– Ты серьёзно? – Сергей подошёл ближе, снова открыл холодильник, словно надеялся, что за минуту там что-то появилось. – Вчера же всё было нормально. Ты же сама ходила в магазин.
– Это было позавчера, – вздохнула Олеся, садясь за стол. Руки её лежали спокойно на столешнице, но пальцы слегка дрожали. – А сегодня я пришла с работы, открыла холодильник и поняла, что готовить не из чего. Совсем не из чего.
Сергей нахмурился, достал из кармана новый телефон – тот самый, о котором мечтал последние месяцы. Экран ярко светился, когда он включил его, чтобы посмотреть время. Он не заметил, как взгляд Олеси задержался на этом телефоне чуть дольше обычного.
– Ну и что? – он пожал плечами, убирая гаджет обратно. – Завтра сходим, купим продукты. Я же зарплату получил, всё нормально.
Олеся глубоко вздохнула. Она не хотела начинать этот разговор именно сегодня, когда он уставший, когда сама едва держится на ногах после смены в больнице. Но слова уже вырвались, и отступать было поздно.
– Серьёз, ты не понимаешь? – она посмотрела на него прямо. – Зарплату ты получил, да. И сразу половину раздал. Другу на машину, сестре на ремонт, маме на лекарства... Я не против помогать, ты знаешь. Но когда это происходит каждый месяц, а потом мы сидим без еды – это уже слишком.
Сергей сел напротив, опустив голову. Он всегда был таким – открытым, щедрым, готовым прийти на помощь любому, кто попросит. Друзья любили его за это, родственники звонили именно ему, когда нужны были деньги. А он не умел отказывать. Никогда не умел.
– Они же близкие люди, Олесь, – тихо сказал он. – Как я мог не помочь? У Андрея машина сломалась, он без неё на работу не доедет. У Лены крыша потекла, мама опять в аптеку побежала...
– А мы? – Олеся говорила спокойно, но в голосе чувствовалась боль. – Мы тоже близкие люди. Мы с тобой десять лет вместе. Ипотека, коммуналка, продукты, Сашина секция по футболу... Всё это на мне. Я считаю каждую копейку, чтобы до зарплаты дотянуть, а ты... ты просто берёшь и отдаёшь.
Он поднял глаза. В них было искреннее удивление.
– Я думал, мы вместе справляемся. Ты же никогда не жаловалась.
– Потому что не хотела тебя расстраивать, – она отвела взгляд в окно, где уже темнело. – Думала, ты сам заметишь. Но ты не замечаешь. Ты видишь только тех, кто просит. А дома... дома мы как будто на втором плане.
Повисла тишина. Сергей смотрел на стол, на свои руки, на новый телефон, который лежал рядом. Он купил его сегодня, не удержался – скидка была хорошая, модель новая, давно хотел. Подумал: заработаю ещё, ничего страшного.
– Прости, – наконец сказал он. – Я не думал, что всё так серьёзно.
Олеся встала, подошла к шкафу, достала папку с документами. Положила её на стол и открыла. Там были счета – за свет, за газ, за интернет, за ипотеку. Некоторые уже с красными отметками о просрочке.
– Вот, посмотри, – она подвинула папку к нему. – Это то, что я оплачивала из своих. Из тех денег, которые откладывала на продукты, на одежду Саше, на что угодно. А теперь... теперь даже на хлеб не хватает.
Сергей взял бумаги, пролистал. Лицо его медленно менялось – от недоумения к растерянности, потом к чему-то похожему на стыд. Он видел эти счета раньше, но всегда думал: Олеся разберётся, она лучше в этом понимает. А сам просто переводил деньги туда, куда просили.
– Я.. я не знал, – прошептал он. – Правда не знал.
