Регистратор ЗАГСа читала стандартный текст о взаимном согласии, будто цитировала закон. Сергей слушал вполуха — все слова смешивались с биением сердца. Он посмотрел на Марину и вдруг тихо прошептал:
— Век вместе. Целый век, договорились?
Она подняла глаза и засмеялась.
— А если надоедим друг другу раньше?
—Тогда начнём заново, ответил он, только опять с тобой.
Она взяла его за руку, в зале пахло гвоздиками и новым лаком на паркете. В зеркале напротив мелькнула их общая тень — хрупкая и уверенная одновременно.
На улице лил короткий летний дождь, люди спешили с зонтами, а они стояли под козырьком и не могли расцепить руки.
—Знаешь, сказала Марина, я всё детство мечтала, что подам заявление, и это будет как в кино.
— А я мечтал, чтобы у меня была такая невеста, которая не сбежит.
Сергей поцеловал её в лоб. Казалось, теперь им подвластно всё — дом, семья, будущее.
***
Осенью Марина устроилась в школу. Учить малышей оказалось нелегко, но каждый день приносил радость: детские тетради, рисунки, смешные вопросы. Она приходила домой первой, ставила чайник, складывала бельё, открывала окно и ждала, когда послышится шаг Сергея.
Он возвращался поздно, уставший, но всегда улыбался. Рассказывал о строительстве, о будущей фирме, о домах, которые будут «на века».
— Мы будем жить красиво, — говорил он, целуя её в макушку. — Я построю дом, самый лучший, слово даю.
Она верила. Ей хотелось быть частью этой мечты.
Вечерами они смотрели старые фильмы, спорили, кто вымоет посуду, и всерьёз обсуждали, где поставить ёлку в будущем доме. Всё казалось правильным, как будто судьба уже написала счастливый сценарий и им оставалось только сыграть.
***
Первое знакомство с его родней прошло шумно и сердечно. В квартире пахло жареным луком, смех стоял стеной. Тёти, дяди, двоюродные братья — все обнимали, спрашивали про родителей.
— Ты теперь наша, доченька, — сказала Тамара Павловна и поправила Марине волос. — У нас всё по‑семейному, ты к этому привыкнешь.
Она действительно почувствовала себя «в своей тарелке» — как будто её впустили в большой тёплый круг, где никто никого не оставляет. И когда через месяц состоялась свадьба, ей казалось, что жизнь только начинается.
После загса они поехали на короткий отпуск — Сочи, тёплое море, дешёвая гостиница с балконом. Вечерами ходили по набережной, ели кукурузу и строили планы.
—Только представь, говорил Сергей, лет через десять приедем с детьми и будем смеяться над этим балконом.
***
Вернувшись, они переехали к Галине Степановне, дальней родственнице. Та с радостью отдала им одну комнату, уверяя, что «молодым нужно помочь». Квартира старенькая, но уютная. Марина считала это удачей: временно, пока не построят своё.
Сергей работал без выходных. Он запустил фирму по строительству, и дела пошли. Когда они вместе считали в блокноте первые доходы, он шутил:
— Скоро куплю тебе не кольцо, а мини‑экскаватор. Развлечёмся.
Однажды, когда он пришёл поздно, Марина подошла к нему с тестом в руках, даже не сказала ни слова — просто показала две полоски. Сергей сначала не понял, потом резко выдохнул и прижал её к себе.
— Сколько там нужно ждать? Девять месяцев? Выдержим.
Её смех эхом разлетелся по их крошечной комнате.
***
Беременность поначалу шла легко, но на пятом месяце начались проблемы. Марину положили на сохранение. Врачи говорили осторожно: «есть угрозы, но можно бороться».
Сергей приезжал каждый день. Он приносил фрукты, журналы, рассказывал последние новости с работы, старался не показывать тревогу.
—Главное, ты и малыш, остальное переживём, повторял.
Однажды к ней заглянула Наталья, подруга со студенческой молодости. Когда‑то они вместе делили общагу, а теперь жили в разных мирах. Наталья выглядела безупречно: новый маникюр, духи, дорогая сумка.
— Ты вся измучилась, Маринка. Зачем тебе это? — она села на край кровати. — Я бы не рисковала. Сейчас другие времена. Ни мужики, ни дети благодарны не будут.
Марина отпрянула.
— Ты о чём вообще?
— Я просто реалистка. И, между прочим, твой Сергей не небожитель. Они обычно уходят, когда пахнет больницей. Подумай об этом.
Эти слова засели в голове, и даже после выписки она не могла выбросить их.
***
Роды начались внезапно, ночью. Всё было как в кошмаре: боль, свет, чужие руки. Потом — тишина.
Малыш родился слабым. Его сразу забрали. Марину перевели в отдельную палату. Сергей приходил каждый день, приносил еду, сидел рядом молча. Иногда они просто смотрели в окно, где шёл снег.
