Я распаковал вещи и переоделся в яркую оранжево-жёлто-сиреневую ветровку — именно такие полагается носить на лыжном курорте, если не хочешь бросаться в глаза. Хью Лори
Иногда мне кажется, что мир устроен как ярмарка, где самое опасное стоит на самом освещенном месте. Не потому что оно лучше, а потому что оно умеет быть красивым. Красота в таких вещах как приманка: ты еще не сделал выбор, а тебя уже ведут за руку.
Я это особенно остро чувствую в супермаркете. У полезного там всегда выражение лица какое-то скромное. Овощи лежат так, будто им неловко занимать место. Крупы в пакетах не обещают счастья. Вода не выглядит победой. А вот рядом все сияет: сахарные глазури, хрустящие упаковки, блестящие этикетки. Там не просто еда или предметы… Там маленький спектакль. Купи и тебе станет легче. Купи и ты вернешь себе радость. Купи и вечер будет не таким пустым.
Меня не отпускает эта мысль: будто у вредного почти всегда есть яркая “обложка”, а у полезного чаще всего вид скромный, даже скучный. Как будто природа, а затем и цивилизация договорились проверять человека на внимательность: ты выбираешь глазами или смыслом, импульсом или пониманием последствий.
Показателен пример с грибами, с мухоморами, это особенно символично. Они не просто заметные. Они как сигнал: посмотри на меня. И в этом есть странная эстетика опасного. Полезный гриб, наоборот, прячется. Его нужно уметь отличать, нужно потрудиться, присмотреться, иногда даже испачкать руки, пока ищешь. То же происходит с едой. Сладкое, жирное, соленое, алкоголь почти всегда “делают праздник” быстрее, чем простая пища. Они обещают мгновенное облегчение: устал или пусто внутри, неважно, вот быстрый выключатель. Но цена этого выключателя потом приходит счетом.
И вот я стою в отделе, где продают алкогольные напитки. Рука сжимает безликую бутылку кефира, а глаза разбегаются в тихом восторге от праздника на полках. Ощущение, что ты находишься в музее, в картинной галерее, на каком-то празднике жизни. Каждая бутылка будто хочет быть подарком, историей, обещанием. Шрифт как каллиграфия, цвет как витраж, форма как дизайн-объект. Я стою и любуюсь. Хотя если честно, я не любуюсь напитком. Я любуюсь будущим чувством, которое он обещает. Чувством расслабления. Чувством “мне можно”. Чувством, что сейчас станет проще быть собой.
Все тоже самое можно сказать и про фармакологию. Эти огромные коробки, где внутри крошечная полоска таблеток. И как ловко в них упакована надежда: я выпью — и меня отпустит. Я выпью — и вернусь в строй. Я выпью — и буду “нормальным”. И я поймал себя на том, что покупаю не лечение, а возможность не чувствовать. Не переживать. Не разбираться. Просто заткнуть симптом, как будто симптом - это враг, а не сигнал.
На самом деле, в любой сфере жизни происходит все по одному сценарию. Там, где важно, полезно, невидимая рука рынка аккуратно подкручивает разрыв между реальным и идеальным. Красота показывает, каким ты “должен быть”. Рынок труда показывает, каким ты “обязан быть”. Путешествия показывают, какой должна быть “настоящая жизнь”.
Мой автомобиль превращается в тыкву после очередного рестайлинга модели, а одежда в хлам, потому что снова возвращается мода 70-х годов или в следующем сезоне будет популярным серобуромалиновый цвет. Мой горбатый нос давно уже не соответствует идеальным пропорциям, седина превращает в старика, а решение получить новое образование в 56 лет выходит за рамки приличного.
Требования внешнего мира не являются каким-то злом. Зло начинается там, где я начинаю верить, что мое право на спокойствие зависит от соответствия идеальной картинки, которая поселилась во мне. Тогда я превращаюсь в покупателя собственной неокейности. Я как будто живу с внутренним зудом: мне чего-то не хватает, я где-то недостаточен, я еще не там. И этот зуд очень выгоден миру продаж. Потому что человек, который не чувствует себя в порядке, будет покупать обещания быть в порядке.
И вот что интересно: наш мозг устроен так, что любит быстрые награды. Купить награду значительно проще, чем получить ее за реальные дела. Это не “слабость характера”, это древняя прошивка. Быстрое удовольствие кажется надежнее: оно прямо сейчас, его можно взять. А долгосрочное благо требует доверия к будущему. Нужно выдержать скуку, дискомфорт, медленный прогресс. Спорт не сияет как витрина, особенно в начале. Сон не продается в яркой бутылке. Правильное питание не дает мгновенной эйфории. Они выглядят как дисциплина, хотя по сути это забота.
К, слову, современный маркетинг эту древнюю прошивку просто использует. Он не столько продает вещи, сколько продает ощущения и роли: ты будешь “успешным”, “свободным”, “желанным”, “восстановленным”, “в форме”. Бутылка алкоголя становится не жидкостью, а обещанием вечера. Таблетка становится не химией, а обещанием “быстро вернуться в норму”. Огромная упаковка для маленькой таблетки будто говорит: здесь не просто средство, здесь важность, надежность, поддержка. И человек покупает не столько продукт, сколько надежду перестать чувствовать неприятное.
В какой-то момент приходит понимание: чем сильнее тебе что-то “показывают”, тем выше шанс, что тебе что-то не договаривают. Красота витрины иногда нужна именно там, где содержимое не так уж красиво.
Все тоже самое происходит и с нашей психикой. У каждого из нас своя глянцевая витрина, как бутафорский фасад, закрывает внутреннюю реальную суть, пряча нас настоящих. На этой витрине стоит “я идеальный” — блестящий, собранный, уверенный, дисциплинированный, без лишних эмоций, без лишнего веса, без лишних слов, без лишних ошибок. Наш идеальный образ выглядит так убедительно, что рядом наше реальное “я” кажется блеклым. Реальное “я” не умеет быть картинкой. Оно бывает уставшим, иногда завистливым, иногда медленным, иногда резким, грубым. И нам часто хотелось спрятать его, как будто оно портит товарный вид.
Как всегда, возникает знакомый вопрос – что делать? Ответ простой – возвращаться к своему забытому, потерянному, но настоящему. Что во мне сейчас настоящее? Не красивое, не продаваемое, не удобное, а настоящее. Усталость? Тогда мне нужен сон, а не стимулятор. Пустота? Тогда мне нужен разговор, а не покупка. Тревога? Тогда мне нужна пауза и честность, а не очередной план по становлению идеальным.
И я замечаю странный эффект: когда я выбираю не яркое, а настоящее, жизнь не становится глянцевой. Она становится устойчивой. В ней меньше искусственных фейерверков, но больше реальной радости. Меньше витрин, но больше уютного дома. И мне все яснее: счастье не там, куда ведут внешние идеалы. Там есть только еще одна витрина. А счастье, если оно приходит, то как побочный эффект: когда я перестаю покупать право быть собой и наконец начинаю им пользоваться.