– Теперь знаешь, – Олеся села обратно. Голос её был усталым, но твёрдым. – И я больше не хочу так жить. Не хочу каждый месяц гадать, хватит ли до следующей зарплаты. Не хочу объяснять Саше, почему нельзя купить новые кроссовки, когда папа только что подарил кому-то огромную сумму.
Сергей молчал. Он смотрел на счета, на пустой холодильник, на жену, которая сидела напротив – такую знакомую и в то же время вдруг чужую. Десять лет вместе, сын, общий дом, общие мечты... И вдруг он понял, что где-то по дороге потерял что-то важное.
– Что ты хочешь, чтобы я сделал? – спросил он тихо.
Олеся посмотрела на него долго, словно взвешивая слова.
– Хочу, чтобы ты начал думать не только о других, но и о нас. О нашей семье. О том, что мы тоже нуждаемся. И что помогать можно по-разному – не всегда деньгами.
Он кивнул, но в глазах всё ещё было сомнение. Он привык жить так – щедро, открыто, не считая. Привык, что Олеся всегда рядом, всегда справится. А теперь вдруг оказалось, что она тоже может устать.
Вечер прошёл тихо. Саша, их девятилетний сын, пришёл из школы, сделал уроки, поужинал тем, что нашлось – йогуртом и хлебом с маслом. Он не жаловался, просто спросил:
– Мам, а завтра будет мясо?
Олеся улыбнулась, погладила его по голове.
– Будет, солнышко. Обязательно будет.
А потом, когда сын уснул, она сидела на кухне одна, глядя в окно. Сергей ушёл в комнату, сказал, что полежит. Она знала – он думает. Может, впервые за долгое время действительно думает.
На следующий день всё началось как обычно. Сергей ушёл на работу, Олеся отвела Сашу в школу, потом сама поехала в больницу. Но вечером, когда она вернулась, дома пахло жареной картошкой. Сергей стоял у плиты, неловко помешивая сковородку.
– Решил сам приготовить, – сказал он, чуть смущённо улыбаясь. – Продукты купил по дороге. Немного, но на пару дней хватит.
Олеся посмотрела на стол – там были пакеты из магазина: хлеб, молоко, мясо, овощи. Ничего лишнего, но всё необходимое.
– Спасибо, – тихо сказала она.
Они ужинали втроём, Саша рассказывал про школу, про футбол, про то, как забил гол на перемене. Сергей слушал, улыбался, но Олеся видела – он всё ещё думает о вчерашнем разговоре.
После ужина, когда сын опять уснул, Сергей подошёл к ней на кухне.
– Олесь, – начал он осторожно, – я тут посчитал. У меня ещё осталось от зарплаты. Давай завтра сядем вместе, посмотрим все счета, составим план. Я хочу... хочу научиться.
Она посмотрела на него с удивлением. Он никогда раньше не предлагал такого. Всегда говорил: ты лучше считаешь, ты и веди бюджет.
– Хорошо, – кивнула она. – Давай попробуем.
Он улыбнулся, обнял её. И в этот момент ей показалось, что что-то может измениться. Может быть.
Но через неделю всё повторилось. Звонила его сестра Лена – плакала в трубку, говорила, что ремонт затянулся, что денег не хватает, что дети без зимней одежды останутся. Сергей слушал, хмурился, потом сказал:
– Конечно, помогу. Сколько нужно?
Олеся услышала это случайно, проходя мимо. Она остановилась в коридоре, чувствуя, как внутри всё холодеет. Он опять. Опять готов отдать последнее.
Она вошла в комнату.
– Сергей, – тихо сказала она. – Мы же договорились.
Он обернулся, телефон ещё был у уха.
– Олесь, подожди, – он прикрыл микрофон рукой. – Это Лена. У неё правда проблемы.
– У всех проблемы, – ответила она. – И у нас тоже.
Он смотрел на неё, потом на телефон, потом снова на неё. И в этот момент Олеся поняла – он ещё не готов. Ещё не понял до конца.
