– Ну, красота же, Нин? Ты посмотри, какой воздух! Хоть ложкой ешь. А тишина… Никаких тебе машин, никакой суеты. Вот тут гамак повесим, тут мангал поставим. Будем жить как баре. Ты же всегда мечтала о своих огурчиках, о клубнике прямо с грядки.
Нина стояла посреди заросшего бурьяном участка, скептически оглядывая покосившийся домик и «джунгли» из крапивы в человеческий рост. Борис, ее муж, сиял, словно начищенный самовар. Он только что подписал документы, и теперь эти шесть соток в садовом товариществе «Рассвет» официально принадлежали им. Нина действительно когда-то, лет десять назад, обмолвилась, что неплохо бы иметь свой уголок на природе. Но в ее мечтах это был аккуратный домик с газоном и шезлонгом, а не поле битвы за урожай, требующее немедленного вмешательства тяжелой артиллерии.
– Борь, тут работы непочатый край, – вздохнула она, отмахиваясь от назойливого комара. – Трава по пояс, дом красить надо, крыльцо гнилое. Какие баре? Тут пахать надо, как проклятым.
– Ой, да ладно тебе сгущать! – муж махнул рукой, обнимая ее за плечи. – Глаза боятся, а руки делают. Мы же вдвоем. Я мужскую работу на себя возьму: стройка, копка, тяжести. А ты так, по-женски: цветочки, зеленушка, уют. Мы сюда отдыхать ездить будем, шашлычки жарить, друзей звать. Это же дача, а не каторга.
Эти слова – «я мужскую работу на себя возьму» – прозвучали тогда как музыка. Нина поверила. Она, городская жительница до мозга костей, вдруг действительно загорелась идеей превратить этот запущенный кусок земли в райский сад. Ей представилось, как они вечерами пьют чай на веранде, как Борис, мужественный и сильный, вскапывает землю, а она лишь бросает семена и собирает урожай.
Первый месяц прошел в энтузиазме. Они приезжали каждые выходные, вычищали мусор, жгли старые ветки. Борис действительно починил крыльцо, правда, на это ушло три недели, потому что большую часть времени он проводил в строительном магазине или в беседах с соседом Петровичем через забор. Но Нина не роптала. Она с остервенением выдирала корни одуванчиков, формировала грядки, сажала рассаду, которую ей всучила сердобольная свекровь.
Проблемы начались в середине июня, когда жара накрыла регион плотным одеялом, а сорняки поперли с такой скоростью, будто их удобряли радиацией.
В пятницу вечером они, как обычно, загрузили полную машину продуктов и выдвинулись на дачу. Пробка на выезде из города была адской, ехали три часа вместо положенного часа. Когда добрались, сил осталось только разгрузить сумки и упасть спать.
Утро субботы началось рано. Солнце уже палило нещадно. Нина проснулась от пения птиц и чувства тревоги: огурцы надо полить, помидоры пасынковать, а грядку с морковью она не полола уже две недели, и там, наверное, уже лес. Она быстро встала, натянула старые шорты и футболку, повязала косынку.
Борис сладко спал. Нина решила его не будить – пусть отоспится после рабочей недели, все-таки он за рулем был. Она тихонько вышла на крыльцо.
К полудню спина у Нины гудела так, словно по ней проехал каток. Она успела прополоть две грядки, полить весь огород, таская тяжелые лейки (шланг Борис обещал починить еще в мае, но «руки не доходили»), и собрать ведро клубники. Пот заливал глаза, руки были черными от земли, несмотря на перчатки.
На крыльцо вышел Борис. В шортах, с голым торсом, потягиваясь и щурясь на солнце. В руке он держал чашку кофе.
– О, труженица ты моя! – весело крикнул он. – А я смотрю – тебя нет. Думаю, дай выйду, проверю. Как там наши угодья?
– Борь, – Нина разогнулась, держась за поясницу. – Шланг. Ты обещал сделать шланг. Я уже рук не чувствую, двадцать ведер перетаскала.
– Сделаю, сделаю, – отмахнулся он, делая глоток. – Ну чего ты с утра пораньше завелась? Выходной же. Сейчас кофе допью, позавтракаем нормально, яичницу пожарь, а? А потом я посмотрю твой шланг. Только сначала надо мангал почистить, Вадик звонил, они с Ленкой к вечеру заскочить обещали.
