Мнимая гибель агента «Островского» в Харбине, май 1934 года. Сотрудники японской военной миссии, тщательно обыскав тело, находят при нем шифровальные блокноты и фотоснимки. На снимках – гигантский, хорошо замаскированный аэродром под Хабаровском, на котором рядами стоят десятки тяжелых бомбардировщиков ТБ-3. В шифровке донесение Москве – точные данные о японских планах нападения и слабых местах обороны.
Для японского Генштаба это становится окончательным доказательством, что советская группировка на Дальнем Востоке мощна, мобильна и готова к превентивному удару. План внезапного вторжения «Оцу» ложится в сейф. Войны не будет. Агент «Островский» блестяще сыграл свою роль павшего героя.
Чекисты успешно обманули японцев. Но что, если японская разведка, знаменитая своей дотошностью, раскрыла бы эту игру на год раньше, в 1933-м? Как сложилась бы тогда судьба Советского Союза, едва оправившегося от голода, находящегося в тисках коллективизации и лишь начинающего первую пятилетку?
Пороховая бочка Дальнего Востока
Чтобы понять масштаб ставок, нужно перенестись в начало 1930-х. Японская империя, окрепшая после оккупации Маньчжурии и создания государства-марионетки Маньчжоу-го в 1932 году, всерьез рассматривает СССР как следующую цель.
В Токио существуют влиятельные милитаристские круги, выступающие за превентивную войну, которые приводят железные аргументы в ее пользу:
- внутренняя слабость СССР. Слухи о хаосе коллективизации, голоде и чистке в армии доходят до Японии. Красная Армия выглядит колоссом на глиняных ногах.
- стратегическая уязвимость. Транссибирская магистраль, жизненный нерв региона, местами проходит в считанных километрах от границы. Ее легко перерезать. Собственная промышленная база на Дальнем Востоке отсутствует.
- богатства Сибири. Лес, уголь, золото, нефть – все это манит японских стратегов.
Японский Генштаб активно разрабатывает планы войны. Самый известный – «Оцу» (1933-1934 гг.), предполагавший молниеносный удар с целью отсечь и оккупировать советское Приморье, захватить Владивосток и Хабаровск. Ключом к успеху должна была стать внезапность.
Советское руководство откровенно трусит. Сталин получает донесения разведки, в том числе от Рихарда Зорге, о реальности угрозы. Но перебросить крупные силы на Дальний Восток в условиях надвигающегося конфликта с нацистской Германией на Западе – невозможно. Нужен был нестандартный ход.
И его предложили чекисты.
Операция «Маки-Мираж»
Противник активно готовился к войне против СССР. Приграничные китайские города, особенно Сахалян (ныне Хэйхэ), расположенный прямо напротив советского Благовещенска, были наводнены японской агентурой. Там под прикрытием коммерсантов, владельцев гостиниц и аптек работали кадровые офицеры японского Генштаба, такие как резидент Кумадзава Садаитиро. Их задача была ясна: собрать максимально подробные данные о численности, дислокации и боеготовности Красной Армии на Дальнем Востоке.
К началу 1930-х годов ситуация стала критической. Советской разведке стал известен японский военный план «Оцу», согласно которому вторжение в СССР силами Квантунской армии было намечено на ноябрь 1934 года.
Реальная группировка РККА на огромном дальневосточном театре была крайне слабой:
- около 45 тысяч человек;
- 10 танков;
- менее 70 самолетов.
Япония же готовилась бросить в бой более 260 тысяч солдат, сотни танков и самолетов. Открытое военное столкновение в таких условиях было бы для СССР катастрофой.
В результате решили пустить пыль в глаза. Руководство операцией легло на плечи начальника УНКВД по Дальневосточному краю Терентия Дерибаса. Выбор был неслучаен. Это был не кабинетный аппаратчик, а «железный чекист» ленинской закалки, прошедший Гражданскую войну, подавление восстаний и чистки. Он понимал язык силы и обладал достаточными полномочиями для реализации авантюрного плана.
Суть «Маки-Мираж» (название, возможно, отсылает к миражу в пустыне или к обманчивой красоте мака) заключалась в тотальной дезинформации. Хотя первоначально операция получила у дальневосточных чекистов хулиганское название «Макаки». Но в Москве такой подход не одобрили, поэтому его заменили на более солидное название – «Маки-Мираж».
Нужно было убедить японцев в трех вещах:
- СССР знает об их планах в деталях.
- На Дальнем Востоке создана мощная, мобильная и современная группировка войск, превосходящая японскую.
- Советское командование не боится войны и готово нанести превентивный удар.
Сердцем операции стал Лазарь Израилевский – сотрудник ОГПУ, блестяще владевший китайским языком и обладавший актерским талантом. Под легендой корыстолюбивого и вечно нуждающегося в деньгах разъездного агента «Дальгосторга» Леонида Островского он появился в Сахаляне.
Его колоритная личность быстро привлекла внимание японцев, и сам резидент Кумадзава взялся за вербовку. Израилевский, действуя под оперативным псевдонимом «Летов», дал себя «завербовать» и получил от японцев кличку «Старик».
При этом одного мелкого агента было недостаточно для передачи стратегических данных. Поэтому чекисты создали фигуру, которая стала главным каналом дезинформации, – мифического советского штабиста Ивана Горелова, известного японцам как «Большой корреспондент».
По легенде, он растратил казенные деньги и был готов продавать секреты, но соглашался работать только через Островского. От имени этого несуществующего человека в Токио пошли подробные, «правдоподобные отчеты» о гигантской и хорошо оснащенной советской группировке.
Кульминацией стал переданный в 1934 году доклад относительно того, как устроен батальной Дальневосточной армии с точки зрения структуры и численности. Японские аналитики умножили на общее количество советских батальонов, получив просто астрономические цифры.
