В камеры последних арестантов отвели ближе к ночи. Расмус лично сопровождал старшего брата за решётку, но уже без тени былого торжества, а со смиренным молчанием.
- Эй, - окликнул его Нильс, когда будущий король звякнул ключами в замке. – Спасибо, что выполнил мою просьбу по поводу отдельной камеры. Выдержать совместное заключение вместе с этими болванами было бы выше моих сил.
- Не за что, - махнул рукой Расмус. – Считай это подарком в честь моей грядущей коронации.
- Ты будто ей не рад, - хмыкнул бывший король.
- Ещё несколько часов назад я был уверен, что справлюсь с этой ношей лучше тебя, а сейчас… нет, - честно признался Расмус.
- Сомнение – признак трезвого рассудка. А он тебе, как можешь видеть на примере нашего младшенького, нужен в той же степени, что и горячее сердце, - пожал плечами Нильс.
- Зачем ты спас его? – полюбопытствовал Расмус. – Ты не обязан был…
- Он удивил меня, братец, - старший принц усмехнулся. – Он сделал то, чего никто бы из нас не смог. Знаешь, из него вышел бы отличный король.
- Чёрта с два он останется во дворце, - фыркнул Расмус.
- Твоя правда. Вот что… Береги моё королевство. Мой подход был ошибочным, но не целиком. Не позволь моим трудам пропасть даром, - дал напутствие Нильс, расположившись на тюремной лежанке с тем же величием, что и на троне. – О, и пожелай от меня малышу Гансу успехов!
- Непременно, - улыбнулся Расмус уголком рта. Парадоксально, но он впервые за долгие годы ощутил Нильса своим братом.
***
Цветы порождает земля. Они живут на ясном солнце, пробиваются сквозь любые преграды, будь то твёрдая почва, скалы или отсутствие света. Они кажутся маленькими и беззащитными, ведь жить им отведено так мало. Но именно они – сильнее всех на свете. И цветут они хоть и недолго, но ярко.
Ганс проснулся.
В покоях было душно. Ганс не любил жару, но после этого ненавистного холода даже она была приятной. Он аккуратно выбрался из-под Йенса и Силле – они так и не смогли избавиться от привычки спать втроём после сильных потрясений, да и не то чтобы пытались.
Ганс подошёл к окну и подставил лицо палящим солнечным лучам, зажмурившись. Несмотря на раннее утро, воздух уже гудел от тепла. Однако лёгкий прохладный ветерок всё-таки доносился с реки, а ещё почему-то царапал маленькими коготками нос?
Принц открыл глаза. На носу его сидела знакомая синичка. Ганс только подумал, что черешню они вчера уже съели, пока он рассказывал друзьям о своём детстве, но во дворце никогда ничего не кончается. Так что он с удовольствием накормил незамысловатым завтраком свою гостью.
- Ганс, доброе утро! – громогласно влетел в покои Кай, но тут же схлопотал подушкой от Силле. Та кинула её на удивление метко, даже не проснувшись. – Расмус хотел бы…
- Ты будешь кормить мою синичку, когда я уеду, - заявил ему Ганс.
- Но…
- Нет-нет-нет, даже до отъезда я ничего не хочу слышать о делах во дворце, - помотал головой Ганс. – Хотя, постой. Что решили насчёт тех, у кого ледяные сердца?
Ганс обеспокоенно потирал руки. В нём всегда было столько доброты? Похоже, что так, просто братья не сумели это увидеть.
- Пока их держат под стражей. Каждого ждёт справедливый суд, - сообщил Кай. – Мы также займёмся исследованиями и попробуем найти способ вернуть им сердца. Уже есть доброволец для экспериментов.
- Кто? – изумился Ганс.
- Отто. Сказал, что хочет снова попробовать стать собой, чего бы ему это ни стоило. Ты вдохновил его. Нас всех, - смущённо заметил Кай, и протянул брату расписной шейный платок. Такой, какой он много лет назад потерял в красном лесу.
- Не за что. Позаботься об этих птичках, и мы в расчёте, - ухмыльнулся младший принц, примеряя подарок.
- Ох, и да, - выглянул Кай из-за двери. – Расмус всего-то хотел пригласить вас троих на коронацию завтра утром. И он надеется, что нам обоим найдётся место среди зрителей на вашем представлении.
- Точно! – воскликнул Ганс и запрыгнул на кровать, начиная активно расталкивать друзей. – Нам ещё прорепетировать нужно всё, а то вдруг я всё забыл, я ж умирал вообще!
- Ты не можешь всё забыть, я в своём любимом актёре уверен, - просипел в подушку Йенс.
- А я кто? – жалобно протянула Силле, протирая глаза.
- Любимая актриса, конечно же, - с этими словами Йенс окончательно проснулся.
И началась суматоха. Друзья размялись и распелись прямо в комнате Ганса, после чего со всех ног бросились расставлять заново декорации. Убедившись, что всё в полном порядке, они отправились смотреть выступления других театров. Друзья горячо спорили и обсуждали детали разных постановок, над чем-то хохотали, из-за чего-то плакали. Йенс вообще на каждом спектакле с блокнотиком сидел – выписывал себе заметки.
Время пролетело незаметно, и вот уже им предстояло играть свою историю про красный лес. Самым увлекательным в этом было перевоплощение в разных чудищ, с которыми они сталкивались во время своего приключения в сочельник – в этом им помогали чудесные костюмы, из которых складывались силуэты тролля Улле, Ледяного царя и белого волка.
