Когда я выходила замуж за Игоря, мне казалось, что я нашла идеального мужчину. Высокий, статный, с хорошей работой инженера на заводе. Он дарил цветы, открывал передо мной двери, называл самой красивой. Моя мама смотрела на него с одобрением и шептала мне: «Держись за него, Света, таких мужиков сейчас днём с огнём не сыщешь».
Мы поженились через год знакомства. Свадьба была скромной, но весёлой. Сняли небольшую двушку на окраине города, и началась наша семейная жизнь. Первые месяцы пролетели как в тумане — мы обустраивали гнёздышко, ходили в гости к родителям, строили планы на будущее.
А потом рутина затянула, как болото. Я работала бухгалтером в строительной компании, приходила домой в седьмом часу вечера. Игорь заканчивал на час раньше меня, но когда я открывала дверь квартиры, меня встречала одна и та же картина: он лежал на диване с телефоном, а на кухне громоздились горы немытой посуды с утра и обеда.
Сначала я не придавала этому значения. Ну устал человек, ну полежал часок. Мыла посуду сама, готовила ужин, убиралась. Игорь ужинал, снова ложился на диван смотреть футбол или какие-то ролики в интернете. Я мыла посуду после ужина, развешивала бельё, гладила рубашки на завтра.
— Игорь, помоги мне хоть вещи с сушилки снять, — попросила я как-то вечером.
— Свет, я устал на работе. Мужчина должен зарабатывать деньги, а не по дому шнырять, — отмахнулся он, не отрывая глаз от экрана.
Я тогда промолчала. Подумала, что он действительно устаёт. Хотя я тоже весь день цифры считала, отчёты составляла, с директором препиралась, который вечно к придиркам любил. Но я же женщина, мне положено уставать меньше, так что ли?
Прошло полгода. Я превратилась в заведённую машинку: работа — магазин — готовка — уборка — стирка — сон. И так по кругу. Игорь же приходил с работы и считал свою миссию выполненной. Он приносил зарплату, он мужчина, он добытчик. Всё остальное — моя епархия.
Однажды я попросила его сходить в магазин за молоком и хлебом. Мы жили в десяти минутах от супермаркета, но Игорь посмотрел на меня как на ненормальную:
— Ты же всё равно мимо идёшь с работы. Зачем мне два раза ходить?
— Потому что я с тяжёлыми сумками еле плетусь, а ты сидишь дома! — не выдержала я.
— Света, не заводись. Я что, не работаю? Не обеспечиваю семью? Ты бы радовалась, что муж деньги домой носит, а не пропивает где-то.
Вот так я стала радоваться, что муж деньги приносит. Это стало его индульгенцией на полное игнорирование всего, что происходит в квартире.
Переломный момент наступил в пятницу вечером. Я пришла с работы измотанная — день выдался адский, сдавали квартальный отчёт, директор орал на всех подряд, я пропустила обед, голова раскалывалась от голода и напряжения.
Открываю дверь — а там погром. На кухне гора посуды до потолка: тарелки с остатками еды, кружки с заплесневелым чаем, сковородки, кастрюли. Игорь умудрился за неделю использовать вообще всю имеющуюся посуду. В раковине стоит вода с жирной плёнкой, из мусорного ведра торчат пакеты, пол липкий от пролитого чего-то.
Я стояла на пороге кухни и чувствовала, как внутри всё закипает. Игорь как обычно лежал на диване.
— Игорь, — позвала я тихо.
— М?
— Игорь, ты это видишь?
— Что? — Он даже не повернул голову.
— На кухне вообще пройти нельзя! Ты мог бы хоть посуду помыть!
Он наконец-то оторвался от телефона и посмотрел на меня:
— Света, мы уже это обсуждали. Я не буду мыть посуду. Я мужчина, это не моё дело.
Я замерла. Не могла поверить, что он это сказал вслух. Не намекнул, не увильнул, а прямо так и заявил.
— Как это не твоё дело? — Голос мой дрожал.
— Ну вот так. Я работаю, приношу деньги. Дом — женская обязанность. Моя мать всегда сама всё делала, и ничего, не жаловалась.
— Твоя мать не работала! Она сидела дома и занималась хозяйством! А я пашу с утра до вечера, как и ты!
— Ну и что? Женщина должна успевать и там, и там. Это её природа.
Я почувствовала, как меня накрывает волна бессилия. Спорить было бесполезно — он искренне так считал.
На следующий день я поехала к маме. Села за стол на кухне и расплакалась. Мама поставила передо мной чай с пирогом и ждала, пока я выговорюсь.