Она вышла из комнаты, закрыла дверь. А потом достала из шкафа свою старую тетрадь, где вела семейный бюджет. Открыла новую страницу и начала писать. Одна. Потому что, похоже, по-другому не получится.
Прошёл ещё месяц. Сергей старался – правда старался. Не покупал ничего лишнего, даже телефон новый отложил в ящик, говорил: потом, когда разберёмся. Переводил деньги только на самое необходимое – ипотеку, коммуналку, продукты. Олеся видела это и тихо радовалась. Может, всё-таки получится.
Но потом позвонил его друг Андрей. Тот самый, которому он помогал с машиной. Теперь у Андрея опять проблемы – бизнес не пошёл, кредиты, семья на грани. И опять Сергей слушал, хмурился, кивал.
Олеся вошла в кухню в тот момент, когда он уже набирал сумму в банковском приложении.
– Не надо, – тихо сказала она.
Он замер.
– Олесь, он правда в беде.
– А мы? – она подошла ближе. – Мы тоже в беде, если ты сейчас это сделаешь. У нас Саше скоро день рождения. Мы хотели подарить ему новый велосипед – он так просил. А если ты сейчас отдашь эти деньги...
Сергей смотрел на экран телефона, на сумму, которую уже ввёл. Потом медленно нажал «отмена».
– Ты права, – сказал он. – Прости.
В тот вечер они долго разговаривали. Олеся показала ему свою тетрадь – все записи, все расчёты, все планы. Он смотрел, молчал, потом спросил:
– Почему ты раньше не показывала?
– Потому что думала, тебе не интересно, – честно ответила она. – Думала, ты доверяешь мне.
– Я доверял, – кивнул он. – Но теперь понимаю – доверять и участвовать – разные вещи.
Они сидели за столом до поздней ночи, считали, планировали, спорили. И в какой-то момент Олеся почувствовала – он действительно хочет измениться. Не ради неё даже, а ради себя. Ради их семьи.
Но настоящая проверка пришла позже. Когда мама Сергея позвонила и сказала, что ей срочно нужны деньги на операцию. Не большую, но нужную. И что других вариантов нет.
Сергей положил трубку и долго сидел молча.
– Сколько? – спросила Олеся.
Он назвал сумму.
– Мы можем взять из сбережений, – тихо сказала она. – Тех, что на отпуск откладывали. Но тогда отпуска не будет.
Он посмотрел на неё.
– А если не дать?
– Тогда мама будет ждать очереди по полису. Может, месяц, может, два.
Он молчал. Потом встал, подошёл к окну.
– Я не знаю, что делать, – признался он.
Олеся подошла, обняла его сзади.
– Давай решим вместе.
И они решили. Вместе. Отдали часть сбережений, но не всё. Остальное мама должна была подождать. Сергей сам позвонил ей, сам объяснил. И впервые в жизни сказал «нет» – не полностью, но частично.
После этого звонка он долго сидел на кухне, глядя в одну точку.
– Тяжело, – сказал он. – Очень тяжело.
– Знаю, – Олеся села рядом. – Но ты сделал правильно.
Он кивнул. И в этот момент она поняла – теперь уже точно всё изменится.
Но до полного понимания было ещё далеко. Потому что через пару дней случилось то, чего Олеся никак не ожидала...
– Сергей, – Олеся вошла в кухню и остановилась у двери, – можно тебя на минуту?
Он оторвался от телефона, поднял глаза. Лицо его было напряжённым, брови сдвинуты. Она сразу поняла – что-то случилось.
– Что? – он положил телефон экраном вниз.
– Звонила твоя мама, – тихо сказала Олеся. – Сказала, что ты обещал ей деньги на лекарства. Те самые, которые мы отложили на Сашин велосипед.
Сергей отвёл взгляд. Он сидел за столом, перед ним стояла кружка с остывшим чаем. В кухне пахло ужином – простым, но домашним: гречка с котлетами, которые Олеся приготовила утром, чтобы хватило на два дня.
