Завтрак пах корицей. Мама испекла любимые сырники Лизы по случаю ее восемнадцатилетия, которое было неделю назад. Или, как оказалось, по случаю конца света.
— Лизанька, — папа отложил вилку. Звук металла о фарфор прозвучал необычно громко. — Нам нужно… поговорить о твоём происхождении.
Лиза улыбнулась, доедая последний кусочек.
— Опять история, как вы встретились? Пап, я уже знаю её наизусть. Институт, библиотека, он уронил стопку книг…
— Нет, — тихо сказала мама. Её рука легла на руку папы, пальцы сцепились так плотно, что костяшки побелели. — Не об этом. О твоём… появлении у нас.
Воздух в кухне стал густым, как сироп. Солнечный зайчик от хрустальной вазочки на столе замер на стене, будто прислушиваясь.
— Мы всегда хотели тебя, — начала мама, и каждое слово казалось выточенным изо льда. — Больше всего на свете. Но… природа распорядилась иначе. У меня была операция. Я не могла выносить ребёнка. Никогда.
Лиза перестала жевать. Сырник стал безвкусным, как вата.
— Мы рассматривали все варианты, — продолжил папа, глядя куда-то мимо неё, в прошлое. — Очередь на усыновление растягивалась на годы. А мы… мы уже не были молоды. Мы боялись не успеть.
— Не успеть что? — пронеслось в голове у Лизы, но язык не повиновался.
— И тогда нам предложили… особую программу, — голос мамы стал почти шёпотом. Она говорила так, будто разглашала государственную тайну. — Её курировала очень серьёзная частная клиника. Для избранных пар. С безупречной репутацией. И с особыми… условиями.
Папа встал, подошёл к кухонному шкафу, достал оттуда не коробку, а плотный конверт из коричневой бумаги. Он выглядел старым, но не потрёпанным. Его берегли.
— Мы не лгали тебе, Лизонька. Мы просто… ждали подходящего момента, — он положил конверт перед ней, но не отпустил его, придерживая пальцами. — Ты была желанным, выстраданным, запланированным ребёнком. Более запланированным, чем ты можешь представить.
Лиза смотрела на конверт, как на неразорвавшуюся бомбу.
— Что в нём?
— Правда, — выдохнула мама, и по её щеке скатилась слеза. — Которая перестаёт быть конфиденциальной по достижении тобой совершеннолетия. Таковы были правила программы. Мы дали подписку.
«Правила. Программа. Подписка». Слова бились в висках, холодные и чужие.
— Какую программу? Что вы сделали? — её собственный голос прозвучал резко, почти враждебно.
Папа наконец отпустил конверт. Его пальцы оставили на бумаге влажные отпечатки.
— Программа «Полное соответствие». Нам подобрали… идеальную генетическую кандидатуру. Не просто суррогатную мать, Лизонька. Девушку со схожим с нашим интеллектуальным потенциалом, историей здоровья, даже… с внешними данными, которые могли бы гармонировать с нашими ожиданиями. Всё, чтобы минимизировать случайность.
Лиза почувствовала, как её тошнит. От сырников, от корицы, от этих мертвых, расчётливых слов.
— Вы… купили меня у какой-то… специально подобранной женщины? — каждый слог давался с усилием.
— Нет! — воскликнула мама, и в её голосе впервые прорвалась мука. — Мы дали тебе жизнь! Ту самую, которую ты прожила! Мы любим тебя больше всего на свете!
— Но кто она? — прошипела Лиза, хватая конверт. Бумага хрустнула, как кость. — Кто эта женщина, которая родила меня «по специальной программе»? И где она сейчас? Знает ли она обо мне? Хотела ли она меня?
Молчание стало тягучим и липким. Папа опустил голову. Мама смотрела на неё полными ужаса глазами.
— По условиям контракта… — начал папа, запинаясь, — все стороны сохраняют анонимность навсегда. Её данные были засекречены.
— Но этот конверт… — Лиза потрясла его. Внутри что-то глухо стукнуло.
— В нём… наши копии документов. И твоё… биологическое происхождение. В зашифрованном виде. Ключ к коду мы должны были передать тебе в день твоего совершеннолетия. Если… если ты захочешь знать.
Мама вдруг бросилась к ней, упала на колени, обхватив её ноги.
— Не смотри, Лизонька, прошу тебя! Не открывай эту дверь! Мы — твоя семья! Мы — всё, что у тебя есть! Она… она была лишь инкубатором! Понимаешь? Холодным, расчётливым инкубатором, который сделал свою работу и получил оплату! У неё не было к тебе чувств! Никаких!
И вот это слово — «инкубатор» — переломило что-то внутри. Оно было таким жестоким, таким уничижительным по отношению к женщине, которая её выносила, что зажгло в Лизе холодный, ясный гнев.
Она медленно, пальцами, не слушавшимися её, разорвала конверт.
Внутри лежали несколько листов. Договор с грифом «Коммерческая тайна». Медицинские справки. И… маленькая, твёрдая флешка старого образца.
— Ключ? — спросила она ледяным тоном, которого сама в себе не знала.
Папа, не в силах выдержать её взгляд, кивнул в сторону своего кабинета.
— В моём сейфе. Чёрная карточка с цифрами.
Через пять минут она сидела за своим компьютером. Родители застыли в дверном проёме, два силуэта на фоне уютной кухни, которая больше никогда не будет прежней. Флешка, зашифрованный файл, цифры с карточки.
Программа запросила пароль. Она ввела цифры. На экране появился сканированный документ — анкета.
Кандидат № 047. Орлова Анна Сергеевна. Год рождения. Адрес на момент участия в программе.