— Мам, я больше не могу. Я как лошадь, тяну на себе всё, а он даже тарелку за собой не помоет.
Мама вздохнула:
— Свет, а ты что хотела? Мужики они такие. Мой отец тоже никогда ничего не делал по дому.
— Но это же неправильно! Я тоже работаю! Почему я должна ещё и дома всё тянуть?
— Потому что ты женщина. Так заведено. Надо терпеть.
— Терпеть?! До какого момента терпеть? Пока я не свалюсь от усталости?
Мама покачала головой:
— Не драматизируй. Зато муж не пьёт, не гуляет, деньги домой приносит. Это главное. А по дому — ну потихоньку приучишь. Мой отец вот к старости научился сам чай себе наливать.
Я поняла, что поддержки от мамы не дождусь. Для неё это было нормой — женщина вкалывает на двух фронтах, а мужчина только на одном. И слава богу, если он хотя бы этот один фронт держит.
Вернулась домой я с тяжёлым сердцем. Игорь встретил меня вопросом:
— А что на ужин?
Я молча прошла на кухню. Посуда так и стояла немытая. Я закатала рукава и начала мыть. Слёзы текли по щекам, но я не обращала на них внимания. Просто мыла, мыла эту проклятую посуду.
Через неделю я решила устроить эксперимент. Пришла с работы и не стала ничего делать. Села на диван рядом с Игорем и уставилась в телевизор.
— Ты чего? — удивился он.
— Отдыхаю. Устала на работе.
— А ужин?
— А что ужин?
— Ты готовить не будешь?
— Нет. Я устала. Я тоже работаю, если ты забыл.
Игорь нахмурился:
— Света, не начинай. У меня настроения нет на твои фокусы.
— Это не фокусы. Это справедливость. Если ты не моешь посуду, потому что устал, то я не готовлю, потому что тоже устала.
Он встал с дивана:
— Ты чего творишь? Муж с работы пришёл, голодный, а ты устраиваешь забастовку?
— Я тоже с работы пришла! Я тоже голодная! Но почему-то я должна ещё и готовить, и убирать, и стирать!
— Потому что ты женщина! Сколько можно объяснять! Это твои обязанности!
— А твои обязанности где? Только деньги приносить?
— Да! Я кормилец семьи! Я обеспечиваю нас!
— Я тоже обеспечиваю нас! Или моя зарплата не считается?
Игорь сжал кулаки:
— Твоя зарплата — это помощь семье. А моя — основа. Я мужчина, я главный.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Он действительно так думал. Моя зарплата, которая составляла почти столько же, сколько его, была для него просто «помощью». Я была помощницей в собственной семье.
В тот вечер мы так и не поужинали. Игорь хлопнул дверью и ушёл к другу. Вернулся поздно, лёг спать, не сказав ни слова. А я сидела на кухне и думала: а дальше-то что?
Через пару дней я случайно встретила свекровь на рынке. Она пригласила меня зайти к ней на чай. Я согласилась — может, она поможет мне достучаться до Игоря.
За чаем я осторожно завела разговор:
— Людмила Ивановна, скажите, а Игорь в детстве помогал вам по дому?
Она улыбнулась:
— Да какое там! У меня сын, не дочка. Зачем мальчику по дому шнырять? Я сама всё делала.
— А сейчас он совсем ничего не делает. Даже посуду не моет.
Свекровь посмотрела на меня с недоумением:
— А зачем ему посуду мыть? У него жена есть. Света, ты чего, не понимаешь, что мужчина должен отдыхать дома? Он на работе выкладывается, ему нужен покой.
— Но я тоже работаю!
— Ну так это твой выбор. Хочешь работать — работай, но дом не забывай. Мужчина не должен унижаться до женской работы.
— Унижаться?! — Я не могла поверить своим ушам. — Помыть за собой тарелку — это унижение?
— Конечно! Это не мужское дело! Света, я вижу, ты совсем современная стала. Но запомни: если будешь мужика к тряпке приучать, он тебя уважать перестанет. Мужчина должен быть мужчиной, а женщина — женщиной. У каждого свои обязанности.
Я вышла от свекрови совершенно раздавленная. Значит, Игорь не просто так такой. Его так воспитали. Для него это норма. А я со своими современными представлениями о равенстве — это я ненормальная.
Прошло ещё два месяца. Я продолжала тянуть на себе весь быт. Приходила с работы и автоматически начинала уборку. Игорь даже перестал замечать, что я делаю. Для него это было естественно, как восход солнца.