– Она плакала, Олесь, – голос его был глухим. – Говорит, давление скачет, таблетки старые закончились, новые дорогие. Я.. я не смог отказать.
Олеся медленно подошла, села напротив. Руки её лежали на столе спокойно, но внутри всё сжалось. Она так надеялась. Так верила, что в этот раз всё будет иначе.
– Сколько? – спросила она.
– Пятнадцать тысяч, – он не смотрел на неё. – Я уже перевёл.
Пятнадцать тысяч. Ровно та сумма, которую они с таким трудом откладывали последние месяцы. Саша каждый вечер смотрел на картинку велосипеда в телефоне, показывал друзьям, рассказывал, какой он будет – синий, с широкими колёсами, чтобы по лесу ездить.
– Понятно, – Олеся встала, подошла к холодильнику, открыла его. Там было полно – она вчера специально ходила в магазин, чтобы всё было как надо. Мясо, овощи, молоко, йогурты для Саши. Всё по списку, который они вместе составили.
Она закрыла дверцу и повернулась.
– Посмотри, – сказала она спокойно. – Посмотри в холодильник.
Сергей поднял глаза, нахмурился.
– Зачем?
– Просто посмотри.
Он встал, подошёл, открыл. Постоял секунду, потом закрыл.
– И что?
– А теперь посмотри вот сюда, – Олеся достала из ящика стола папку, ту самую, где хранила все счета. Открыла, положила перед ним. Там были квитанции – за свет, за газ, за интернет. И одна новая, которую она сегодня получила по почте: предупреждение о просрочке по ипотеке. Уже второй месяц.
Сергей взял бумагу, прочитал. Лицо его побледнело.
– Как... мы же платили?
– Платили, – кивнула она. – В прошлом месяце. А в этом... в этом ты помог Андрею с кредитом. Помнишь? Двадцать тысяч. Сказал, что вернёт скоро.
Он молчал. Потом сел обратно, опустил голову на руки.
– Я не думал, что так получится.
– Ты никогда не думаешь, – тихо сказала Олеся. – Ты просто делаешь. А потом мы с Сашей остаёмся без велосипеда, без отпуска, без нормальной еды в конце месяца.
В кухню заглянул Саша – в пижаме, с растрёпанными волосами.
– Мам, а можно завтра мороженого? У Петьки день рождения, все будут с мороженым.
Олеся улыбнулась ему – той улыбкой, которую он знал с детства.
– Конечно, солнышко. Обязательно будет.
Саша ушёл довольный. А Олеся осталась стоять у стола.
Сергей поднял голову.
– Я всё исправлю, – сказал он. – Обещаю. Поговорю с Андреем, попрошу вернуть хотя бы часть. И с мамой... скажу, что пока не могу.
– Не надо говорить, – Олеся покачала головой. – Надо делать. Иначе ничего не изменится.
Он кивнул. Но в глазах его всё ещё было то самое – вина, растерянность, желание всё исправить одним махом.
На следующий день Олеся пришла с работы раньше. В квартире было тихо. Сергей ещё не вернулся. Она зашла на кухню, открыла холодильник – всё на месте. Потом прошла в комнату, достала из шкафа свою сумку. Начала складывать вещи – не много, только необходимое. Для себя и для Саши.
Она не плакала. Просто делала то, что должна была сделать давно.
Когда Сергей пришёл, она сидела за столом с чашкой чая. Перед ней лежала открытая тетрадь с бюджетом – все записи, все расчёты, все планы на ближайшие месяцы.
– Олесь? – он остановился в дверях, увидев сумку в коридоре.
– Сядь, – тихо сказала она.
Он сел.
– Я ухожу, – сказала она спокойно. – На время. С Сашей поедем к моей маме. На неделю, может, на две. Мне нужно... нам нужно передышка.
Сергей смотрел на неё, не веря.
