«Открытие биеннале… — доносилось из телевизора, — новые тенденции в современном искусстве… в разных выставочных залах…» Анна мельком посмотрела на экран, не забывая помешивать суп, и вдруг горячая волна застила глаза, пошатнула, чуть не сбила с ног. «Где? Где?? Где это??» Когда зрение восстановилось, Анна увидела, что сюжет уже сменился, и лицо, вынырнувшее из небытия, из океанских глубин памяти и поразившее её, как явление привидения, уже ушло с экрана.
Это был он?! Это определенно был он. Он почти не изменился, только возмужал. Всё такой же стройный, с высокой гордой шеей, с немного усталыми глазами, в которых — искорки, неотразимые, убийственные, высокий лоб, «лоб интеллектуала», как он насмешливо говорил, с небрежно падающей черной челкой, губы… Анна бросилась к телефону. Надо позвонить, узнать — где эти выставки? Когда они? Где он? Порыв прошел также быстро, как настиг, и женщина почти без сил села на табурет, всё еще держа в руке телефонную трубку.
Двадцать один год назад Аня приехала из маленького городка в Ленинград, чтобы поступить на исторический факультет университета. Поселили её в общежитие на Васильевском острове. Время было интересное, перестроечное, и вообще ничего не было понятно — что будет дальше? Казалось, что дальше будет только счастье. Ветер перемен дул со страшной силой. Хотя в своей школе Аня и была отличницей, здесь она сдавала экзамены со скрипом… Но не унывала!
В один из уже довольно прохладных августовских дней она, поедая мороженое, гуляла по Невскому и остановилась перед афишей кинотеатра. Интересная была афишка! Коллаж, да ещё с юмором. Непривычно.
— Нравится? — раздался молодой мужской голос.
Аня обернулась. Она никогда не видела парня подобной красоты! От неожиданности она чуть не подавилась мороженым. Разве небожители могут разговаривать с ней?!
— М… да, — только и сказала она.
— Это я делал. Хотите посмотреть еще?
— Угу.
В общем, так они познакомились с Марком.
Марк был начинающим художником и работал в кинотеатре. Как он сказал — «для легальности». Главное же было в том, что он писал картины, которые поразили Аню в самое сердце. Эти картины были непривычны… Марк делал коллажи, писал маслом, использовал какие-то вещи. В общем, Аня такого еще не видела никогда. Он пригласил её на вечеринку к себе домой.
Друзья Марка тоже поразили девушку. Они были так раскованно смелы и добры, и так умны, что Аня не понимала половины тех тем, которые они затрагивали в разговорах. Марка, как она поняла сразу, обожали все. Он был как костёр, к которому тянутся, чтобы согреться. Он лучился. Помещение физически становилось светлее, когда Марк входил в комнату, и темнело, когда его не было здесь.
Ане хотелось видеть его и быть рядом каждое мгновение. Меж тем, экзамены продолжались… Но Ане было не до них. Она была занята важным делом —ежесекундно думала о Марке и ждала, когда он позовет её ещё куда-нибудь. Она каждый день звонила ему из телефона-автомата, и они долго беседовали.
Ещё несколько раз Аня была у него в гостях, уже привыкла к его друзьям и начала даже понимать, о чём они говорят, и поняла также, что у Марка есть девушка… или девушки… тут было не очень ясно. Но однажды после очередной вечеринки он сказал Ане:
— Не торопись…
Она и не торопилась! Она была готова остаться у него навсегда...
— Послушай, — сказал Марк как-то, — я скоро уеду из страны… в Израиль. Жду вот, пока ОВИР разродится. Я больше сюда не вернусь. Так что, ты понимаешь, да? Ты не расстраиваешься?
— Ну конечно, нет, — храбро ответила Аня. — Всё правильно!
Она уехала первой, домой, не поступив в университет. Из общежития её выселили, родители Марка приехали из отпуска, жить стало негде. Да и не на что… Марк хотел проводить её до поезда, но Аня запретила. Разрешила довести только до автобуса. Ей казалось, что это ужасно, если он останется на перроне, а она уедет, глядя на него из окна поезда. А в автобусе — ничего…
Так и сохранилась в памяти картинка: он, в светлом широком джемпере, гордая шея, тёмные глаза, высокий, лёгкий, родной в каждой клеточке тела, всей душой, стоит рядом с автобусом и грустно смотрит на неё.
… А приехав домой, Аня начала умирать. Родители устроили её на работу в редакцию местной газеты — корректором. Девушка проработала недолго — слегла. Болезнь её была странная: ничего не болело, но ничего и не хотелось. Ни есть, ни пить, ни говорить… Аня просто лежала на диване и думала о Марке. В конце концов, её положили в больницу. И тут-то и выяснилось, что она беременна!
Когда это слово проникло в сознание, Аня ощутила что-то вроде внутреннего взрыва. Она беременна! В ней — ребёнок Марка, его часть, его руки, его глаза, его дыхание! Когда она это поняла, таинственная болезнь прошла сама собой. Аня начала есть и пить, порозовела, начала крепнуть, её лицо время от времени озаряла счастливая, даже блаженная, улыбка. Об аборте не было и речи, хотя родители пытались поначалу что-то говорить на эту тему. Жизнь осветилась смыслом. Ребенок Марка! Её ребенок. Их ребенок… Эта связь нерасторжима, это — навсегда.
Работая корректором, Аня не забывала готовиться к поступлению. Пусть на заочное. Но она получит образование, она будет достойна Марка! Дочь родилась в мае. Аня назвала ее Майей. Вглядываясь в малышку, она искала в ней любимые черты и, находя, испытывала такое счастье, что казалось — теперь весь мир будет у её ног!
И всё пошло, как надо. Поступление, перевод затем на очное отделение. Аспирантура. Замужество. Второй ребенок — сын. Работа в том же университете, который ее сперва не принимал…«Жизнь удалась!» — думала Анна. «Я счастлива, Марк».
Автор: Каролина Ронакали
Рассказ был опубликован ранее в моем блоге на Мейл.ру, там же в сообществе "Маленькое прозаическое произведение". Я тогда творила под псевдонимом Каролина Ронакали.