Однажды утром я почувствовала себя плохо. Поднялась температура, заболело горло. Я была уверена, что это простуда — на работе все болели, я, видимо, подхватила.
— Игорь, мне плохо. Я сегодня останусь дома, — сказала я.
— Ну бедненькая. Полежи, отдохни, — он поцеловал меня в лоб и ушёл на работу.
Я действительно пролежала весь день. К вечеру стало ещё хуже. Когда Игорь пришёл, я еле встала с кровати:
— Прости, я ничего не приготовила. Мне совсем плохо.
Он нахмурился:
— И что мне теперь есть?
— Не знаю. Может, закажешь что-нибудь? Или сам сделаешь яичницу?
— Я не умею готовить.
— Игорь, яичницу все умеют готовить!
— Я не умею! И вообще, я голодный, с работы пришёл, а тут такое. Мог бы хоть суп разогреть остался.
— Суп закончился вчера. Прости, я думала, сегодня приготовлю свежий, но заболела.
Игорь демонстративно вздохнул и достал телефон, чтобы заказать пиццу. Я вернулась в постель, чувствуя себя виноватой. Виноватой в том, что заболела. Виноватой в том, что не смогла накормить мужа.
На следующий день мне стало совсем плохо, пришлось вызвать врача. Оказалось, у меня ангина. Врач прописала антибиотики и постельный режим.
Три дня я пролежала с температурой. Игорь ходил на работу, возвращался, заказывал еду себе, ел и ложился спать. Он ни разу не спросил, нужно ли мне что-то. Не принёс чаю, не купил лекарства, не приготовил хотя бы бульон.
На четвёртый день температура спала, я смогла встать. Первое, что я увидела, выйдя из спальни — горы посуды на кухне. За эти дни Игорь умудрился использовать и загадить абсолютно всё, что было в шкафах. Мусорное ведро переполнено, пол в крошках и пятнах от пролитой еды.
Я стояла посреди этого разгрома и плакала. Не от злости даже — от полного бессилия. Вот она, моя ценность в этой семье. Я важна только как рабочая сила. Не как человек, не как любимая жена, а как бесплатная уборщица и повариха.
Вечером, когда Игорь пришёл с работы, я позвала его на серьёзный разговор.
— Игорь, мы должны поговорить.
— О чём? — Он уже доставал телефон, чтобы устроиться на диване.
— Сядь, пожалуйста. Это важно.
Он нехотя сел на край дивана:
— Ну?
— Я больше так не могу. Я вкалываю на работе, потом прихожу и вкалываю дома. Ты даже когда я болела, ни разу не помог. Не принёс воды, не купил лекарство. А потом я выздоровела и обнаружила свинарник на кухне.
— Света, я же объяснял. Это не моё дело.
— Понимаешь, это наша общая квартира. Наша общая жизнь. Почему всё, что с ней связано — только моё дело?
— Потому что так правильно! Так всегда было! Мужчина работает, женщина дом ведёт!
— Но я тоже работаю!
— Да сколько можно! — Он повысил голос. — Хватит мне мозг выносить! Не нравится — не работай, сиди дома! Я тебя обеспечу!
— Я не хочу сидеть дома! Я хочу работать! Но я также хочу, чтобы ты понял — дом это не только моя ответственность!
— Нет, ты не понимаешь! — Игорь вскочил с дивана. — Если я начну посуду мыть, пол подметать, что дальше? Ты меня в бабу превратишь! Я мужик! У меня есть достоинство!
— И это достоинство мешает тебе помыть за собой тарелку?
— Да! Потому что это принцип! Мой отец никогда этим не занимался, и я не буду!
— Твой отец жил в другое время! Твоя мать не работала!
— И правильно делала! Вот и ты бросай свою работу, и проблема решена!
Я поняла, что он не слышит меня. Совсем. Для него я говорю на другом языке.
На следующий день я встретилась с подругой Ольгой. Мы учились вместе в университете, потом наши пути разошлись, но иногда мы созванивались и встречались.
Я рассказала ей всю ситуацию. Ольга слушала, качая головой:
— Света, ты знаешь, у меня была похожая история с первым мужем.
— У тебя? — удивилась я. Ольга всегда казалась мне такой сильной и независимой.
— Да. Я пять лет прожила в таком браке. Пахала на двух работах, потому что его зарплаты не хватало, а дома ещё и всё сама делала. А он лежал на диване и говорил, что заслужил отдых. В итоге я так вымоталась, что попала в больницу с нервным срывом.
