Кухонный таймер привычно пискнул, отсчитав ровно семь минут. Я выставила на стол пашот, поджаренные тосты с авокадо и свежевыжатый сок. Всё как любил Андрей. Десять лет я изучала его привычки, как священное писание. Я знала, что по вторникам он предпочитает крепкий ристретто, а по четвергам — мягкий латте. Я знала, какой галстук он выберет под синий костюм, ещё до того, как он открывал гардероб.
Но в это утро Андрей даже не взглянул на тарелку. Он сидел, уставившись в экран смартфона, и на его губах блуждала та самая глупая, мечтательная улыбка, которую я не видела уже лет пять.
— Лена, нам нужно поговорить, — произнёс он, не поднимая глаз.
Моё сердце пропустило удар. Эта фраза — классический похоронный марш любого брака. Я медленно села напротив, сложив руки на коленях, чтобы он не видел, как они дрожат.
— Я ухожу, — буднично сказал он, наконец посмотрев на меня. Но в его взгляде не было жалости. Только раздражение, как будто я была досадным препятствием на пути к его триумфу. — Я встретил Карину. Она... она другая, Лен. С ней я чувствую, что живу. А здесь... здесь я просто существую в стерильном уюте.
— Стерильный уют? — мой голос прозвучал тише, чем хотелось бы. — Ты называешь это так? Десять лет поддержки, пока ты карабкался по карьерной лестнице, мои отказы от собственных амбиций, чтобы у тебя всегда был тыл... Это «стерильность»?
Андрей поморщился, отодвигая тарелку.
— Вот видишь! Опять этот тон жертвы. Карина — дочь Эдуарда Волкова. Ты же знаешь, кто это? Глава строительного холдинга. Она молода, амбициозна, у неё связи, о которых мы могли только мечтать. Рядом с ней я стану вице-президентом уже к осени. А с тобой я так и останусь «крепким середнячком» с ипотекой в Подмосковье.
Он встал, поправил манжеты дорогой сорочки — той самой, которую я гладила вчера вечером, вкладывая в каждое движение свою любовь.
— Квартира остаётся тебе. Машину я забираю, Карина купит мне новую, представительского класса. Развод оформим через юристов. Пожалуйста, не устраивай сцен. Ты хорошая женщина, Лена. Простая, надежная... Но мне нужно большее.
«Простая». Это слово ударило больнее всего. За эти годы я настолько растворилась в нём, что действительно стала казаться прозрачной. Домохозяйка, чьи интересы ограничены выбором занавесок и рецептом идеального соуса. Он забыл, кем я была до того, как мы поженились. Он забыл, почему я выбрала этот «простой» путь.
Вечером того же дня он съехал. Шкаф в спальне зиял пустотой, а в воздухе ещё витал аромат его парфюма — дорогого, терпкого, теперь кажущегося чужим.
Я сидела в темноте на кухне и смотрела на свои руки. Они пахли лимоном и чистящим средством. Десять лет я была «тенью» великого Андрея. Что ж, пришло время включить свет.
Я достала из дальнего ящика стола старый ноутбук, который не открывала три года. Ввела сложный пароль. Экран мигнул, загружая систему, защищенную несколькими уровнями шифрования. Входящие сообщения посыпались градом.
«Елена, проект "Афина" заморожен без вашего участия. Инвесторы требуют вашего возвращения».
«L.E., рынок лихорадит. Нам нужен ваш анализ. Назовите любую цену».
Я открыла банковское приложение и посмотрела на счет, о котором Андрей не имел ни малейшего представления. Сумма с шестью нулями в долларах была моим «страховым полисом», накопленным за годы скрытых консультаций для крупнейших хедж-фондов. Я была для мира финансов призраком, легендарным аналитиком под псевдонимом «L.E.».
Андрей думал, что я живу на его зарплату топ-менеджера. Он не знал, что его «простая» жена могла бы купить его компанию трижды и даже не заметить этого.