Ганс был великолепен. Раньше он очень уж хотел понравиться зрителю, из-за чего иногда именно на спектаклях переигрывал и казался немного неестественным. Но теперь он будто расправил крылья и был увлечён процессом и своими партнёрами по сцене, что позволило его таланту раскрыться полностью.
Когда сюжет подошёл к финалу, друзья замерли в ожидании реакции зрителей. А толпа разразилась аплодисментами, даже Расмус с Каем хлопали так, что чуть не отбили ладоши.
Люди, которые не замечали ил ненавидели принца «Ледяное сердце», теперь смотрели на него с восхищением, кричали ему слова поддержки. Ганс видел их радостные лица, ловил взгляды, и попросту не выдержал. Он расплакался, а друзья лишь понимающе переглянулись и похлопали его по спине.
Пока Силле продолжала утешать Ганса, Йенса позвали на обсуждение с жюри его работы. Юный драматург ловко отбивался от неудачных придирок, внимательно слушал дельные советы и наслаждался, получая обратную связь.
- Невероятно, просто невероятно! – тряс ему руку особенно восхищённый критик. У него был смешной рыжий чуб и умопомрачительные клетчатые штаны на подтяжках. Его звали Оскар Диггс, и он был весьма уважаем в театральных кругах. Йенс гордился собой – отец отзывался об этом господине хорошо. – Откуда же вы свалились на наши головы?
- А каким ещё мог быть сын господина Фоттейлера? – хмыкнул придворный учёный из-за плеча критика. Йенс только удивлённо посмотрел на него, но старик ему лукаво подмигнул.
- В самом деле? Что ж, по моему скромному мнению, вы можете превзойти своего отца, - похвалил юношу Оскар. – И у меня есть к вам предложение.
- Я весь внимание, - почтительно склонил голову Йенс.
- В соседнем королевстве живёт принцесса Лизбет. Её бедный отец совсем отчаялся – девушка не смеётся вот уже почти три года. Он созывает артистов со всего мира, но до сих пор никому из них не удалось выдавить из неё даже улыбки. Быть может, это получится у вас? – предположил критик. – Я выпишу вам свою рекомендацию, если захотите попытать счастья.
- Всенепременно. Мы с друзьями только рады новым возможностям и приключениям, - лучезарно улыбнулся Йенс.
А следующее утро началось с коронации. Троицу друзей сопроводили туда едва ли не как национальных героев. Они радостно улюлюкали и аплодировали новому королю громче всех, пусть это и было не совсем прилично.
Расмус принял корону, не только вместе с её блеском, но и с её тяжестью. И высоко поднял голову, знаменуя начало новой эпохи.
А после, когда он спустился к близким, чтобы поговорить, Кай неожиданно для себя его обнял. И ещё большим удивлением для всех стало то, что Расмус наплевал на этикет и обнял брата в ответ.
После были торжественно оглашены результаты фестиваля. Балаганный театр «Красный лес» не занял призовых мест, но зато получил несколько грамот, отмечавших сценические решения, а также удостоился приза зрительских симпатий.
Собственно, забирать его и произносить благодарную речь отправили Ганса. И младший принц точно знал, что будет говорить.
- Добрый вечер! Благодарю достопочтенное жюри и зрителей за то, что они выделили нашу работу, - тут Ганс хитро ухмыльнулся. – Но, с вашего позволения, я скажу вам немного о вас, о себе и о своей вчерашней беде.
- Позавчерашней, - ненавязчиво шепнула Силле, на что друг обернулся и показал ей язык.
- Знаете, я благодарен всем вам. Ведь я бы никогда не стал тем, кто я есть, иначе, - произнёс Ганс, а в глазах его затаилась лукавая улыбка. Принца слушали, затаив дыхание. – Мне всегда приходилось ставить перед собой высокие цели и цепляться за малейшую надежду. И у меня всегда была мечта. Одни рождаются, чтобы носить корону. Я же рождён для сцены – я знаю это каждой частичкой своего существа. Моя мама… Я совсем её не помню, но мне кажется, сейчас она смотрит на меня с небес и улыбается. Потому что сейчас, в эту самую минуту, я чувствую себя вольной птицей. А им нельзя жить в клетке.
И вместе с призом Ганс вдруг прыгнул со сцены в толпу и бросился к фургончику. Друзья мигом просекли его план и последовали за ним.
Правда, Йенс не преминул выбежать на авансцену и крикнуть:
- Театр «Красный лес» гастролирует по всей стране! Следите за листовками! Вскоре в репертуаре появится новая постановка – «Ледяное сердце»! Так что прозвище это, по авторским правам, больше использовать нельзя!
- Вот-вот, и никого вообще не обижайте, а то я вам задам! – Силле воинственно пригрозила всем кулаком, схватила драматурга за плечо, и уже вскоре все они махали руками на прощание, из своего балаганчика.
Самые большие поклонники бежали за ними следом, тётушка Ида даже передала пышный каравай на дорожку. Расмус и Кай махали друзьям руками, а придворный учёный с улыбкой поглаживал свою седую бороду.
Ну, а милая Фру-фру звонко цокала копытами по мостовой, увозя Ганса, Йенса и Силле навстречу новым приключениям.