- Ох, Андрюша, и в кого ты такой… Совсем не в нашу породу! - ехидно заметила мама, - Ничего не умеешь, все из рук валится, ничего тебе доверить нельзя… Вот Миша не такой. Миша бы сделал все ровно, как по линеечке. Он родился с золотыми руками. И с золотой головой!
“Так и проси Мишу” - подумал Андрей. Но Миша вне зоны доступа, Миша с ними на контакт не выходит.
Андрей подправил неровность на побеленном потолке, но даже так издалека видно, что криво…
- Мам, - Андрей облокотился на стремянку, - Если Миша такой замечательный, ну чисто гений, то почему не он сейчас белит этот потолок? Почему он ни разу за двадцать восемь лет ни разу к нам не пришел?
Мама ушла, шаркая тапочками.
- Это тебя не касается, Андрей. Переделывай!
Андрей и Миша. Сыновья Василисы Петровны. Формально - братья, в реальности - незнакомцы. Разница в возрасте - девятнадцать лет. Когда Андрей только появился на свет, Миша уже учился в институте, но, как слышал от мамы Андрей, так и не доучился… В те же девятнадцать лет Миша ушел из дома и оборвал всяческие связи с семьей.
Андрей не знал. Не знал, почему. Василиса Петровна никогда не говорила об этом. Только вздыхала, сравнивала и намекала на какую-то грандиозную вину перед старшим сыном, которую, впрочем, никто не собирался искупать.
- Знаешь, мам, - он слез со стремянки и пошел за ней, - я стараюсь. Работаю, как могу. А ты только и занимаешься тем, что напоминаешь мне, что я - сплошное разочарование.
Василиса Петровна уже воду для цветов в лейку наливала.
- Разочарование - слишком мягкое слово, Андрюша. Я вижу, как ты стараешься, вижу. Но все мимо кассы. Вот я попросила тебя починить кран. Что ты сделал? Затопил соседку снизу. Даже потолок ровно побелить не можешь. Так кто ты, если не разочарование? Деньги опять выпрашиваешь.
Сравнение со старшим братом сегодня совсем не в тему, Андрей у мамы в долг так невовремя попросил…
- Всего-то пять тысяч.
- Пять тысяч… Ты в свои двадцать восемь лет до сих пор просишь деньги у мамы. А Миша? Миша в девятнадцать уже сам зарабатывал. Говорят, сейчас выбился в люди. Стал большим начальником. А ты даже жену с ребенком без мамы прокормить не можешь. Ай… И перед кем я распинаюсь…
Она отодвинула занавеску, чтобы дотянуться до любимое гортензии. А Андрей смыл побелку с рук. Заодно и злость немного унял. Трудно соответствовать тому, кого даже не видел никогда.
- Ты же сама говорила! - погромче произнес это Андрей, и гортензии досталось вдвое больше воды, чем положено, - Ты говорила, что ходили слухи, будто Миша даже сидел! И на него мне равняться?
Для мамы это “отсидел” будто ничего не значило.
- Да, сидел, - она отрезала пожухлый листик, - Сидел. А кто без греха? Но, видишь, стал человеком. Справился. А ты?
- Так почему же он тогда… - Андрей терпеть не мог эти цветы повсюду, но сейчас его бесило то, будто мама с ним общается так, будто он пустое место, даже не смотрит на него, - почему он нам ни разу не ответил? Если он таким замечательным стал…
- Это тебя не касается, Андрей. Возьми деньги, - Василиса Петровна сходила за сумочкой и отсчитала ему пять тысяч, - но чтобы в следующий раз ты сам решал свои проблемы.
Андрей взял деньги, чувствуя себя одновременно ограбленным и одаренным.
***
3 года спустя.
Андрей, не став большим начальником, осиротел. Теперь он и мать похоронил, и должен был бы чувствовать себя взрослым, отцом, мужем, но чувствовал он только то, что подстраховать его больше некому. Страшновато без мамы.
Андрей знал, что его мать, умирая, пыталась загладить вину перед старшим сыном. Она искала встречи, писала письма в пустоту, звонила по старым номерам, которые давно были недействительны. Миша не отвечал. Никогда.
А затем Андрея ждал “подарок” от мамы в виде завещания.
“…завещаю все мое движимое и недвижимое имущество, включая квартиру по адресу… и все банковские сбережения, моему старшему сыну, Михаилу Васильевичу…”
- Что там, Андрюша? - мельтешила рядом жена.
- Квартира.
- Жаль твою маму, такая хорошая женщина была, - польстила ей Ира, - Но хоть квартира после нее осталась…
- Не осталась, - одернул ее Андрей, - Она Мише все завещала!
Ирина, женщина практичная и до мозга костей реалистичная, не стала разводить драму.
Она деловито спросила:
- Прям все? И квартиру полностью?
- Я же сказал - все!
Немного отойдя, Ира спросила:
- Как думаешь - почему?
- Мам хотела загладить вину, - прошептал Андрей, - Вину, о которой она не сказала. Хотела стать для него хорошей хотя бы посмертно! Чтобы он ее добрым словом поминал! А мы куда пойдем? На улицу? Вот спасибо тебе, мамочка…
Нотариус был скуп на информацию: завещание в силе, оспорить сложно. Миша официально вступит в права.