Я подошла к зеркалу и распустила волосы. Хватит пучков и фартуков.
— Ты хотел амбиций, Андрей? — прошептала я своему отражению. — Ты их получишь.
Прошло три месяца.
Андрей купался в роскоши. Карина была яркой, как экзотическая птица. Она обожала вечеринки, дорогие клубы и внимание прессы. Его инстаграм пестрил фотографиями с яхт и закрытых приемов. Он действительно получил место вице-президента в холдинге её отца.
Но была одна странность. Каждую ночь, когда Карина засыпала после очередной тусовки, Андрей выходил на балкон их огромного пентхауса и закуривал. Его мучила непонятная тревога. Счастье, которое он себе нарисовал, оказалось странно шумным и... пустым.
Карина не знала, как он любит кофе. Она заказывала еду из ресторанов, и её совершенно не интересовало, как прошел его день, если это не касалось сплетен о совете директоров. Его новая жизнь была похожа на сверкающую витрину, за которой не было дома.
А еще его преследовало ощущение, что за ним наблюдают. В деловых кругах начали шептаться о таинственном игроке, который планомерно скупает акции холдинга Волкова.
На одном из совещаний Эдуард Волков, тесть Андрея, выглядел бледным.
— Кто-то методично выдавливает нас с рынка, — рычал он, ударяя кулаком по столу. — Этот аналитик, L.E., работает против нас. Найдите его! Предложите любые деньги!
Андрей слушал это, и внутри у него росло холодное предчувствие. Вечером он решил проездом заглянуть в их старый район. Он ожидал увидеть свет в окнах своей старой квартиры, представить Лену в растянутом свитере, сочувственно вздохнуть о её «простой» доле...
Но окна квартиры были темными. Соседка, выгуливавшая собаку, узнала его.
— О, Андрей! А Лены-то нет. Она уехала еще месяц назад. Сказала, возвращается в большую игру. За ней такая машина приехала... я таких только в кино видела.
— Какая машина? — нахмурился Андрей.
— Черный лимузин с правительственными номерами. Она выглядела... — соседка замялась, — знаешь, как королева. Я её даже не сразу узнала.
Андрей сел в свою новую дорогую машину, подаренную Кариной, и впервые почувствовал, что салон пахнет дешевым пластиком. Его сон в ту ночь был прерывистым и тревожным. Ему снилась Лена, но она не подавала ему завтрак. Она стояла на вершине небоскреба и смотрела на него сверху вниз, а он не мог дотянуться даже до её тени.
Месячный отчет холдинга «Волков Групп» напоминал сводки с фронта. Андрей сидел в своем роскошном кабинете с панорамным видом на Сити, но вместо триумфа ощущал липкий, холодный страх. Акции падали. Крупнейшие тендеры уходили из-под носа к какой-то новой структуре под названием «Aris Global».
— Это невозможно, — Карина влетела в кабинет без стука, швырнув на стол глянцевый журнал. — Папа в ярости. Твои аналитики — идиоты, Андрей! Мы теряем контракт на застройку прибрежной зоны. Кто ими управляет? Кто этот чертов «L.E.»?
Андрей устало потер переносицу. Карина в ярости была похожа на капризного ребенка, у которого отнимают любимую игрушку. В её мире проблемы решались звонком отца или чеком с внушительной суммой. Она не понимала, что на этот раз против них играет не просто конкурент, а хищник, который знает их слабые места лучше, чем они сами.
— Мы пытаемся выйти на контакт, Карина. Но этот человек не публичен. Переговоры ведут юристы высшего звена.
— Сегодня вечером благотворительный раут в «Метрополе», — Карина поправила идеальную укладку, мгновенно сменив гнев на светскую маску. — Папа сказал, что там будет представитель «Aris Global». Мы должны их перекупить. Или уничтожить. Оденься прилично, не позорь меня.