– Как уходим? Почему?
– Потому что я устала, Сергей. Устала быть той, кто всегда считает, всегда экономит, всегда объясняет ребёнку, почему нельзя. Устала смотреть, как ты помогаешь всем, кроме нас.
– Но я же стараюсь...
– Стараешься, – кивнула она. – Вижу. Но этого мало. Нужно не стараться – нужно изменить. По-настоящему.
Он молчал. Потом встал, подошёл к окну.
– И что теперь?
– Теперь ты останешься один, – сказала Олеся. – С пустым холодильником не останешься – я всё купила на неделю вперёд. Со счетами разберёшься сам. С мамой, с Андреем, с Леной – сам. И подумаешь. По-настоящему подумаешь, что для тебя важнее.
– Ты хочешь развода? – голос его дрогнул.
– Нет, – она покачала головой. – Хочу, чтобы ты понял. Понял без меня рядом. Потому что пока я здесь – ты знаешь, что я всегда справлюсь. А я больше не хочу справляться одна.
Сергей повернулся к ней. В глазах его стояли слёзы – впервые за много лет она видела его таким.
– Я люблю тебя, Олесь. И Сашу. Вы – самое важное.
– Тогда докажи, – тихо сказала она. – Не словами. Делами.
Вечером она собрала Сашу. Мальчик не понимал до конца, но чувствовал – что-то не так.
– А папа с нами не поедет? – спросил он в машине.
– Папе нужно побыть одному, – ответила Олеся. – Чтобы подумать.
– О нас?
– Да, солнышко. О нас.
Они уехали. А Сергей остался в пустой квартире. Он ходил из комнаты в комнату, открывал холодильник, смотрел на полные полки – и чувствовал, как внутри всё пустеет.
На следующий день он не пошёл на работу. Взял отгул. Сел за стол с той самой тетрадью. Открыл банковское приложение. Посмотрел остаток на счёте. Потом открыл сообщения – там были просьбы: от мамы, от сестры, от друга.
Он долго сидел. Потом начал писать ответы. Один за одним.
Маме: «Мам, прости, сейчас не могу. Сама видишь, как у нас дела».
Сестре: «Лен, я уже помогал в прошлом месяце. Больше не получается».
Андрею: «Верни хотя бы часть, пожалуйста. У меня правда туго».
Ответы приходили быстро – с удивлением, с обидой, с непониманием. Но он не отступал.
Вечером он пошёл в магазин. Купил продукты – по списку, который Олеся оставила. Потом оплатил все счета – даже те, что с просрочкой. Заплатил штраф. Остаток перевёл на сбережения – те самые, что на велосипед.
Потом сел и написал Олесе сообщение:
«Я всё понял. Правда понял. Можно приехать к вам в выходные? С Сашей повидаться. И с тобой поговорить».
Она ответила не сразу. Через час.
«Приезжай. Но не с пустыми руками. Привези доказательства».
Он улыбнулся сквозь слёзы. Понял, что она имеет в виду.
Всю неделю он жил один. Готовил сам, убирал, считал каждую копейку. Звонил маме – не для того, чтобы дать денег, а просто поговорить. Ходил на работу, но вечером возвращался домой – в тишину, в пустоту.
И думал. Много думал.
В пятницу он взял выходной. Пошёл в банк, открыл отдельный счёт – для семьи. Перевёл туда всё, что осталось. Потом зашёл в спортивный магазин. Посмотрел велосипеды. Выбрал тот самый – синий, с широкими колёсами.
Но не купил. Пока не купил. Решил – сначала поговорить.
В субботу он поехал к теще. С собой взял продукты, цветы, и распечатки – выписки со счёта, оплаченные квитанции, план бюджета на следующий месяц.
Олеся встретила его на пороге. Саша бросился обнимать – радостный, счастливый.
А она смотрела спокойно. Ждала.
– Можно войти? – спросил он.