— И что ты сделала?
— Развелась. Сначала пыталась его переделать, водила к психологу, устраивала скандалы, плакала. Бесполезно. Он был уверен, что прав, и точка. Когда я подала на развод, он вообще не понял, за что. Думал, я блажу.
— А сейчас?
— Сейчас у меня новый муж. Мы вместе ведём хозяйство. Он готовит даже лучше меня. Мы делим обязанности, обсуждаем, кто что будет делать. И это нормально. Это и есть семья, а не эксплуатация одного человека другим.
Я сидела и переваривала услышанное. Значит, бывают мужчины, которые не считают домашние дела унизительными? Которые понимают, что семья — это партнёрство?
— Но как ты решилась на развод? Все же говорили, что ты дура, что бросаешь нормального мужика.
— Говорили. Моя мать до сих пор считает, что я совершила ошибку. Но знаешь что? Я наконец-то начала жить. Перестала быть прислугой в собственном доме. И поняла, что одна счастливее, чем вместе с человеком, который тебя не ценит.
Следующие недели я металась между противоречивыми чувствами. С одной стороны, я любила Игоря. Помнила, каким он был в начале наших отношений — внимательным, заботливым. С другой стороны, понимала, что тот Игорь был маской. Настоящий проявился, когда мы начали жить вместе.
Я пыталась найти компромисс. Составила список дел и предложила Игорю выбрать то, что он мог бы делать.
— Смотри, — сказала я, показывая ему список. — Здесь всё, что нужно делать по дому. Может, ты возьмёшь что-то на себя? Например, выносить мусор? Или покупать продукты раз в неделю?
Он посмотрел на список и фыркнул:
— Ты серьёзно? Света, сколько можно возвращаться к этой теме?
— Игорь, я устала! Я физически не могу всё это делать одна!
— Тогда делай не всё. Не обязательно каждый день полы мыть.
— Но ты каждый день мусорить! Крошки, пятна, грязная обувь!
— Ну и пусть полежат. Не королевский дворец.
Я поняла, что он действительно не видит проблемы. Для него грязь в квартире — не проблема, потому что убирает не он. Для него гора посуды — не проблема, потому что моет не он. Для него пустой холодильник — не проблема, потому что в магазин ходит не он.
Я начала замечать, как меняюсь сама. Стала раздражительной, злой. Просыпалась с тяжестью в груди, зная, что впереди очередной день каторги. На работе не могла сосредоточиться, думая о том, что вечером нужно готовить, стирать, гладить. Ночами не могла уснуть, прокручивая в голове бесконечные разговоры с Игорем, которые ни к чему не приводили.
Я начала ненавидеть нашу квартиру. Ненавидеть кухню, где проводила все вечера. Ненавидеть диван, на котором Игорь проводил всё своё свободное время. Ненавидеть себя за то, что терплю это.
Всё закончилось в один обычный вечер среды. Я пришла с работы около восьми — задержалась из-за срочного отчёта. Была голодная, вымотанная, хотелось только одного — лечь и не шевелиться.
Открываю дверь — на кухне бардак. Игорь жарил себе сосиски на обед и оставил сковороду на плите, тарелки в раковине, крошки по всему столу.
Я вошла в комнату. Игорь сидел за компьютером, играл в какую-то онлайн-игру.
— Привет, — сказала я тихо.
— Угу, — буркнул он, не отрываясь от экрана.
— Ты ужинать будешь?
— Конечно. Что приготовишь?
И что-то во мне щёлкнуло. Просто взяло и щёлкнуло. Я посмотрела на его спину, на экран компьютера, на бардак в квартире — и поняла, что больше не могу. Физически не могу сделать ни одного движения в сторону кухни.
— Ничего не приготовлю, — сказала я.
— Чего? — Он обернулся.
— Я ничего не буду готовить. Иди готовь сам.
— Света, прекрати. Я голодный.
— Я тоже голодная. Но почему я должна после рабочего дня ещё и готовить?
— Мы же это уже проходили! — Он повысил голос. — Сколько можно?!
— Да, проходили. И знаешь что? Я устала проходить. Я устала объяснять. Я устала быть прислугой в собственном доме!
— Ты не прислуга! Ты жена! Жена должна готовить!
— Нет, Игорь. Жена — это партнёр. Жена — это не синоним повара и уборщицы.
— Тебе что, феминистки мозги промыли?! — Он вскочил с кресла.
— Никто мне мозги не промывал! Я просто хочу, чтобы ко мне относились как к человеку, а не как к обслуживающему персоналу!
