Пока в лагерях Восточной Европы уничтожались целые общины, в казармах тех же немецких городов служили тысячи людей еврейского происхождения. Они получали звания, носили погоны вермахта — а некоторые из них погибли на полях боёв за ту же Германию, которая параллельно вела промышленное уничтожение их собственного народа. Это не провокация и не домысел послевоенной пропаганды. Факт этот подтверждён немецкими архивами, и чтобы его по-настоящему понять, придётся заново пересмотреть, казалось бы, давно известную историю.
Начать стоит с того, что сама идея о несовместимости евреев и немецкой армии была на самом деле относительно новой. Первая мировая война показала совсем иную картину: евреи дрались за Германию наравне со всеми остальными солдатами, получали боевые награды и гибли на фронте — не хуже товарищей-христиан. Еврейская община видела в военной службе один из реальных путей полноценной интеграции в немецкое общество, и на протяжении десятилетий этот путь существовал и работал. Документальное свидетельство этой тесной связи сохранилось даже в виде фотографии 1916 года: еврейские солдаты отмечают Ханукку прямо в окопах, в полной имперской форме. Поэтому когда нацисты пришли к власти, в рядах новой армии обнаружилось немало людей, для которых германская военная служба была частью семейной биографии — то есть чем-то куда более конкретным, чем абстрактная лояльность государству.
В середине тридцатых новый режим принялся планомерно вытеснять евреев из всех сфер государственной жизни. Вермахт, естественно, не стал исключением: специальный закон запрещал евреям поступать на службу и обязывал уволить тех, кто уже носил погоны. На бумаге это звучало окончательно. На деле — за несколько лет действия этого закона удалось снять со службы всего около двухсот человек. Почему столько мало? Потому что существовал один конкретный человек, у которого было достаточно веса, чтобы блокировать увольнения. Этим человеком оказался Пауль фон Гинденбург — тот самый, кто привёл Гитлера к неограниченной власти: назначил его рейхсканцллером и подписал закон, наделивший диктатора практически неограниченными полномочиями. Казалось бы, человек, открывший Третьему рейху зелёный свет, должен был разделять все его идеологические установки без оговорок. Но в вопросе еврейских офицеров Гинденбург занял позицию, идущую вразрез с нацистской доктриной: он лично ходатайствовал за каждого из них. Причина была вполне конкретной: по матери Гинденбург сам имел еврейские корни, и для него этот вопрос был далеко не теоретическим. Гитлер был слишком благодарен бывшему президенту за власть, которую тот ему даровал, чтобы игнорировать его просьбы. В результате сложилась одна из самых горьких ирований Третьего рейха: человек, во многом создавший условия для существования нацистской Германии, одновременно защищал тех, кого эта же Германия обрекла на уничтожение.
Когда возможности для защиты, обеспеченные влиянием Гинденбург, стали слабее работать, евреи нашли для себя иные способы оставаться в рядах армии. И масштабы, открытые архивными материалами, оказались поразительными. Только в одном Мюнхенском военном округе по состоянию на август 1940 года насчитывалось 2269 офицеров еврейского происхождения. Когда же данные по всем семнадцати округам Германии свели в одну картину, общая цифра превысила 16 тысяч человек. Почему столько евреев стремились служить и оставаться в рядах вермахта — даже на глазах у гибнущих соплеменников? Ответ был горький и простой: на фоне того, что ждало их за стенами казармы, военная служба оставалась относительно безопасным местом. К этому добавлялась и формальная возможность: по тогдашним немецким законам солдат, зарекомендовавший себя безупречной службой, мог рассчитывать на получение немецкого гражданства. Таких случаев — когда человека еврейского происхождения по документам фактически «ариизировали» — только за 1942 год было зафиксировано около пятисот. Существовал и ещё один просчёт со стороны нацистов: в документах тех лет национальность не указывалась. Достаточно было сменить имя и фамилию на немецкие — и человек фактически исчезал из поля зрения системы.
Нацистская идеология провозглашала существование единой расы и отрицала право всех остальных на существование. Но война живёт по иным законам, чем идеология, и этот разрыв проявлялся повсюду. Германии нужны были люди, способные сражаться, — и эта потребность снова и снова оказывалась сильнее декларируемой чистоты. Даже в карательных батальонах — частях, созданных для борьбы с партизанами на оккупированных территориях, — существовали подразделения, в которых служили цыгане и евреи. Венгрия, превратившая себя в один из самых преданных союзников нацистской Германии, также не была исключением: представители еврейского населения служили в её вооружённых силах, и это хорошо задокументировано. Доказательство существует и по сей день: на территории крупнейшего воинского кладбища фашистской венгерской армии в Рудкино Воронежской области стоит специальный памятник солдатам-евреям. Впечатляющий символ парадокса, который эта война несла в себе с начала и до конца.
После окончания боевых действий Советский Союз обнародовал данные о численности и национальном составе немецких военнопленных. Среди пленённых немецких солдат нашлось 11 тысяч евреев. И здесь открывается ещё одна грань этой истории, которая показывает: однозначной картины здесь не существовало и в принципе не могло существовать. Среди этих 11 тысяч были полковники, майоры и даже генералы — многие из них после пленения добровольно перешли на сторону Красной Армии и принялись раскрывать целые разветвлённые сети агентов внутри вермахта. Люди, которые носили немецкую форму, действовали против той самой системы, в которую их загнали. Это не означает, что каждый из них был тайным патриотом. Но означает, что среди тех, кого война поставила по ту сторону фронта, были люди, использовавшие своё положение для того, чтобы подрывать войну изнутри.
Война — машина, которая не разбирает национальностей тогда, когда ей нужны руки и тела. Нацистский режим провозглашал чистоту расы и одновременно ставил в строй тех, кого сам же приговорил к уничтожению — и это была не единичная деталь, а задокументированная реальность, затронувшая тысячи судёб. Между тем, что провозглашает идеология, и тем, как работает война, существует огромное расстояние. Именно на этом расстоянии размещались люди, которые просто пытались выжить в системе, созданной для их уничтожения, — и их истории по сей день не поддаются однозначной оценке.
Было интересно? Если да, то не забудьте поставить "лайк" и подписаться на канал. Это поможет алгоритмам Дзена поднять эту публикацию повыше, чтобы еще больше людей могли ознакомиться с этой важной историей.
Спасибо за внимание, и до новых встреч!