Игра шла более десяти лет и завершилась к 1937 году. Ее итоги впечатляющие! Японское командование поверило в превосходство советских сил и отказалось от реализации плана «Оцу» в 1934 году. Параллельно чекисты выявили и нейтрализовали на советской территории десятки японских агентов и их пособников.
А что, если бы в 1933-м прозвучало: «Стой! Кто идет?»
Но представим альтернативный 1933 год. Японская контрразведка в Харбине, возглавляемая опытным полковником Квантунской армии, замечает нестыковки. Слишком уж «идеальным» выглядит источник «Островский». Слишком много он знает о стратегических планах Москвы.
В результате начинается тихая проверка, которая могла выявить, например:
- как один из муляжей ТБ-3 на фальшивом аэродроме, плохо закрепленный, падает во время бурана, обнажив деревянный каркас. А японский разведчик-наблюдатель через мощную оптику засекает этот казус.
- один из связников «Островского» попадает в облаву японской жандармерии. Под пытками он раскрывает не всю сеть, но дает ключ к пониманию, что «Островский»– подконтрольная фигура.
- в аппарате Дерибаса, где царит атмосфера всеобщего подозрения и близких чисток, находится сотрудник, который за взятку или из страха передает японцам намек на масштабную дезинформационную игру.
Это все могло случиться. Как итог: японцы раскрыли бы игру советских чекистов.
Война, которая бы случилась
Тогда планы Японии кардинально меняются. Вместо страха перед советским превентивным ударом возникает понимание, что СССР слаб и отчаянно блефует. Это не признак силы, а крик «отчаяния». План «Оцу» или его аналогичный вариант получает зеленый свет.
Война начинается не в августе 1945-го, а в августе-сентябре 1934-го.
Первые месяцы войны (осень 1934-го)
Квантунская армия, хорошо обученная и мотивированная, легко прорывает советскую оборону, построенную по концентрическим кругам, но не готовую к массированному натиску. Ключевые узлы Транссиба в районе Уссурийска и Хабаровска подвергаются ударам диверсантов и авиации.
Переброска подкреплений из европейской части СССР по единственной железнодорожной магистрали длиной в 9000 км занимает недели. Формирования прибывают разрозненно и сразу бросаются в бой.
Весьма вероятно, что происходит падение Владивостока. Город, хоть и укрепленный, оказывается в осаде. Без поддержки с моря (Тихоокеанский флот слабее японского) и при возможной высадке десанта с моря, его судьба трагична.
Стратегические последствия для СССР
Все ресурсы, предназначенные для индустриализации, немедленно перебрасываются на восток. «Днепрогэс» и «Магнитка» замораживаются. Вторая пятилетка проваливается.
На фоне военных поражений крестьянские восстания, еще не до конца подавленные, вспыхивают с новой силой в тылу. НКВД Дерибаса и других регионов вынуждено бороться не только с японскими шпионами, но и с внутренними врагами.
Поражения на фронте используются внутрипартийной оппозицией. Позиции Сталина как лидера колеблются. Возможно досрочное смещение с поста генсека или «коллективное руководство» в лице Молотова, Кагановича, Ворошилова, вынужденных брать на себя управление в чрезвычайной ситуации.
Западные державы, видя конвульсии СССР, занимают позицию выжидательного нейтралитета. Помощи ждать неоткуда. Более того, нацистская Германия, ободренная затруднениями Москвы, может ускорить свои планы по нападению.
Мог ли СССР победить в такой войне
Вероятно, да, но ценой, несопоставимой с победой 1945 года. Красная Армия, даже ослабленная, обладала подавляющим преимуществом в живой силе и, в перспективе, в технике. Но для перелома потребовались бы 2-3 года кровопролитных боев в условиях разрушенной логистики и фактической потери важнейших дальневосточных портов.
Победа пришла бы не в Маньчжурии, а где-то у Байкала, после титанических усилий по переброске войск и промышленности за Урал. СССР вышел бы из этой войны искалеченным, деиндустриализованным и отброшенным на десятилетия назад. Он точно не был бы готов к противостоянию с Германией к 1941 году.
Альтернатива для Японии
Победа, даже частичная, в 1934-35 гг. радикально меняет баланс сил в Токио. «Северная» партия получает полный триумф над «южной», выступавшей за экспансию в Юго-Восточную Азию и против США. Все ресурсы империи концентрируются на континенте.
Это значит, что не будет нападения на Перл-Харбор в 1941 году.
Вторая мировая война принимает совершенно иной оборот, где главным театром военных действий на годы становится Сибирь, а США сохраняют изоляционизм.
Цена одного спектакля
Операция «Маки-Мираж» и роль в ней Терентия Дерибаса – это не просто эпизод истории спецслужб. Это момент, когда тонкая нить дезинформации удержала гирю мировой войны. Дерибас, типичный продукт своей жестокой эпохи, организатор строительства БАМа силами заключенных и будущая жертва Большого террора (он будет расстрелян в 1938 году), в этой точке стал архитектором реальности.
Он не выиграл сражение, но создал мираж такой убедительности, что он материализовался в политическую реальность. Япония предпочла не рисковать. Это дало СССР драгоценные десять лет для индустриализации и подготовки к действительно смертельной схватке на Западе.
Если бы «Островский» сыграл чуть хуже, если бы Дерибас допустил прокол, история Евразии пошла бы по самому мрачному и кровавому пути. Иногда судьбы империй зависят не от количества дивизий, а от искусства лжи, доведенного до степени высокого театра. В 1934 году на дальневосточной сцене этот театр поставил чекист по фамилии Дерибас. И, к счастью для мира, его мираж сработал.
Подписывайтесь на канал!