Нина замерла.
– Какой Вадик? Какие гости, Борь? У нас трава не кошена, в доме бардак, я устала как собака. Кто готовить будет? Кто убирать?
– Ну, Нин, ты чего? Люди заехать хотят, сто лет не виделись. Ты быстренько салатик настрогаешь, картошечки молодой отваришь – своей же, кстати! А я мясом займусь. Это же святое – гостей встретить.
Весь день прошел как в тумане. Пока Борис «готовился к шашлыку» (то есть ездил за углем и пивом, а потом долго разжигал огонь, попивая пенное), Нина мыла, резала, варила, а в перерывах бегала в огород, потому что вспомнила, что не закрыла парник. Когда приехали гости, она была похожа на выжатый лимон.
Вадик и Лена, свежие, нарядные, восхищались природой.
– Ой, Нинка, как у вас тут классно! – щебетала Лена, прогуливаясь по дорожкам на каблучках. – И клубничка своя! Можно я попробую? Ммм, сладкая! А чего ты такая смурная? Устала? Да ладно, на свежем воздухе усталость приятная. Это же не в офисе сидеть.
Борис гордо демонстрировал свои «владения».
– Да, мы тут пашем понемногу. Вот, баньку планирую ставить. Огурцы у нас в этом году – во! Нина ими занимается, у нее рука легкая. А я так, общим руководством, – он хохотнул, переворачивая шампуры.
Нина сидела за столом, смотрела на довольного мужа, на веселых гостей, и внутри у нее росло холодное, тяжелое чувство несправедливости. «Общим руководством», значит. Она посмотрела на свои руки – маникюр, сделанный неделю назад, был безнадежно испорчен, кожа огрубела. Она вспомнила, как Борис сегодня полдня лежал в гамаке с телефоном, пока она драила полы к приезду гостей.
– Борь, а ты грядку под зелень вскопал, как обещал? – вдруг спросила Лена. – А то укропчик-то свой вкуснее.
– Вскопаем! – бодро отозвался Борис. – У нас разделение труда: Нина по земле, я по огню и воде. Каждому свое, как говорится. Женщине – земля, она энергию дает. А мужчине – добыча.
Все засмеялись. Нина не смеялась. Фраза «женщине – земля» резала слух. Вечером, когда гости уехали, оставив гору грязной посуды, Нина молча начала убирать со стола. Борис, разморенный мясом и алкоголем, плюхнулся на диван.
– Фух, хорошо посидели. Душевно. Ты, Нин, посуду оставь на утро, иди ложись. Я сейчас только новости гляну.
Нина посмотрела на него, потом на гору тарелок.
– Я не буду мыть посуду, – тихо сказала она.
– Что? – Борис не сразу понял.
– Я не буду мыть посуду. Ни сейчас, ни утром. И грядки я больше полоть одна не буду.
– Началось, – закатил глаза муж. – Нин, ну не начинай. Устала, понимаю. Но мы же для себя делаем. Это же наш урожай будет. Экологически чистый.
– Твой, – поправила она. – Твой урожай, Боря. Потому что ты его только ешь. А я его рожаю в муках.
На следующие выходные Нина разработала план. Всю неделю в городе она вела себя как обычно, не скандалила, не напоминала. Борис успокоился, решив, что жена просто «перебесилась», как это часто бывает у женщин. ПМС там или магнитные бури.
В пятницу они снова приехали на дачу. Борис, предвкушая отдых, сразу направился к холодильнику за пивом.
– Ну что, завтра с утра надо бы картошку окучить, – бросил он через плечо. – Там жук колорадский, говорят, пошел. Ты посмотри с утра, собери, если есть. А я крышу в сарае посмотрю, что-то там капало.
– Хорошо, – спокойно ответила Нина.
Утром в субботу Борис проснулся от тишины. Обычно в это время уже гремели кастрюли, пахло оладьями или сырниками. Он вышел на кухню – пусто. Плита холодная. Стол чистый.
Он выглянул в окно. На лужайке перед домом, которую он так и не удосужился нормально выкосить, стоял шезлонг. В шезлонге лежала Нина. В широкополой шляпе, солнечных очках и с книгой в руках. Рядом на столике стоял стакан с соком со льдом.
Борис опешил. Он вышел на крыльцо, почесывая живот.
