Что же осталось-то? Странным образом - буквально ничего.
В Сергиевом Посаде исчезает культурное наследие русской литературы. В скором времени в этом подмосковном городке, жемчужине православия, останутся только гостиницы, рестораны и торговые центры.
В доме Василия Розанова, он совсем неподалеку от Сергиева Посада, города, где он нашел последнее убежище, нынче живут бомжи.
Остался подлый народ, из коих вот один, старик лет 60 "и такой серьезный", Новгородской губернии, выразился: "Из бывшего царя надо бы кожу по одному ремню тянуть". Т. е. не сразу сорвать кожу, как индейцы скальп, но надо по-русски вырезывать из его кожи ленточка за ленточкой.
Василий Васильевич, бежавший от революции, писал здесь свой «Апокалипсис нашего времени», ел пустые щи, голодал, сидя на золоте. Ведь известно, что Розанов был известным нумизматом.
По воспоминаниям дочери Розанова, Татьяны, для срисовывания монет была приглашена Татьяна Николаевна Гиппиус (сестра З.Н.Гиппиус). Т. Розанова пишет о том, как отец разбирал монеты, любовался ими и рассматривал в лупу отдельные детали, сверяя их по каталогам, записывал определения на маленькие этикеточки, которые затем вкладывал в картонные коробочки, оклеенные зеленой бумагой…
Его коллекция отчасти была распродана, три золотые монеты у него украли на вокзале, а остальная часть коллекции в настоящее время - в отделе нумизматики ГМИИ.
Знающие люди из числа нумизматов говорят, что у Розанова в коллекции была древне-римская монета Аурес. По самым скромным оценкам Аурес стоит сейчас порядка 200 млн.
Но не странно ли, что нищебродское (такое вот холуйское прозвище нашли сильные мира сего для обозначения людей ниже себя по социальному статусу) состояние хозяина этого дома, хотя Розанов не был хозяином, а арендовал его у священника Беляева, что не меняет печальной картины, перешло и к самому дому.
Дом частный, сейчас принадлежит некоему Григорию Вильховченко, который выкупил его у наследников священника. Нынче здесь нечто среднее между бомжатником и общагой.
Калитка не закрыта. Входная дверь нараспашку.
Преддверие Рождества, заметенная по самые окна деревенька, что по другую сторону железной дороги, серые, словно мыши, камыши Жукова пруда, пробивающиеся сквозь снег, краснокирпичная церковь Михаила Архангела, где отпевали русского философа.
Я спросил у милой девчушки в храме, знает ли она Розанова, она ответила, что не знает, поскольку он, видимо, очень древний философ?!
Я поднимаюсь по скрипучей, как водится, деревяной лестнице, заваленной вещами и прочей дрянью, на второй этаж домика, где обитала русская философия.
На втором этаже в предбаннике в апокалиптическом хаосе вещей и полутьмы вход в квартиру. На стук выходит существо мужского пола, вежливо объясняет, что Розановского музея не существует.
Никому не интересна судьба этого дома, хотя из него можно было бы сделать мемориальный комплекс, если бы, к примеру, выручить за Ауреса деньги.
Что же городская власть, культурная общественность?
Местные власти обеспокоены в основном своим благополучием, на месте старых деревянных домиков с наличниками возникают фешенебельные гостиницы, рестораны, кафе, магазины.
А ведь Сергиев Посад – кладезь деревянного зодчества. Да и не только зодчества, здесь, что ни шаг, то история.
Рядом с Розановским, на улице Полевой - дом Анатолия Михайловича Стесселя, генерал-лейтенанта русской армии, который сдал в 1905 году Порт-Артур японцам. Стесселя приговорили к смертной казни, но царь его помиловал.
По соседству – домик бывшего губернатора Варшавы.
Вообще этот район возле Жуковой рощи и пруда весьма поэтичный и примечательный. Ведь вот здесь же и церковь Михаила Архангела, где отпевали Василия Васильевича.
Умер по иронии судьбы русский философ в бане…
Ну что же: пришла смерть, и, значит, пришло время смерти…
Сергиев Посад, мягко говоря, как и другие малые города, раздербанили. Почти весь исторический центр уничтожен. Нет памяти не только у Розанова, но и у его ученика по Елецкой гимназии Михаила Пришвина. Повезло лишь Павлу Флоренскому.
На Вифанской улице установлен мемориальный памятник отцу Павлу Флоренскому благодаря внуку священника и философа Игумену Андронику. На этой же улице скромная избушка - музей Павла Флоренского, к сожалению, музей по большей части закрыт. Вид у него нежилой, заброшенный, но он хотя бы есть.
В таком же плачевном состоянии и дом графов Олсуфьевых (Юрия Александровича (расстрелян 14.03.1938) и Софьи Владимировны (погибла в лагере 15.03.1943) хранителей главы Преподобного Сергия с 1920 года создателей музеев Куликово поле).
Писатели в Москве, как известно, сейчас делят имущество, ЦДЛ, Дом Ростовых на Поварской, дачи в Переделкине, издательства, должности, места под солнцем. А кто-то и вовсе думает, что все писатели произошли от обезьян.
Если бы все было так печально в одном Сергиевом Посаде, это еще полбеды. Но еще в более печальном состоянии дом Юрия Казакова в Марфино, бомжатники в доме Бориса Зайцева в Устах и у Федора Степуна в Кондрово.
Русская Атлантида идет ко дну.
Задуло свечку. Да это и не Бог, а ... шла пьяная баба, спотыкнулась и растянулась. Глупо. Мерзко…
Прости нас, Василий Васильевич, за то, что мы ленивы и не любопытны!