И — самое шокирующее — текущий адрес для экстренной связи в случае форс-мажора, касающегося здоровья ребёнка.
Город. Улица. Дом. Квартира.
Лиза замерла. Улица была ей знакома. Это был один из самых дорогих районов, в двадцати минутах езды от их дома. «Инкубатор» жил в двадцати минутах от неё всю её жизнь.
Она подняла глаза и встретилась взглядом с матерью. В её глазах читался немой ужас и… вина. Они всегда знали. Они всегда знали, где та женщина. И молчали.
— Я должна увидеть её, — тихо сказала Лиза, отключая компьютер.
— Нет! — крикнула мама, но было уже поздно. Правда, как ржавая шестерня, сдвинулась с места и начала неумолимо вращаться, затягивая их всех в свой механизм. Лиза уже ничего не слышала. Она слышала только адрес, стучащий в висках. И холодную, тихую ярость.
Анна Сергеевна Орлова жила в престижном «зеленом» районе, в доме с витражным стеклом в подъезде. Лиза, стоя у межкомнатной двери под номером 42, вдруг осознала всю абсурдность ситуации: она выросла в двадцати минутах езды на автобусе от этой женщины.
Дверь открыла она. Лиза узнала ее сразу — по высоким скулам, по форме бровей, которые она видела в зеркале каждое утро. Женщина была не просто ухоженной; она была выточенной из холодного мрамора. В дорогом домашнем костюме, с идеальным маникюром.
— Анна Сергеевна Орлова? — голос Лизы прозвучал чужим.
— Да.
— Меня зовут Лиза. Я… я думаю, что я — ваша дочь.
Мгновение — лишь короткая вспышка чего-то в глубине карих глаз, почти идентичных ее собственным. Потом ставни захлопнулись.
— Войди, — сказала Анна, отступая вглубь безупречной гостиной. Не «проходи», не «садись». Войди, как в кабинет.
Лиза говорила, путаясь, про день рождения, про договор, который нашла, про родителей, которые ее любят, но…
Она искала хоть что-то — удивление, сожаление, любопытство, даже гнев.
Анна слушала, стоя у камина, не предлагая сесть. Потом вздохнула, звук был похож на шелест дорогой бумаги.
— Лиза. Так? — Она произнесла ее имя как незнакомое слово, — Ты ошиблась в терминологии. Я не твоя «биологическая мать» в том смысле, который ты вкладываешь. Я — генетический донор и суррогатный носитель. Это была сделка. Четкий, юридический контракт.
— Но почему? — выдохнула Лиза, и в этом «почему» был весь ее разрушенный мир: почему отдали, почему молчали, почему она здесь и сейчас, чужая в этом стерильном пространстве.
Анна посмотрела на нее с холодной, почти научной отстраненностью.
— Мои родители были на грани разорения. Мне было девятнадцать. Твои… приемные родители не могли иметь детей. Они хотели ребенка. У них были средства. Я предоставила услугу. Я родила тебя для них. Точно, ответственно и в срок.
Слово «услуга» повисло в воздухе, колючее и неживое.
— И… и все? Никаких чувств? Никакой связи? — голос Лизы дрогнул, предательски выдавая всю ее боль.
Анна Сергеевна поправила идеально лежащую на столешнице вазу.
— Чувства — нестабильная валюта, Лиза. Они лишь осложняют выполнение условий. Контракт был выполнен сторонами полностью. Твои родители получили ребенка. Я получила возможность оплатить долги семьи и начать свою жизнь. Видишь, — она обвела рукой комнату, этот музей благополучия, — все логично. Все по плану.
Она подошла ближе, и Лиза почувствовала исходящий от нее холод.
— Твои родители — те, кто растил тебя. Кто водил к врачам, слушал твои стихи, боялся за тебя. У них есть монополия на чувства в этой истории. У меня — только факт исполнения договора. И он исчерпан.
— Я просто хотела понять, кто я, — прошептала Лиза, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Ты — Лиза. Дочь своих родителей. Все, что было до твоего рождения — не более чем преамбула к их договору. Теперь, пожалуйста, уходи. И больше не возвращайся. Это не в твоих интересах.
Дверь закрылась за ее спиной с тихим, но окончательным щелчком. Лиза спустилась по лестнице, держась за перила. Солнце било в глаза. Она села на лавочку в чужом дворе и смотрела на свои руки. Те самые руки, форму которых она, наконец, от кого-то унаследовала.
Она думала о теплых, нервных руках мамы, которая учила ее печь блинчики. О смешливом папином подмигивании, когда они вместе смотрели старые комедии. Она думала о контракте. О безупречной логике сделки, которая подарила ей детство, наполненное любовью, взамен на холодную пустоту там, наверху, за витражным стеклом.
В ее голове вдруг сложилась странная, болезненная мозаика. Ее жизнь была построена на фундаменте из чужого долга, чужой безысходности и чужого расчета. Но стены этого дома, каждую комнату, каждый смех и каждую слезу, выстраивали ее мама и папа. Не по контракту. Изо дня в день. Безвозмездно.
Она достала телефон. На экране горели десятки пропущенных от «Мамы» и «Папы». Она набрала номер. Трубку сняли на первой же секунде.
— Мама, — сказала Лиза, и голос ее сорвался. — Я… я еду домой. Мне нужно… просто быть дома.
И пока она шла к автобусной остановке, она поняла одну страшную и освобождающую вещь. План, тот самый, по которому она появилась на свет, был завершен восемнадцать лет назад. А ее настоящая жизнь, со всеми ее трещинами, болью и любовью, начиналась только сейчас. И писать ее предстояло ей самой. Без черновиков. Без контракта. Только чувствами — той самой нестабильной, но единственно настоящей валютой, которая у нее была.