Андрей рассказал о ситуации своему другу, Косте. Костя, человек с той еще смекалкой и нулевой совестью, выслушал его, перебирая телефоны, которые он скупал на перепродажу.
- Раз через суд ты ничего не добьешься… Попробуй мой метод.
- Это какой?
- Тебе надо с этим Мишей поговорить. Ты же сам сказал - большой начальник, денег вагон. Ему что, твоя двушка на отшибе очень нужна?
Двушка, может, и не нужна. Хотя кто откажется от денег, даже если денег у него самого вагон? Но Миша, который мать даже на старости лет не простил, конечно, захочет отыграться.
- Ну, раз он так разобижен на мою мать, то вряд ли проникнется симпатией ко мне, - сказал Андрей, - Чисто из принципа заберет.
- Ну хорошо… Этот вариант отпадает. Надо его как-то прижать. Иди и дави на жалость. Максимально.
- Как давить? Подайте на бедность? Если я начну выпрашивать квартиру, то он поржет.
- Выпрашивай! Только не так, в лоб, а подготовься сначала, легенду про больную жену и пятерых детишек придумай, оденься победнее. И проси его. Может, прокатит.
Идея была неприятная, но единственная.
Встреча была назначена у входа в метро. Андрей оделся в соответствии с планом Кости. Старые спортивные штаны, которые и правда сидели на нем немного мешковато (ему пришлось затянуть их веревкой вместо ремня), и футболка на размер меньше, купленная еще в старших классах. Вид такой, будто новую одежду он видел тоже еще в старших классах.
Семь минут ожидания.
К станции подъехала очень видная машине. Андрею на такую и за сто лет не заработать.
Миша приоткрыл дверцу:
- Андрей? - спросил он.
- А вы Михаил?
- Да. Залезай. Не под дождем же нам говорить.
Андрей, стараясь не споткнуться о собственные штаны, залез в машину. В салоне пахло новой кожей и чем-то дорогим... Наверное, так пахнет богатая жизнь.
Миша был не таким, каким Андрей представлял старшего брата. Видно, что человек при деньгах, но ни особой ухоженности, ни манер… Одет, понятно, дорого, но косметологов явно не посещает.
- Хочешь просить меня отказаться от квартиры?
От прямолинейности Андрей посыпался. Не был он так красноречив, как Костя, который это и предложил. Тот мог любого заболтать.
- Квартира… Она ведь вам не нужна… А у меня жена и дети… Я не стал начальником, как вы. На свое жилье мы никогда не накопим… И… А жена еще болеет постоянно… Если ее с работы выгонят, то как нам жить?
Андрей сделал паузу, стараясь изобразить, что вот-вот заплачет. Но это получилось еще хуже, чем его речь.
- Я не прошу многого. Половину бы… Чтобы честно, как у братьев. Мама так мечтала с тобой… то есть, с вами… помириться. Я, можно сказать, исполню ее желание… Как ваш брат.
Андрей надавил на “брат”, ожидая, что это вызовет хоть какую-то реакцию. Может, Миша растрогается, вспомнив их мать.
Но Мишу не проведешь.
- Ты пытаешься давить на жалость, Андрей. Это не очень твое, знаешь ли. Не старайся. Я не претендую.
- Что?
- Не претендую. Квартира твоя. Сам подарю.
Андрею казалось, что Миша довольно эмоциональный человек. Он не понимает, почему ему так казалось, но… вот было такое чувство! Но с ним Миша разговаривал, как с переводчиком в телефоне - вообще без эмоций.
- В чем подвох? - спросил Андрей.
- Его нет.
- И ты не хочешь мести? Но почему ты маме тогда ни разу не ответил??
Мише очень хотелось указать братцу на дверь, но слова, которые он копил тридцать лет, вырывались как-то сами:
- Ты хочешь знать, почему я не общался с матерью?
- Естественно!
Миша кивнул, словно давая разрешение на вход в запретную зону.
- А тебе родители не рассказывали, почему я ушел и не появлялся? - спросил Миша.
- Нет. Мама всегда говорила, что ты уехал, а потом… просто не захотел возвращаться. Но я понимаю, что между вами что-то произошло, за что она себя не простила, но говорила она совсем другое…
- Мать всегда была мастерицей переписывать историю. Так-то великой тайны тут нет. Твой папаша был против меня. Нет, поначалу он был добреньким отчимом, а потом, как только ты появился на свет, он меня вышвырнул. Мне было девятнадцать. Я еще учился, не работал, но он сказал маме: “Или он уходит, или оставайся с детьми одна”.
Андрей такого про отца не помнил… Отец всегда был хорошим…
- И мама лично вынесла мои сумки за дверь, когда я был в институте, - сказал Миша, - Деваться некуда. Надо было работать. Бросил учебу. Многое повидал в конце 90-х… Да, я сидел. Наверняка ты знаешь. Но деньги свои я заработал потом честно. А от тебя и твоей семьи мне ничего не нужно. Ты совсем как мать. Она тоже вечно прибеднялась, какая несчастная, но меня выставила, не моргнув глазом. Не вспоминала лет семь. Только потом попыталась меня найти. И ты похож на нее. Я же знаю, что не так ты бедно живешь. И дочь у тебя одна, и жена не болеет. Квартиру жаль терять? Понимаю… А теперь - адьос.
Не состоялась у них братская встреча. Поговорили чужие люди. Чужие люди и разъехались в разные стороны.