— Я отношусь к тебе нормально! Я тебя обеспечиваю!
— Я сама себя обеспечиваю! Моя зарплата почти такая же, как твоя!
— Почти — не значит такая же! Я зарабатываю больше, значит, я главный!
И тут я засмеялась. Просто засмеялась ему в лицо. Истерично, со слезами.
— Ты зарабатываешь на пять тысяч больше и считаешь себя главным? Господи, как же это смешно и грустно одновременно.
— Ты что творишь?! — Игорь схватил меня за плечи.
— Отпусти, — сказала я холодно.
— Света, прекрати! Ты обязана готовить! Ты моя жена!
— Я была твоей женой. А теперь я просто человек, которому надоело быть рабыней.
Я вырвалась, прошла в спальню, достала сумку и начала складывать вещи.
— Ты что делаешь?! — Игорь стоял в дверях, белый как мел.
— Ухожу. Пожалуйста, не мешай мне.
Я ушла к подруге Ольге. Она приняла меня без вопросов, просто обняла и сказала: «Наконец-то».
Первую неделю я просто приходила в себя. Спала по двенадцать часов, ела когда хотела, смотрела фильмы. Ольга не пыталась меня утешать или давать советы — просто была рядом.
Игорь звонил каждый день. Сначала требовал вернуться, потом обещал измениться, потом угрожал, потом снова просил. Я не отвечала на звонки. Через неделю написала сообщение: «Игорь, я хочу развод. Прости, но по-другому не получается».
Развод прошёл быстро — детей не было, имущества делить особо нечего. Я забрала свои вещи, пока Игорь был на работе, и больше в ту квартиру не возвращалась.
Сняла однокомнатную квартиру на другом конце города. Маленькую, но уютную. И знаете, что самое удивительное? Я обнаружила, что убирать за одним человеком — за собой — это совсем не сложно. Вечером помыл одну тарелку, одну кружку — и всё. Раз в неделю протер пыль, пропылесосил — и квартира сияет. Готовить на одного — это легко и даже приятно.
Я впервые за годы почувствовала, что дышу свободно. Приходила с работы и ложилась на диван просто так, потому что устала. Не потому что должна, а потому что хочу. Читала книги, смотрела сериалы, встречалась с подругами. Жила.
Через полгода после развода я случайно встретила Игоря в супермаркете. Он выглядел неважно — осунувшийся, в мятой рубашке.
— Привет, — сказал он тихо.
— Привет.
— Как дела?
— Нормально. У тебя как?
Он пожал плечами:
— Так себе. Женился.
Я удивилась:
— Быстро ты.
— Ну да. Решил, что один не справлюсь. Познакомились через месяц после развода, через два поженились.
— И как?
Он помолчал, потом сказал:
— Ушла. Две недели назад. Сказала то же самое, что и ты. Что я эксплуатирую её, что она не прислуга.
Я не знала, что ответить.
— Света, — он посмотрел мне в глаза. — Я идиот был. Я понял это, когда остался один. Когда мне не в чем было идти на работу, потому что стирать не умею. Когда питался пельменями из пакета, потому что готовить не умею. Когда жил в грязи, потому что убираться лень. Прости меня.
— Игорь, я тебя простила уже давно. Но назад пути нет.
— Знаю. Просто хотел сказать. И ещё... ты была права. Во всём права. Я был законченным эгоистом. Думал только о себе. Использовал тебя.
Мы попрощались и разошлись. Я шла по улице и думала о том, сколько таких Игорей живёт среди нас. Мужчин, которые искренне верят, что домашние дела — это унижение для них. Что женщина обязана тянуть всё на себе просто потому, что она женщина.
И сколько женщин терпят это. Мои мама и бабушка терпели. Миллионы женщин по всей стране терпят до сих пор. Потому что «так принято», «так всегда было», «мужик не должен унижаться».
Но время меняется. Мы меняемся. И всё больше женщин понимают: нет, мы не обязаны жертвовать собой ради чьих-то патриархальных представлений о том, какой должна быть жена.
Семья — это партнёрство. Это равенство. Это взаимная забота и уважение. А если этого нет — это не семья. Это просто эксплуатация одного человека другим.
Сейчас я одна, и мне хорошо. Возможно, когда-нибудь встречу человека, который будет понимать, что мыть посуду — это не унижение, а просто часть совместной жизни. Пока же я наслаждаюсь свободой и тем, что наконец-то перестала быть прислугой в собственном доме.