Двадцать дней надежды и страха. Потом врач Светлана Борисовна сказала тихо:
— Мы сделали всё возможное. Примите мои соболезнования.
Марина будто провалилась в яму. Мир стал случайным и плоским. Светлана позвала её позже к себе и тем же ровным тоном сказала:
— Причина — хронические осложнения. Повторная беременность может быть опасной. Вы должны понимать: лучше не рисковать.
Эти слова звучали приговором.
Дома Марина лежала сутками, не вставала. Сергей пытался отвлечь, но сам был выжжен изнутри. Когда она однажды сказала:
—Если хочешь, уходи, я никому не скажу, он ответил просто:
— Не мечтай, я твой навсегда.
Но между ними всё равно выросла тишина.
***
Шли месяцы. Она перестала преподавать, не открывала шторы, таблетки не помогали. Временами приходила Наталья.
— Я же говорила. Он долго не выдержит, — шептала. — Отпусти его, не мучай. Пусть живёт.
Однажды после её визита Марина сорвалась — крики, слёзы, разбитая чашка. Сергей прибежал, прижал её к себе, и сквозь всхлипы она услышала:
— Хоть без детей, хоть без всего, лишь бы ты рядом.
Она хотела поверить, но внутри звенело пустотой.
***
Весной Сергей работал допоздна, часто оставался ночевать на стройке. Однажды Наталья позвонила ему, попросила помочь установить ванну. Он поехал — без задней мысли, хотел просто помочь. Потом был ужин, вино. Всё случилось быстро, словно чёрный провал. Наутро ему казалось, что всё это страшный сон.
Он пытался забыть, но вина только росла. Он работал до изнеможения, молча приносил домой продукты, а Марина всё сильнее уходила в себя. Иногда он смотрел на неё, бледную, бесцветную, и не узнавал женщину, с которой клялся прожить век.
***
Однажды Марина услышала шум за дверью. Голоса были резкие:
— Хватит меня избегать! — кричала Наталья. — Я беременна, понял? Или она, или я!
— Ты врёшь, — сказал Сергей.
— А ты проверь, если в состоянии!
За дверью послышался глухой удар и тишина.
Когда Сергей вошёл, она сидела молча.
— Расскажи, — сказала тихо.
Он начал говорить. Всё, как на исповеди: про срыв, про пустое вино, про то, как хотел уничтожить себя после.
— Я не оправдываюсь. Я виноват. Но я люблю тебя, Марина. Я не уйду.
Она слушала и не чувствовала злости, только странное облегчение. Может, это и есть дно, после которого начинается дорога вверх.
Наутро Сергей ушёл «во всём разобраться».
***
Он пришёл к Наталье с требованием показать справку. Та рассмеялась:
— Беременная? Милый, я просто проверяла, как далеко ты готов зайти.
— Ты больная!
— А твоя жена здорова? — язвительно бросила она. — Я ей сделала услугу. Заплатила Светлане Борисовне, чтобы та поставила нужный диагноз. Хотела, чтобы вы развелись, а ты пришёл ко мне…
Мир сузился до одной точки. Сергей включил диктофон и дал ей договорить. Потом просто вышел.
Он ехал домой с ощущением, будто жизнь снова вернулась в тело. В руках был букет чайных роз — Маринины любимые.
***
Дверь оказалась открыта. В кухне пахло жареным луком, на столе — две тарелки, свечи. Марина стояла спиной, причёсанная, в новом платье.
—Ты вовремя, тихо сказала она, ужин не остыл.
Они сидели молча, пока он не достал телефон и не включил запись. Натальин голос, злой и визгливый, признание во всём.
Марина слушала, замирая, потом закрыла лицо руками.
— Всё это было ложью. Годы страха, всё…
Сергей подошёл, обнял.
— Главное — теперь мы это знаем. И живы.
Она долго молчала. Потом тихо:
— Я думала, не смогу простить. Но, наверно, уже простила.
Он хотел что‑то сказать, но она улыбнулась:
— Нам же нужно выбрать обои. Для спальни. И для детской... вдруг понадобятся.
Сергей впервые за многие месяцы рассмеялся по‑настоящему. Казалось, стены их времянки дрогнули от этого звука.
***
Через год дом стоял на окраине города — светлый, с большими окнами и садом. На крыльце стояли две чашки чая. Марина гладила округлившийся живот.
— Ты веришь, что на этот раз всё получится? — спросила.
— Мы ведь договорились, — улыбнулся он. — Целый век вместе.
И ветер, пахнущий яблоней, тихо прошёл между ними, как обещание.
***
Можно ли полностью восстановить доверие после такого удара, или между Мариной и Сергеем навсегда останется невидимая трещина?