– Нин, ты чего? Завтрак где?
Нина медленно опустила очки на нос и посмотрела на мужа поверх них.
– Доброе утро, дорогой. Я решила последовать твоему совету.
– Какому совету?
– Наслаждаться природой. Ты же говорил: «Мы тут будем отдыхать, воздух ложкой есть». Вот я и ем. Воздух.
– А завтрак?
– А завтрак – это суета. Ты же сам говорил: никаких сует. В холодильнике есть колбаса и хлеб. Сделай себе бутерброд.
Борис нахмурился. Шутка затянулась.
– Нин, ну хватит. Есть хочется. Я мужик, мне энергия нужна. Я, между прочим, на крышу собирался лезть.
– Лезь, – кивнула Нина и снова уткнулась в книгу. – Бог в помощь.
Борис постоял, потоптался, фыркнул и ушел на кухню. Слышно было, как он гремит дверцей холодильника, ругается, роняя нож. Через десять минут он вышел с криво нарезанным бутербродом и чашкой растворимого кофе.
– А картошка? – спросил он с набитым ртом. – Жуки же сожрут.
– Пусть жрут, – безразлично ответила Нина. – Им тоже кушать хочется. Это природа, Борь. Естественный отбор.
– Ты серьезно? Мы столько сил вложили! Рассаду везли, сажали!
– Я везла. Я сажала. Мои силы кончились. Теперь твоя очередь вкладывать. Или пусть природа берет свое.
Борис обиженно засопел и ушел к сараю. Он демонстративно громко стучал молотком, надеясь вызвать у жены чувство вины. Но Нина не реагировала. Она читала, дремала, потом перекусила яблоком и снова легла.
К обеду жара стала невыносимой. Борис, взмокший и злой, спустился с крыши. Обед тоже не был готов.
– Нина! – в его голосе появились истеричные нотки. – Это уже не смешно! У нас в огороде сорняки скоро выше дома будут! Огурцы вянут! Ты хозяйка или кто?
Нина встала, грациозно потянулась.
– Борь, я тут подумала. Ты прав был. Разделение труда – это важно. Вот я решила: моя часть работы на даче – это создавать красоту своим присутствием. А твоя – добыча. Добудешь огурец – поедим огурец. Не добудешь – поедим то, что из магазина привезли.
– Ах так? – Борис побагровел. – Значит, принцип пошла? Ладно. Я тебе покажу, как надо работать. Думаешь, я без тебя не справлюсь? Да я в детстве у бабушки в деревне гектары полол!
Он схватил тяпку и решительно направился к грядкам. Нина с интересом наблюдала за ним из-под козырька шляпы.
Борис начал бодро. Он рубил сорняки с размаху, как богатырь рубит головы змею Горынычу. Земля летела во все стороны. Но через двадцать минут темп замедлился. Солнце пекло макушку, мошки лезли в глаза, а спина, отвыкшая от таких подвигов, начала предательски ныть.
Еще через полчаса он бросил тяпку и пошел за шлангом. Шланг, как известно, был дырявый. Борис попытался его замотать изолентой, но напор воды выбивал все заплатки. В итоге он вымок с ног до головы, а грядки превратились в грязное болото.
Нина молча наблюдала. Ей было жалко свои помидоры, которые он поливал ледяной водой прямо из скважины под корень (чего делать категорически нельзя), но она держалась. Это была педагогическая поэма, и портить эффект подсказками было нельзя.
Вечером Борис лежал на диване, не в силах пошевелиться. Спину прихватило так, что он даже стонал, поворачиваясь. Руки тряслись, лицо сгорело и стало пунцовым.
Нина зашла в комнату со сметаной.
– Намазать? – спросила она.
– Намажь, – буркнул он, не глядя на нее.
Она аккуратно наносила прохладную сметану на его плечи. Борис шипел.
– Ну как, добытчик? – спросила она мягко. – Почувствовал единение с землей? Энергию женскую получил?
– Издеваешься, да? – он повернул голову, поморщившись от боли. – Тяжело это, Нин. Я не думал, что так. С виду кажется – ходишь себе, травку дергаешь. А оно вон как... Спина отваливается.
– Вот именно, Боря. А я так каждые выходные. И после работы еще дома у плиты. И стирка, и уборка. А ты приезжаешь отдыхать. Нечестно это.