Когда они вошли в ослепительный зал «Метрополя», Андрей почувствовал себя декорацией. Он был «красивым приложением» к дочери Волкова. Карина сияла в платье, усыпанном кристаллами, принимая комплименты, а он послушно стоял рядом, держа бокал шампанского.
Вдруг гул голосов притих. По парадной лестнице спускалась женщина.
На ней было лаконичное, почти строгое платье из тяжелого черного шелка, которое подчеркивало каждый изгиб её фигуры — стройной, гордой, незнакомой. Никаких лишних украшений, кроме нити идеально ровного жемчуга и уверенности, которая ощущалась физически.
Андрей почувствовал, как бокал в его руке дрогнул.
— Это она? — прошептала Карина, прищурившись. — Кто это? Какое наглое лицо...
Андрей не слышал её. Его мозг отказывался обрабатывать визуальную информацию. Это была Лена. Его Лена. Та самая, что три месяца назад плакала на кухне в старом халате. Но у этой женщины был другой взгляд — холодный, пронзительный, взгляд человека, который видит мир насквозь.
— Елена Александровна, — к ней поспешил сам мэр города, учтиво склонив голову. — Рады видеть вас. Мы уж думали, вы окончательно перебрались в Лондон.
Лена улыбнулась — не той мягкой, домашней улыбкой, которой она встречала Андрея с работы, а светской, безупречно вежливой и пустой.
— Дела потребовали моего личного присутствия здесь, — её голос, низкий и бархатистый, разнесся в наступившей тишине. — Рынок стал слишком... хаотичным. Пора навести порядок.
Андрей сделал шаг вперед, словно в трансе.
— Лена? — вырвалось у него.
Она медленно повернула голову. На мгновение в её глазах вспыхнуло что-то знакомое, но оно тут же погасло, сменившись вежливым недоумением.
— Простите, мы знакомы? — спросила она.
Вокруг зашептались. Карина, почувствовав угрозу, вцепилась в локоть Андрея, больно впиваясь ногтями.
— Андрей, что за фамильярность? Ты знаешь эту женщину?
— Это... это моя бывшая жена, — пробормотал он, не в силах отвести глаз.
Карина прыснула, громко, на весь зал.
— Эта? Та самая «простая домохозяйка», про которую ты рассказывал? Андрей, у тебя галлюцинации от стресса. Посмотри на неё. Это Елена Сапфирова, глава «Aris Global». Она легенда в финансовом мире. Её называют «Черной Королевой аналитики». Ты, должно быть, обознался. Твоя жена сейчас, небось, клеит обои в своей хрущевке.
Лена (или Сапфирова?) чуть приподняла бровь. Она подошла к ним почти вплотную. Аромат её духов — тонкий, дорогой, с нотами горького апельсина и кожи — ударил Андрею в голову.
— Ваш спутник не ошибся, — спокойно произнесла она, глядя прямо в глаза Карине. — Я действительно была его женой. Десять лет я создавала ему идеальные условия для роста, пока он не решил, что «простота» — это изъян, а не высшая форма сложности.
Карина побледнела. Окружающие замерли, жадно впитывая каждое слово. Скандал назревал грандиозный.
— Ты... ты скрывала это? — голос Андрея сорвался. — Всё это время? Эти деньги, это влияние... Почему ты молчала?
— А ты спрашивал, Андрей? — Лена слегка наклонила голову. — Тебе было удобно видеть во мне только функцию. Кухарку, прачку, жилетку для жалоб. Тебе не нужна была личность, тебе нужен был обслуживающий персонал. А когда тебе захотелось блестящую обертку, — она скользнула пренебрежительным взглядом по Карине, — ты просто выбросил старую. Но ты забыл одну деталь: я не была оберткой. Я была механизмом, который заставлял твой мир вращаться.
— Леночка, давай поговорим... — Андрей сделал попытку взять её за руку, но она легко отступила.