– Заходи, – кивнула она.
Они сели на кухне. Саша убежал играть во двор с бабушкой.
Сергей положил на стол папку.
– Вот, – сказал он. – Всё, что ты просила. Доказательства.
Олеся открыла, посмотрела. Долго молчала.
– И что дальше? – наконец спросила она.
– Дальше я хочу вернуться, – тихо сказал он. – Но только если ты позволишь. И если мы будем вместе. Не ты одна – мы вдвоём.
Она посмотрела на него долго. В глазах её было всё – усталость, надежда, любовь.
– А если опять кто-то попросит?
– Скажу нет, – твёрдо ответил он. – Или мы решим вместе. Но сначала – наша семья.
Олеся встала, подошла к окну. Постояла. Потом повернулась.
– Велосипед купил?
– Нет ещё, – он улыбнулся. – Хотел с тобой вместе.
Она кивнула. И в этот момент он понял – это не конец. Это начало.
Но до полного счастья было ещё далеко. Потому что через неделю случилось то, что поставило всё под угрозу...
Через неделю после того, как Олеся с Сашей вернулись домой, в их жизни вроде бы всё наладилось. Сергей действительно изменился – это было видно по мелочам. Он сам ходил в магазин, сам проверял счета, сам звонил маме и сестре, чтобы просто поговорить, а не переводить деньги. Даже новый телефон, который так и лежал в коробке, он вернул в магазин – сказал, что пока не время.
Олеся наблюдала за ним тихо, не торопила, не хвалила слишком громко. Она знала: такие перемены не бывают мгновенными. Но в глубине души уже теплилась надежда – настоящая, осторожная.
А потом случилось то, что могло всё разрушить.
В пятницу вечером Сергей пришёл с работы позже обычного. Лицо его было бледным, глаза красными – видно, что плакал или едва сдерживался. Он молча снял куртку, прошёл на кухню, сел за стол.
Олеся как раз мыла посуду после ужина. Саша уже спал.
– Что случилось? – она вытерла руки, подошла ближе.
Сергей долго молчал. Потом достал из кармана телефон, открыл банковское приложение, показал экран.
– Посмотри.
Там была выписка: минус сорок тысяч. Большой перевод – на имя Андрея.
Олеся почувствовала, как ноги подкашиваются. Она села напротив.
– Расскажи.
– Он пришёл ко мне на работу, – голос Сергея был тихим, надломленным. – Андрей. Сказал, что если я не помогу сейчас, то его семья окажется на улице. Что банк забирает квартиру, что дети... Он плакал, Олесь. Настоящими слезами. Говорил, что больше никому не может обратиться. Что я – единственный, кто всегда выручал.
Олеся молчала. Она смотрела на него и видела – он сломлен. Не оправдывается, не защищается. Просто рассказывает.
– И ты перевёл?
– Да, – он кивнул. – Всё, что было на семейном счёте. Сказал себе: это последний раз. Больше никогда.
– А если бы не последний? – тихо спросила она.
Сергей поднял глаза. В них была такая боль, что у Олеси защемило сердце.
– Я понял, – сказал он. – Только когда нажал «перевести». Понял, что опять сделал то же самое. Что опять поставил чужие проблемы выше наших. И что теперь... теперь у нас ничего не осталось. Ни на велосипед, ни на отпуск, ни даже на нормальные продукты до зарплаты.
Он опустил голову на руки.
– Я идиот, Олесь. Полный идиот.
Она молчала долго. Потом встала, подошла к шкафу, достала ту самую тетрадь. Открыла последнюю страницу – там был их план, аккуратные столбики цифр, пометки карандашом.
– Вот, – сказала она, положив тетрадь перед ним. – Это то, что мы строили вместе. Месяц за месяцем.
Сергей смотрел на записи, и по щеке его скатилась слеза.
– Прости меня, – прошептал он. – Я не знаю, как исправить.