Они помолчали. За окном стрекотали кузнечики, где-то вдалеке играла музыка.
– И что делать будем? – спросил он наконец. – Зарастет же все. Жалко.
– Жалко, – согласилась Нина. – Поэтому у меня есть предложение. Варианта два. Первый: мы нанимаем местного узбека, он нам копает, косит и полет. А мы платим. Второй: мы делим работу по-честному. Реально по-честному, Боря. Ты встаешь со мной в семь утра и идешь полоть. Или поливать. Но не шлангом с дырками, а из леек, пока не починишь. И готовишь ты через раз.
– Я готовить не умею, только шашлык, – попытался возразить он.
– Научишься. Макароны сварить и салат порезать – диплом кулинарного техникума не нужен. Либо, Боря, третий вариант. Самый радикальный.
– Какой?
– Мы все это, – она махнула рукой в сторону окна, – запахиваем трактором. Засеиваем газонной травой. Оставляем одну грядку для зелени и три куста смородины. И действительно только отдыхаем.
Борис задумался. Идея с газоном показалась ему кощунственной – как это, земля пропадает? Но воспоминание о сегодняшнем «подвиге» с тяпкой заставило его пересмотреть приоритеты.
– Давай так, – сказал он кряхтя. – Картошку – к черту. Ну ее, правда. Купим мешок на зиму, копейки стоит. Горбатиться ради нее смысла нет. Огурцы с помидорами оставим, свои вкуснее. Шланг я куплю новый завтра же, дорогой, саморастягивающийся. И... прости меня, Нин. Я правда как-то... привык, что оно само все делается. Дурак был.
Нина улыбнулась и поцеловала его в горячую щеку.
– Ладно, прощен. Но посуду сегодня моешь ты. Как спину отпустит.
На следующее утро Борис, охая и держась за поясницу, все-таки поехал в строительный магазин. Привез не только шланг, но и современную систему капельного полива, про которую ему рассказал продавец.
– Вот! – гордо заявил он, выгружая коробки. – Автоматизация! Чтобы ты с лейками не бегала. Я сам все настрою.
Нина не стала говорить, что настраивать он это будет неделю. Главное – лед тронулся.
Следующий месяц прошел под знаком реформ. Картофельное поле действительно перекопали и засеяли клевером. Борис, кряхтя, но стараясь, осваивал триммер для травы, потому что Нина категорически отказалась полоть дорожки руками. Готовить он, конечно, шедевры не начал, но обязанность чистить овощи и мыть посуду принял стоически.
А через пару недель снова приехали Вадик с Леной.
– О, а где картошка? – удивился Вадик, глядя на ровный зеленый ковер клевера.
– А мы решили перепрофилироваться, – важно ответил Борис, переворачивая мясо. – Ландшафтный дизайн, понимаешь. Газон, зона релакса. Мы же сюда отдыхать ездим, а не горбатиться. Кстати, Лен, салатик поможешь Нине порезать? А то у нас правило: кто не работает, тот не ест. Или помогает, или платит.
Лена хихикнула, думая, что это шутка, но, встретив взгляд Нины, осеклась и покорно пошла на кухню.
– И, Вадик, – добавил Борис, – после шашлыка мангал на тебе. А то у меня поясница, да и Нине отдыхать надо. Она у меня не трактор, а королева фазенды.
Нина, лежа в своем любимом шезлонге с бокалом вина, улыбнулась. Дача наконец-то становилась тем местом, о котором она мечтала. И пусть огурцов стало чуть меньше, зато счастья в их семье стало определенно больше. А колорадские жуки пусть едят картошку у соседей – там ее много, а у Нины теперь газон и спокойствие.
Иногда, конечно, у Бориса случались рецидивы. Он мог попытаться «забыть» помыть казан или начать рассуждать о том, что неплохо бы посадить еще пару грядочек капусты. В такие моменты Нина просто молча доставала свою широкополую шляпу и книгу. Этот жест действовал лучше любых слов. Борис сразу вспоминал «субботу великой засухи» и бежал за губкой для посуды.
В конце концов, дача – это искусство компромиссов. И искусство вовремя лечь в шезлонг.
Если эта история показалась вам знакомой или полезной, буду благодарна за лайк и подписку. Пишите в комментариях, как вы делите обязанности на даче?