— Для вас — Елена Александровна. И мы обязательно поговорим. Завтра, в десять утра, в офисе «Волков Групп». Я выкупила ваш контрольный пакет акций, Андрей. Технически, теперь я ваш работодатель.
Она развернулась и пошла прочь, оставляя после себя звенящую тишину. Андрей стоял, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног. Карина что-то истерично кричала ему в ухо, требуя объяснений, но он не слышал.
Он смотрел на удаляющуюся спину женщины, которую он считал «простой». И в этот момент он понял, что потерял не просто жену. Он потерял единственный шанс на настоящую жизнь, променяв её на золотую клетку, прутья которой начали стремительно сжиматься.
Этой ночью он не сомкнул глаз. Перед глазами стоял её взгляд — холодный и свободный. Он вспомнил, как она когда-то предлагала ему помочь с отчетами, а он отмахивался: «Ой, Лен, не лезь, ты в этом ничего не понимаешь, лучше приготовь ужин».
Какой же он был дурак.
В четыре утра он не выдержал и поехал к их старому дому. Поднялся на этаж, постоял у двери. Изнутри не доносилось ни звука. Он достал свой ключ, который так и не вернул, и попытался вставить его в замок. Ключ не подошел. Замок был сменен.
Андрей сполз по стене, обхватив голову руками. В его новом пентхаусе Карина, вероятно, уже паковала чемоданы, узнав, что империя её отца под угрозой. А здесь, в тишине подъезда, он впервые за много лет почувствовал себя по-настоящему нищим.
Утро в офисе «Волков Групп» началось не с кофе, а с ледяного оцепенения. Сотрудники шептались по углам, глядя на Андрея с какой-то смесью жалости и злорадства. Еще вчера он был наследным принцем этой империи, а сегодня — человеком, чей статус висел на волоске, который держала в руках его бывшая жена.
В зале заседаний пахло дорогим парфюмом, тяжелым деревом и страхом. Эдуард Волков сидел во главе стола, багровый от гнева, нервно барабаня пальцами по полированной поверхности. Карина сидела рядом, скрывая опухшие от слез глаза за темными очками.
— Ты привел врага в наш дом, Андрей, — процедил Волков, не глядя на зятя. — Ты спал с женщиной десять лет и не знал, что она — акула, способная сожрать нас целиком?
— Я... я не предполагал, Эдуард Борисович, — голос Андрея звучал глухо.
Двери распахнулись. Елена вошла в сопровождении двоих юристов. Сегодня на ней был светло-серый брючный костюм, который делал её образ почти стальным. Она не села — она заняла место во главе стола, просто отодвинув стул Волкова своим присутствием.
— Начнем, — коротко бросила она. — У меня мало времени. В двенадцать у меня встреча в министерстве.
Следующий час превратился для Андрея в изощренную пытку. Елена оперировала цифрами и фактами с хирургической точностью. Она вскрывала огрехи в управлении холдингом, которые Андрей сам пытался скрыть месяцами. Она видела насквозь все серые схемы Волкова.
— Ваша стратегия экспансии была ошибочной с самого начала, — чеканила она. — Вы строили на песке, используя административный ресурс вместо рыночных инструментов. Теперь ресурс исчерпан. «Aris Global» забирает управление на себя. Эдуард Борисович, вы сохраняете почетное кресло в совете без права голоса. Андрей...
Она наконец посмотрела на него. В её глазах не было ненависти. Там была пустота, и это пугало его больше всего.
— Андрей Николаевич освобождается от должности вице-президента в связи с профессиональным несоответствием.
— Что?! — Карина вскочила, сбросив очки. — Ты не можешь этого сделать! Ты просто мстишь ему за то, что он нашел женщину лучше тебя!
Елена даже не повернула головы в её сторону.
— В бизнесе нет понятия «лучше» или «хуже». Есть «эффективно» и «убыточно». Ваш муж, Карина Эдуардовна, оказался крайне убыточным активом. На этом всё. Юристы передадут документы.