Олеся села рядом, взяла его за руку.
– Исправишь, – тихо сказала она. – Но не один.
На следующий день они сели вместе – втроём, даже Сашу позвали. Разложили на столе все бумаги: счета, выписки, планы. Саша сидел тихо, чувствуя, что происходит что-то важное.
– Сынок, – сказала Олеся, – папа совершил ошибку. Большую. И теперь нам нужно решить, как жить дальше.
Саша посмотрел на отца.
– Пап, ты опять дяде Андрею деньги дал?
Сергей кивнул, не в силах говорить.
– А велосипед? – спросил мальчик тихо.
– Велосипеда пока не будет, – честно ответила Олеся. – Но будет что-то другое. Важнее.
Они говорили долго. Сергей рассказал всё – как пришёл Андрей, как давил на жалость, как он сам не смог отказать. Олеся не перебивала. Просто слушала.
А потом сказала:
– С этого дня всё меняется. По-настоящему.
Они составили новые правила. Простые, но жёсткие.
Первое: никакой помощи деньгами без общего решения. Никому. Даже маме, даже сестре.
Второе: отдельный счёт для семьи – и туда идёт всё, кроме фиксированных трат.
Третье: Сергей сам поговорит с Андреем. Скажет, что это был последний раз. И попросит вернуть хотя бы часть – по частям, но вернуть.
Четвёртое: они вместе пойдут в банк, поговорят об ипотеке, о возможной реструктуризации. Потому что скрывать проблемы больше нельзя.
Сергей слушал и кивал. А потом добавил своё:
– И я продам машину.
Олеся посмотрела на него с удивлением.
– Зачем?
– Потому что она мне не нужна так сильно, как нам – спокойствие. Продам, закроем минус, начнём с нуля. Чистого нуля.
Она хотела возразить – машина была его мечтой, он копил на неё годами. Но увидела в его глазах решимость и промолчала.
Через месяц машина была продана. Деньги пошли на долги – часть Андрею вернули вынужденно, но остальное закрыли свои дыры. Андрей звонил, просил ещё, но Сергей твёрдо сказал: нет. И больше не звонил.
Мама Сергея сначала обиделась – как же так, сын отказывает родной матери. Но потом, когда он приехал и всё объяснил, сидя за чаем на её кухне, – заплакала. Не от обиды, а от понимания.
– Я и не знала, что вам так тяжело, – сказала она. – Думала, вы справляетесь.
– Мы справляемся, мама, – ответил Сергей. – Но теперь по-другому.
Сестра Лена тоже сначала дулась. А потом сама нашла подработку – и гордилась этим.
А Сергей... Сергей изменился по-настоящему. Он сам составлял списки покупок, сам считал каждую копейку, сам радовался, когда в конце месяца оставалось хоть что-то на сбережения. И каждый вечер, укладывая Сашу спать, рассказывал ему не сказки, а истории – как важно заботиться о своей семье в первую очередь.
Велосипед они купили только через год. Не новый, не самый дорогой – с рук, но в хорошем состоянии. Синий, с широкими колёсами. Саша был счастлив до слёз.
А в тот вечер, когда они вернулись с прогулки – все трое, уставшие, но довольные, – Олеся посмотрела на Сергея и тихо сказала:
– Спасибо.
– За что? – он улыбнулся.
– За то, что понял. Наконец понял.
Он обнял её, и Саша влез между ними – как всегда.
И в этот момент Олеся почувствовала: всё. Теперь точно всё будет хорошо.
Не идеально – жизнь редко бывает идеальной. Иногда мама Сергея всё ещё намекала, иногда Андрей писал сообщения с просьбами. Но теперь они решали вместе. Всегда вместе.
И в их доме снова пахло ужином, звучал смех, и в холодильнике всегда было что-то вкусное – не потому, что денег много, а потому, что они наконец научились ценить то, что имеют. Самое важное – друг друга.
Рекомендуем: