Полдень. По дворцовому пруду теперь стелилась солнечная дорожка, вместо лунной, как тогда, много лет назад.
Ганс перевёл взгляд на засушенный цветок, что сжимал в руке. Он достал его из книги сказок, той самой, которую получил на шестой день рождения.
Однажды, гуляя по дворцовому парку, он нашёл незабудку. Странно, такие цветы не должны расти здесь, только лилии и крокусы, но никак не что-то настолько простое и незамысловатое… Пять голубых лепестков, а в центре – золотая сердцевина, и в ней чёрненькая точка, будто зрачок.
Он сорвал её из любопытства, желая оставить себе – так понравилась юному принцу незабудка. Плакал ужасно, когда узнал, что этим убил цветок. Придворный учёный пожалел мальчика, сказал, что вернуть растение к жизни уже не выйдет, но можно сохранить таким, какое оно есть – и Ганс заложил его между страниц книги.
- Ваше высочество, - придворный учёный, седовласый старик в длинной мантии, нашёл его.
- Его Величество нуждается в моём присутствии? – задал риторический вопрос Ганс. Всё утро они с королём провели в хлопотах по поводу предстоящего праздника, а теперь должны были заняться делами, связанными с утренним визитом незваных гостей.
- Да, господин, - почтительно склонил голову старик, но принц точно видел в его глазах вопрос.
- Вы что-то ещё хотели?
- Я не вправе совать в это свой нос, ваше высочество, но… Что вы будете делать? – голос учёного дрогнул.
Принц усмехнулся. Холодно и жестоко.
- Приходите на фестиваль. Там будет множество занимательных представлений.
***
Допрос Кая шёл ровно. Его бросили в застенки, как того следовало ожидать – с предателями короны разговор иначе не вели. Он поведал, что работал с Расмусом с самого изгнания старшего брата, что все эти годы изучал, наблюдал и шпионил для него. Однако каких-то существенных сведений помимо этого парнишка не выдал.
- Что думаете, ваше высочество? – полюбопытствовал Нильс, обратившись к замершему молчаливой тенью у стены Гансу.
- Позвольте задать перебежчику пару вопросов, милорд, - получив кивок от короля, принц направился к стоящему в кандалах брату. – Ты знаешь секрет его величества?
- Я так и сказал болванам-близнецам, и не хочу повторять, если вдруг у них забились уши, - ехидно протянул Кай. – А вот на что ты променял своих ненаглядных друзей, братец? Мне эта рыжая гадина из-за тебя чуть ухо не оторвала, между прочим.
- Зря, - пробормотал Ганс, а Нильс сзади усмехнулся. – Ну, и что ты теперь думаешь о сказках?
- Ч-чего? – оторопел Кай. – А это тут причём? Ты детские обиды вспомнил?
- Ваше величество, дальнейший допрос лишь отнимет наше время, - заявил принц, развернувшись к королю.
- Вынужден согласиться. Мальчишку запереть, кормить раз в день, - отдал распоряжения Нильс. – После праздника решим его судьбу.
Кай крепче сжал зубы. Ну, что же он упустил?!
***
- Олухи. Бездари. Ротозеи, - процедил ледяным тоном король, испепеляя взглядом своих ближайших советников – Отто, Августа и Бертрама. Он сидел на троне, а трое братьев преклонили колени. Ганс, как и весь сегодняшний день, верным призраком замер возле его плеча.
- Ваш-ше сиятельство… - робко протянул третий принц, но тут же оцепенел под взглядом короля.
- Для того ли я даровал вам вашу свободу мыслей, чтобы вы так ей распоряжались? Где ты был, Отто? Вертелся у зеркала? – близнецы хихикнули. – А вы двое зря смеётесь. Вас обвёл вокруг пальца мальчишка!
- Этот мальчишка обучался наукам десять…
- Нет, двенадцать…
- Нет, все семнадцать лет своей жизни!
- Довольно, - король поднял вверх руку, и братья тут же замолчали.
- М-мы можем разыскать Расмуса и привести его на ваш суд, мы казним его… - робко предложил Отто.
- Вы должны это сделать до окончания фестиваля, – хмыкнул Нильс. – Иначе я разобью ваши сердца. И отнюдь не фигурально.
- Есть, милорд! Рады стараться, милорд!
С этими словами всех троих как ветром сдуло.
- Позор короны… - пробормотал король, поднимаясь.
- Не понимаю, почему вы ещё не вернули им их сердца, - покачал головой Ганс. – Разве не разумнее было бы потратить ледяной хрусталь на кого-то… более одарённого?
- Эти болваны пока что нужны мне живыми, - уголок его рта изломился в полуулыбке.
- Вот как? Значит, обратить процесс и сохранить жизнь невозможно? – заключил Ганс.
- Да, малыш, - кивнул ему Нильс. – Организм привыкает к холоду. Вставив сердце обратно, можно умереть от теплового удара.
- И точно так же можно умереть в случае, если живое сердце будет повреждено? – изогнул бровь принц.
- Неужели это ты узнал из сказок? Нашему братцу в темнице не помешала бы твоя светлая голова, - король провёл рукой по волосам принца.
- Премного благодарен, ваше величество.
- Однако с чего вдруг ты так заинтересовался? – хитро прищурился Нильс. Уж не думал ли получить своё сердце обратно?
- Даже если бы я мог помыслить об этом, я хочу жить, милорд, - закатил глаза Ганс. – Я думаю об ином. Вокруг вас полно глупцов и предателей, и до сих пор нет наследника. Почему, кстати?
- Женщины – излишне чуткие создания, - поморщился король. – Тяжело найти достойную партию. Одной нужно внимание, другая тратит казну направо и налево.
- Вот, видите! Вам нужен надёжный человек здесь, посвящённый в вашу тайну. Вам нужен преемник, мой король.
- Ты хочешь обучиться у меня? – изумился Нильс.
- Мир станет чище, если у власти будут стоять люди с холодными сердцами, - развёл руками Ганс. – К тому же, теперь мне нет дела до того, что народ говорит, а, значит, нет никаких причин стремиться покинуть отчий дом.
- Хм… - король взглянул на карманные часы. – У нас есть немного времени до праздника. Не желаете ли вы получить свой первый урок, ваше высочество?
Они направились в секретную комнату. Там Нильс достал серебряный нож со странными рунами, золотые кубки, вино и принялся подробно объяснять, что и зачем служит. Ганс слушал внимательно, отвечал на самые заковыристые вопросы, а под конец предложил:
- Ваше величество, а не покажете ли вы мне, как делается надрез? Ну, прямо на мне? Для первого урока будет полезна практика.
- Пожалуй, это можно, - согласился Нильс. Он был доволен своим учеником. – Тебе даже не придётся пить, боли всё равно не почувствуешь.
Ганс расстегнул рубашку, и король сделал аккуратный надрез прямо по свежему шраму. Принц увидел, как слабо поблёскивал в груди его камешек, и как ясно сияло в банке поблизости сердце.
- Спасибо за урок, милорд, - прошептал Ганс, вдруг схватил две банки с сердцами – своим и Нильса – и бросился на балкончик замка прежде, чем король успел что-либо предпринять.
***
Дворцовая площадь кипела. Артисты и зрители уже заполнили её всю, Йенсу и Силле пришлось занять самое невыгодное место – под королевским балконом, с которого их многоуважаемый монарх совсем скоро будет говорить торжественную речь, знаменующую начало празднества. И аристократия их не увидит толком, а все остальные будут с большим интересом созерцать лица дворян, чем их задумки.
Но ребята старались не унывать. Силле залихватски повязала бандану и совсем не жаловалась на ноющий затылок. Юный драматург так быстро, как только мог, переписал постановку под них двоих. А теперь друзья расставляли декорации, натягивали огромный расписной задник с красными деревьями и усиленно не думали о том, кто его разукрашивал.
- Как же так?
- Забудь, Йенс.
- Разве за день можно так поменяться?
- Верно, он всегда таким был.
- Нет! Это моя вина, Силле. Я где-то недоглядел, не подал примера….
- Уж ты-то ни в чём не виноват. Вот что – давай выступим лучше всех и утрём ему нос!
- Тогда он вернётся? – слабо улыбнулся Йенс. Силле не ответила, но ей самой очень хотелось в это верить.
И тут толпа пришла в возбуждение. Послышались взволнованные охи и ахи, и друзья чуть отбежали и посмотрели наверх, думая, что это король вышел с церемониальной речью.
Но нет. На балкончике они увидели своего принца, замершего с двумя банками с чем-то алым в руках. Одна банка сияла ярче солнца. Вслед за Гансом на балкон вылетел Нильс, и таким злым жители Турмерика, кажется, никогда не видели своего короля.
- Не подходи ко мне, - сказал Ганс, запрыгивая на перила. Он опасно свесил ту банку, что не светилась. Кто-то в толпе разглядел её содержимое, и упал в обморок. – Иначе уже я разобью тебе сердце.
Нильс зарычал, но и только.
- Дорогие горожане и гости столицы! Я не хотел бы отвлекать вас от праздника, но дело моё не терпит отлагательств. На всякий случай, представлюсь. Я – сбежавший принц Ганс. Недавно я вернулся в Турмерик по просьбе моих друзей, однако был схвачен и доставлен во дворец, где узнал страшный секрет – король ваш спутался с тёмной магией, а вся верхушка власти лишена сердец.
- Ну, это-то давно известно, «Ледяное сердце»! - выкрикнул чей-то грубый бас.
- Забавно, - ухмыльнулся Ганс. – всё моё детство было испоганено этим прозвищем. Признаю, я вёл себя неподобающе, зато тогда в груди моей билось горячее живое сердце, а теперь…
И принц распахнул рубашку. На груди у него слева сияла дыра, в которой отчётливо виднелся странный льдистый камень. По площади пронеслась новая волна удивлённых вздохов и возгласов.
- За тронной залой скрыта комната, в которой бьются сердца почти всех знатных людей королевства. Не позволите же вы собой управлять тем, у кого камни вместо сердец? Вы попортили мне много крови, господа, но эту ледяную дрянь я ненавижу больше вас. Быть может, я жил плохо, но я жил собой, и умереть хочу собой же, - Ганс, не глядя, кинул банку с сердцем Нильса назад, отвлекая короля, а своё достал. Оно искрилось, мерцало и переливалось жизнью. Оно было прекрасно.
Принц, не раздумывая, вырвал из груди проклятый камень и вернул сердце на своё законное место.
- Зачем? – прошептал Нильс одними губами. Король прижимал к себе чудом спасённое собственное сердце. Ганс повернулся к нему. Последние лучи уходящего солнца высветили его волосы, подобно короне, глаза блеснули золотом.
- Я нашёл заветный клад, - рассмеялся Ганс и рухнул вниз.