Когда зал опустел, Андрей остался сидеть на своем месте. Елена собирала бумаги в папку.
— Лена, постой, — он быстро подошел к ней, преграждая путь к выходу. — Ты ведь не ради денег всё это затеяла. Ты хочешь, чтобы я страдал? Чтобы я приполз назад? Хорошо, я признаю: я совершил ошибку. Я был ослеплен блеском Карины, но теперь я вижу...
— Что ты видишь, Андрей? — она подняла на него глаза.
— Я вижу, какая ты невероятная. Мы можем начать сначала. Теперь, когда я знаю, кто ты на самом деле... Мы станем самой могущественной парой в этом городе! Представь наши возможности!
Елена вдруг тихо рассмеялась. Этот смех больно полоснул его по самолюбию.
— Ты так ничего и не понял. Ты предлагаешь мне «стать парой» теперь, когда у меня есть власть и деньги. Но где ты был, когда у меня была только ты? Когда я ждала тебя с ужином, а ты задерживался у любовницы, думая, что я слишком глупа, чтобы заметить запах чужих духов?
— Я был дураком, — горячо зашептал он, пытаясь коснуться её плеча. — Но ведь было и хорошее! Наши вечера, наши планы... Неужели всё это ничего не значит?
Елена отстранилась. Её лицо стало серьезным.
— Значит. Именно поэтому я даю тебе шанс уйти красиво. Увольнение — это только начало. Если ты попытаешься играть против меня или использовать наши прошлые отношения для шантажа, я уничтожу твою репутацию за один вечер. И кстати...
Она замялась на секунду, и в её глазах на миг промелькнуло что-то человеческое, болезненное.
— Ты спрашивал, почему я молчала о своих делах. Я хотела сказать тебе. В тот самый вечер, когда ты объявил об уходе. У меня был для тебя подарок.
Она достала из сумочки маленькую бархатную коробочку и положила её на стол. Андрей дрожащими руками открыл её. Внутри не было кольца. Там лежала крошечная серебряная погремушка и тест с двумя полосками.
У Андрея потемнело в глазах.
— Ты... ты была беременна? — его голос превратился в хрип.
— Ключевое слово — «была», — отрезала Елена. — Стресс после твоего ухода и экстренное включение в работу над поглощением холдинга сделали свое дело. Я потеряла ребенка через неделю после твоего переезда к Карине.
Мир Андрея, и так давший трещину, окончательно рухнул. Он смотрел на эту серебряную вещицу, и она казалась ему тяжелее, чем все золотые слитки мира. Он мог иметь всё: любящую жену, невероятного партнера и наследника. А вместо этого у него была истеричная Карина, разъяренный тесть и пустота в карманах.
— Лена, прости... я не знал... — он закрыл лицо руками.
— Теперь знаешь, — она взяла папку и направилась к двери. — Живи с этим, Андрей. Это и есть твоя плата за «новую жизнь».
Она вышла, не оборачиваясь. Её каблуки четко отстукивали ритм её триумфа, а он остался стоять в пустом зале заседаний, сжимая в руке холодное серебро, которое напоминало ему о жизни, которую он собственноручно убил ради иллюзии блеска.
Вечером Андрей вернулся в пентхаус. Карина уже вовсю скандалила с отцом по телефону.
— Он никчемен! Папа, он нас разорил! Вышвырни его на улицу!
Андрей посмотрел на неё — на её подколотые губы, на её дорогую одежду, купленную на деньги, которые теперь принадлежали Лене. Она казалась ему пластмассовой куклой.
— Замолчи, — тихо сказал он.
— Что?! — она обернулась, задохнувшись от возмущения. — Ты как со мной разговариваешь, неудачник?
— Я сказал — замолчи.
Он пошел в спальню и начал бросать свои вещи в чемодан. Он не знал, куда идет. Он знал только, что в этом доме он больше не может дышать.
