Банк. Час пик. Отделение битком. Работают всего три окна. И одно — для льготников.
В очереди к обычному окну стоит человек двадцать. К льготному — никого, сидят только бабушки и дедушки в креслах, ждут своей записи.
Вдруг распахивается дверь, и в банк влетает Она. Дама в дорогой шубе, с боевым макияжем. Лет сорок, но выглядит на все шестьдесят из-за надменного лица.
Она с размаху обходит всю очередь и ломится прямо в льготное окно.
— Девушка! — визжит она оператору. — Срочно! Мне надо! Это государственная важность!
— Женщина, — говорит оператор. — Это окно для пенсионеров и инвалидов. Вам в общую очередь.
— Какую очередь?! — орет дама. — Я что, должна тут с этим быдлом стоять? С этими нищебродами?! У меня минута стоит дороже, чем их пенсии! Пропускай меня!
Она пытается пролезть в окошко, отталкивая локтем пожилую женщину, которая тихо сидела в кресле.
— Понаехали тут! — орет она. — Вы что, инвалиды все? Нашли, блин, бесплатную кормушку!
Зал замер. Такая наглость просто шокировала. Женщины возмущались, мужчины хмурились.
— Гражданка, — тихо говорит дедушка. Седой, в стареньком пиджаке, сидел в кресле для льготников. — Будьте любезны, соблюдайте порядок.
Дама поворачивается к нему. Оценивает его жалкий вид.
— Ой, дедушка! Ты еще не сдох? Тебе давно пора на пенсию по возрасту! А не тут сидеть и права качать! Вали в свой дом престарелых! Иди, позорься в другом месте!
Она демонстративно смеется. Все ждут, что кто-то вступится. Но связываться с ней боятся.
Дедушка вздыхает. Медленно достает из внутреннего кармана пиджака красную книжечку.
Раскрывает. Встает. Спина у него вдруг выпрямляется, как струна.
— Гражданка, — его голос, тихий секунду назад, становится громовым. — Вы оскорбляете ветерана Великой Отечественной Войны. Дважды Героя Советского Союза. Кавалера ордена Ленина.
На глазах у всех он показывает свою красную книжечку оператору. Та мгновенно бледнеет.
— Леонид Петрович! — восклицает она. — Простите! Я не узнала!
Дедушка поворачивается к даме. В его глазах — сталь.
— А это, — он показывает ей книжечку. — Удостоверение генерал-лейтенанта в отставке Соколова Леонида Петровича.
Дама вытягивается. Лицо её покрывается красными пятнами. Генерал! УБЭП! Карма!
— Я... я не знала... — бормочет она.
— И еще, — продолжает генерал. — Вы только что совершили мелкое хулиганство. Оскорбление. И, возможно, препятствование работе гос. учреждения. Сейчас я наберу своего старого друга. Он тут в прокуратуре работает. Он вам объяснит, что такое закон.
Он достает кнопочный телефон. Набирает номер.
Дама начинает дрожать. Она понимает, что попала по полной.
— Извините! — она падает на колени перед стариком. — Простите меня, Бога ради! Бес попутал! Я дура!
— Не передо мной, — отрезает генерал. — Перед всей очередью. И перед оператором.
Дама начинает громко извиняться перед всеми. Слёзы текут по лицу, тушь размазывается.
— Вон отсюда, — говорит генерал, когда она заканчивает свою речь. — И чтобы я вас здесь больше не видел.
Охрана выводит рыдающую даму под руки. Аплодисменты. Смех.
Генерал спокойно проходит в окно для льготников. Оператор обслуживает его вне очереди.
Справедливость иногда приходит с "красной книжечкой". И заставляет хамов ползать.
Как вы думаете, нужно ли таким людям жесткое наказание?