — говорил он, протягивая конверт старшему менеджеру Сергею. — Отметьте наш успех.
На десять тысяч пятнадцать человек должны были "отметить успех". Сергей обычно покупал пиццу и лимонад в ближайшей забегаловке.
Но увольняться никто не спешил. Зарплаты хоть и небольшие, но стабильные. В кризис это много значит. А за стабильность люди готовы терпеть очень многое.
Тот самый утренник я, конечно, пропустила. Настя плакала, муж молчал с обвиняющим видом, а я сидела в офисе и переводила документы для венгров, которым было всё равно, есть ли у меня дочь.
Понедельник начался с очередного сюрприза.
— Милочка, — Роман подозвал меня пальцем, как собачку. Я терпеть не могла, когда он так делал. — Нужно съездить на склад в Павловский. Там приёмка товара.
— Но это же три часа в один конец, — растерялась я. — И у меня нет машины.
— Вот и чудесно, прогуляешься на автобусе. Свежий воздух полезен. Заодно проверишь, не воруют ли на складе. А то мне кажется, менеджеры там слишком вольно себя ведут.
— Но командировочные...
— Какие командировочные? — он искренне удивился. — Это же в пределах области. Обычная рабочая поездка. Билеты за свой счёт.
Я поехала. Потратила целый день, вернулась поздно вечером, выложив из своего кошелька деньги на билеты. Доложила, что на складе всё в порядке. Роман кивнул, даже не поблагодарив, и снова уткнулся в телефон.
Корыстность Романа проявлялась во всём. Когда компания заключила крупный контракт с китайскими поставщиками, он пригласил нас на "праздничный ужин". Мы обрадовались — наконец-то хоть какое-то признание.
Пришли в ресторан. Роман заказал дорогое вино, морепродукты, стейки...
Для себя и двух своих партнёров.
Нам он великодушно разрешил выбрать по одному блюду из эконом-меню.
— Не объедайтесь, — подмигнул он. — Фигуру беречь надо.
Женя тогда чуть не заплакала. Я еле сдержала её, пообещав, что мы после сами пойдём куда-нибудь и нормально поужинаем. Так и сделали. Скинулись всем отделом, отметили в простой закусочной, зато по-человечески.
Но самое ужасное началось после того случая с Олесей.
Олеся работала в отделе полгода — молодая, энергичная, с горящими глазами. Она верила, что своим трудом сможет чего-то добиться. Мы с Женей переглядывались, когда слышали её восторженные речи о "перспективах роста" и "честном труде". Бедная девочка ещё не знала, с кем имеет дело.
Однажды к ней подошёл Роман.
— Олеся, у меня к тебе деликатное дело, — начал он с той елейной интонацией, которая всегда предвещала гадость. — Видишь ли, налоговая решила придраться к нашей отчётности. Чепуха, конечно, но знаешь, как они любят искать проблемы...
— И что мне делать? — простодушно спросила она.
— Нужно немного... скорректировать цифры. Совсем чуть-чуть. Просто чтобы всё сошлось красиво. Ты же у нас умница, справишься?
Олеся побледнела.
— Но это... это же подделка документов.
— Какая подделка? — возмутился Роман. — Обычная техническая правка! Все так делают. Ты что, не хочешь компании помочь? Мы тебе зарплату платим, между прочим.
Олеся отказалась. Через неделю её уволили "по собственному желанию". Роман устроил ей такой прессинг — придирался к каждой запятой в документах, заваливал работой, обвинял в некомпетентности, — что девушка не выдержала и написала заявление сама.
После её ухода он спокойно попросил Женю "подправить те циферки". Женя подправила. Молча. С каменным лицом.
Я ненавидела себя за молчание. За то, что не вступилась за Олесю, не поддержала её. Но у меня была ипотека, дочь, кредит на машину... Золотые оковы, крепче стальных.
Прошло три года. Настя пошла в школу, и расходы выросли ещё больше. Роман тем временем купил себе вторую квартиру — для любовницы, как поговаривали. На работе он появлялся всё реже, зато звонил в любое время суток с требованиями то одного, то другого.
Как-то в воскресенье, когда мы с семьёй были в гостях у родителей мужа, он позвонил мне в десять вечера.
— Срочно нужен отчёт по венгерскому контракту. К завтрашнему утру.
— Роман Валерьевич, я не дома, у меня нет доступа к компьютеру...
— Это твои проблемы. Хочешь работать — найди решение.
Я уехала из гостей раньше времени, под недоумевающими взглядами родственников. Всю ночь провела за отчётом. Утром принесла его в офис. Роман даже не взглянул.
— Можешь положить вон туда, — кивнул он на стопку бумаг. — Кстати, передумал. Венграм нужна другая форма отчётности. Переделаешь.
Тогда я впервые за пять лет задумалась: а сколько это может продолжаться?
Ответ пришёл неожиданно.
В понедельник утром Роман собрал нас всех в переговорной. Лицо у него было торжественное.
— Друзья мои, — начал он, и мы насторожились — "друзья" от него звучало особенно зловеще. — У меня прекрасная новость. Наша компания настолько успешна, что я решил её... продать!
Повисла тишина.
— Крупный холдинг предложил очень хорошую цену, — продолжал он, не замечая наших побелевших лиц. — Сделка закроется через месяц. Это большой успех для всех нас!
— А что будет с нами? — хрипло спросил Сергей.
— О, новые владельцы — прогрессивные люди. Возможно, они даже поднимут вам зарплаты, — Роман великодушно улыбнулся. — Правда, сначала они проведут аудит и оптимизацию. Но ничего страшного, главное — хорошо работайте, и всё будет отлично.
Мы поняли: увольнения неизбежны. Новые хозяева приведут своих людей, а мы окажемся на улице. Пять лет работы, терпения, унижений — всё насмарку.
Я впервые почувствовала не страх, а ярость. Чистую, освобождающую ярость.
— Роман Валерьевич, — сказала я спокойно. — А вы знаете, что все документы по венгерскому контракту оформлены на мою электронную подпись? И что без моего сопровождения новые владельцы даже не поймут, где что лежит в базе данных?
Он нахмурился.
— К чему ты ведёшь?
— К тому, что я увольняюсь. Прямо сейчас. Без отработки.
— Ты с ума сошла?
— Наоборот, впервые за годы пришла в себя. И знаете что? Думаю, Женя тоже увольняется. И Сергей. Верно, ребята?
Женя медленно кивнула. Потом поднялся Сергей.
— Вы не можете! — побагровел Роман. — У вас же долги, обязательства!
— Есть, — согласилась я. — Но знаете, что ещё у нас есть? Квалификация. Опыт. Связи с вашими партнёрами, которые привыкли работать именно с нами. И вы что-то забыли: все эти годы мы держали на своих плечах вашу компанию. А теперь держать не будем.
Он попытался нас уговорить, потом угрожать, потом снова уговаривать. Бесполезно. К концу дня мы все — весь отдел — написали заявления об уходе.
Роман был в бешенстве, но поделать ничего не мог. Контракты позволяли нам уйти без отработки.
Через два месяца мы открыли своё дело. Без циничного босса, без унижений, без "золотых оков".
А Роман... Слышала, сделка сорвалась. Без нас он не смог обеспечить полноценную передачу дел, холдинг отказался от покупки. Компания до сих пор работает, но уже не та. Сотрудники меняются каждые полгода.
Иногда терпение — это не мудрость, а просто страх. И только когда теряешь то, за что держался, понимаешь: свобода дороже любых денег.