Прошло еще две недели. Андрей обитал в дешевом отеле. Счета были заблокированы по иску Волкова, который обвинил его в некомпетентности и попытке растраты. Карина подала на развод, стараясь спасти остатки своего имущества.
Он сидел в баре, глядя в экран телевизора. В новостях показывали сюжет об открытии нового детского медицинского центра. Красную ленточку перерезала Елена Сапфирова. Она выглядела сияющей, спокойной и бесконечно далекой.
Рядом с ней стоял высокий мужчина в очках — известный адвокат и филантроп. Он что-то прошептал ей на ухо, и Елена искренне, тепло улыбнулась.
Андрей заказал еще виски. Он понял, что его сон и покой ушли навсегда не из-за потери денег или должности. А из-за того, что он увидел, какой женщиной могла бы быть Лена рядом с ним, если бы он сам был достоин её.
Но самым страшным было другое. Он узнал, что «Aris Global» готовит новую сделку. И эта сделка должна была стереть имя Андрея из списка профессионалов навсегда.
Холодный январский дождь со снегом хлестал в окна дешевого гостиничного номера. Андрей смотрел на свое отражение в мутном зеркале: щетина, потухший взгляд, глубокая складка между бровями. Всего полгода назад он считал себя королем мира. Сегодня он был человеком без завтрашнего дня.
Его телефон, ставший на удивление тихим с момента краха «Волков Групп», внезапно завибрировал. Сообщение было кратким: «Набережная, 12. 19:00. Приходи один. Е.»
Сердце Андрея пустилось вскачь. «Она зовет меня! Неужели оттаяла? Неужели всё-таки не смогла вычеркнуть десять лет?» Он лихорадочно начал собираться, выуживая из чемодана последнюю чистую рубашку. В его голове уже рисовались картины примирения. Он скажет ей, что деньги не важны, что он готов начать с нуля, простым клерком в её корпорации, лишь бы быть рядом.
Когда он подъехал к указанному адресу, он увидел не элитный офис и не ресторан. Это был старый причал, с которого открывался вид на залив. Елена стояла у самого края, закутанная в длинное кашемировое пальто песочного цвета. Ветер развевал её волосы, и в сумерках она казалась видением из его прошлой, счастливой жизни.
— Ты пришел, — произнесла она, не оборачиваясь.
— Я не мог не прийти, Лена. Я места себе не нахожу. Я всё осознал, правда. То, что произошло с ребенком... это мой крест, я буду нести его до конца дней. Дай мне шанс искупить вину.
Елена медленно повернулась. В свете фонаря её лицо выглядело спокойным, почти безмятежным.
— Искупить? Андрей, ты всё еще мыслишь категориями дешевых сериалов. Я позвала тебя не для того, чтобы выслушивать твои покаяния. Я позвала тебя, чтобы закрыть книгу.
Она протянула ему плотный конверт.
— Что это? — он открыл его дрожащими пальцами. Внутри были документы на его имя. Право собственности на небольшую, но уютную квартиру в другом городе и контракт на работу в региональном филиале крупной логистической компании.
— Это твой «билет в жизнь», — пояснила она. — Там тебя никто не знает. Там нет Волкова, который хочет тебя уничтожить, и нет Карины, которая выставила тебя посмешищем в соцсетях. Это честная работа и крыша над головой.
Андрей смотрел на бумаги с недоумением.
— Ты... ты помогаешь мне? После всего? Значит, ты всё еще любишь меня?
Елена подошла к нему вплотную. Она посмотрела ему прямо в глаза — так близко, что он почувствовал тепло её дыхания. Но в этом взгляде не было искры. Только бесконечная, ледяная дистанция.
— Нет, Андрей. Я тебя не люблю. И я тебя не ненавижу. Худшее, что может случиться с мужчиной, который считал себя центром вселенной своей жены — это её полное равнодушие. Я даю тебе это не из любви. Я плачу за свои десять лет «простоты». Это мой последний взнос в наши отношения. Теперь я тебе ничего не должна. И ты мне — тоже.
— Но я не хочу в другой город! — выкрикнул он, и его голос сорвался на плач. — Я хочу вернуть ТЕБЯ! Я понял, кем ты стала, я горжусь тобой!
— Вот в этом и твоя трагедия, — печально улыбнулась Елена. — Ты полюбил «Королеву аналитики», ты полюбил власть и блеск, которые теперь от меня исходят. Но ты так и не научился ценить ту женщину, которая пекла тебе пироги и верила в тебя, когда у тебя не было ничего. Та женщина умерла в тот день, когда ты закрыл за собой дверь нашего дома. А эта... — она указала на себя, — эта женщина тебе не по зубам.
Она сделала шаг назад, к припаркованному неподалеку черному автомобилю.
— Прощай, Андрей. Больше не ищи встреч. Моя служба безопасности получила распоряжение не допускать тебя даже к зданию офиса.
— Подожди! — он бросился к ней, но дорогу преградил молчаливый водитель-охранник, возникший словно из ниоткуда.
Машина мягко тронулась с места и растворилась в огнях большого города. Андрей остался стоять на причале, сжимая в руках конверт — его единственную связь с реальностью.
Прошел год.
В небольшом провинциальном городке N жизнь текла медленно. В местном филиале логистической компании работал ведущий специалист по фамилии Николаев. Он был молчалив, исполнителен и никогда не ходил на корпоративные вечеринки. Его считали странным — мужчина средних лет, явно видевший лучшие времена, который каждый вечер после работы заходит в книжный магазин, покупает финансовую аналитику и часами сидит в парке, глядя в одну точку.
Андрей действительно работал. Он справлялся с обязанностями, жил в той самой квартире, которую подарила ему Лена. Но каждую ночь ему снился один и тот же сон.
Ему снилось, что он возвращается домой, в их старую квартиру. На кухне горит мягкий свет, пахнет корицей и ванилью. Лена, в том самом «простом» фартуке, оборачивается к нему и говорит: «Ты поздно сегодня, мой руки, ужин остывает». Он обнимает её, чувствуя её запах — не горький апельсин и кожу, а запах дома, уюта и надежности. И в этом сне он счастлив так, как никогда не был на яхтах Волкова.
Но потом он просыпается. В пустой, холодной квартире.
Он узнал из новостей, что Елена вышла замуж. Тот самый адвокат-филантроп стал её мужем. На фотографиях со свадьбы она не выглядела «Черной Королевой». Она выглядела женщиной, которую наконец-то оценили не за её миллионы и не за её аналитический ум, а за то, какая она есть. В её глазах снова светилось то самое тепло, которое Андрей когда-то считал «простотой».
Он потерял покой и сон не потому, что она стала богатой. И даже не потому, что она его уничтожила.
Его мир рухнул окончательно, когда он понял: она не была «простой». Она была настоящей. А он оказался слишком мелким, чтобы удержать в руках сокровище, которое само шло к нему в руки.
Андрей подошел к окну и посмотрел на ночной город. Где-то там, за сотни километров, Елена засыпала в объятиях человека, который никогда не назовет её «простой». А он... он будет жить дальше. С честной работой, в уютной квартире, с полными карманами денег, которые ему присылали в качестве дивидендов от его крошечной доли в «Aris Global», оставленной ей как насмешка.
У него было всё, о чем он мечтал, когда уходил от Лены: деньги, статус, комфорт. Не было только одного.
Её.
Андрей сел за стол и открыл ноутбук. На экране светилась котировка акций холдинга «Aris Global». Он долго смотрел на график, который стремительно шел вверх. А потом закрыл крышку и впервые за долгое время заплакал — тихо, по-мужски, понимая, что самая большая потеря в его жизни — это не карьера, а та тишина на кухне, которую он когда-то так легко предал.
