Три часа дня, суббота. Я включила музыку — негромко, фоном. Через пять минут в дверь забарабанили так, что чуть косяк не вынесли. На пороге стояла соседка с перекошенным лицом. То, что было дальше, она запомнит надолго.
Мы переехали в эту квартиру полгода назад. Новостройка, хороший район, адекватные соседи. Так казалось.
Антонина Васильевна жила этажом выше. Пенсионерка, одинокая, с вечно недовольным выражением лица. С первого дня она установила правила.
— Тут тихий дом, — объявила при знакомстве. — После девяти — никакого шума.
— Конечно, — кивнула я. — Мы тоже любим тишину.
На этом вежливость закончилась.
Через неделю она пожаловалась, что мы громко ходим. Через две — что наш телевизор мешает ей спать. Через месяц — что мой муж слишком громко чихает по утрам.
— Антонина Васильевна, — пыталась я объяснить, — мы живём обычной жизнью. Не шумим специально.
— Шумите! Я всё слышу!
Слышала она всё. Даже то, чего не было.
Муж предлагал не обращать внимания.
— Старушка скучает. Найти себе занятие не может, вот и цепляется.
— Может, ты прав.
Я старалась не конфликтовать. Здоровалась, улыбалась. Терпела её замечания.
А потом наступила та суббота.
Дети уехали к бабушке. Мы с мужем решили устроить уборку. Я включила музыку — Вконтакте, плейлист для хорошего настроения. Громкость — чуть выше разговорной.
Три часа дня. Самый разгар дня. Никаких законов не нарушаем.
Через пять минут — грохот в дверь.
Открываю. Антонина Васильевна.
— Выключи эту какофонию!
— Здравствуйте.
— Не здравствуй мне тут! Выключи!
— Антонина Васильевна, сейчас три часа дня. Я имею право слушать музыку.
— Какое право?! Ты мне мешаешь!
— Чем мешаю? Отдыхать?
— Да! Отдыхать! Я пенсионерка! Мне покой нужен!
Муж вышел в коридор.
— В чём дело?
— Ваша жена устроила дискотеку! В приличном доме! Среди бела дня!
— Музыка играет негромко.
— Громко! Я всё слышу!
Муж переглянулся со мной.
— Хорошо, — сказал он спокойно. — Мы уменьшим громкость.
— Не уменьшить! Выключить! Полностью!
— Нет.
— Что — нет?!
— Мы имеем право слушать музыку в дневное время. До двадцати двух часов. Это закон.
Антонина Васильевна задохнулась от возмущения.
— Я буду жаловаться!
— Жалуйтесь.
— Вызову полицию!
— Вызывайте.
Она развернулась и ушла. Мы закрыли дверь и продолжили уборку.
Через час приехал участковый.
Молодой парень, усталый. Видно было — не первый такой вызов за день.
— Здравствуйте. Поступила жалоба на громкую музыку.
— Здравствуйте. Проходите.
Он вошёл, огляделся. Музыка играла — тихо, еле слышно.
— Это громкая музыка?
— Сейчас мы убавили. Но и раньше была не громче.
— Соседка утверждает, что невозможно находиться в квартире.
— Соседка преувеличивает.
Участковый вздохнул.
— Я должен составить протокол.
— Составляйте. Только учтите — сейчас четыре часа дня. Закон о тишине действует с двадцати двух до восьми. Мы ничего не нарушаем.
Он посмотрел на часы, потом на меня.
— Вы правы. Формально — никаких нарушений.
— Значит, протокол не нужен?
— Нужен. Для отчётности. Но штрафа не будет.
Он записал данные, попросил расписаться и ушёл.
Через полчаса в дверь снова позвонили. Антонина Васильевна.
— Ну что, получили?!
— Что получили?
— Штраф!
— Нет. Штрафа не будет. Мы ничего не нарушали.
Её лицо вытянулось.
— Как не нарушали?! Я слышала!
— То, что вы слышите, — не нарушение. День, музыка негромкая. По закону — всё в порядке.
— Какой закон! Я здесь тридцать лет живу!
— И мы здесь живём. И будем жить. И музыку слушать. Днём. Имеем право.
Она открыла рот, закрыла. Развернулась и ушла.
Но на этом не закончилось.
Следующие два месяца Антонина Васильевна объявила нам войну. Жалобы в управляющую компанию, письма в администрацию, звонки участковому — каждую неделю.
— Они топают!
— Они кричат!
— Они запустили дрель в воскресенье!
Дрель мы действительно запустили. В воскресенье, в два часа дня. Вешали карниз. Десять минут работы.
Участковый приезжал снова. И снова. Каждый раз — никаких нарушений.
— Наталья Сергеевна, — сказал он мне на третий визит, — я понимаю ситуацию. Но вы могли бы... ну, поговорить с ней.
— Говорила. Не помогает.
— Может, как-то договориться?
— О чём? Чтобы мы не жили?
Он развёл руками и ушёл.
А потом Антонина Васильевна совершила ошибку.
Она написала жалобу в прокуратуру. О том, что мы «систематически терроризируем пожилого человека шумом и угрозами».
Прокуратура переслала жалобу в полицию. Полиция провела проверку. Опросила соседей.
И тут выяснилось интересное.
Соседи — все пятеро опрошенных — сказали одно: мы тихие, спокойные, никогда не шумим. А вот Антонина Васильевна жалуется на всех. До нас она терроризировала семью с четвёртого этажа. До них — молодую пару с третьего.
— Она профессиональная жалобщица, — объяснила соседка Марина. — Двадцать лет всем жизнь портит.
Полиция составила рапорт. Прокуратура вынесла заключение: жалобы необоснованны, признаки клеветы.
Антонине Васильевне вынесли предупреждение. Официальное, с печатью. Ещё одна ложная жалоба — и штраф.
Она притихла.
Прошло три месяца. Жалоб больше не было. В подъезде она отворачивалась и проходила мимо. Меня это устраивало.
Недавно встретила её в магазине. Она стояла у кассы, одинокая, с пакетом молока.
— Здравствуйте, — сказала я.
Она посмотрела на меня. В глазах — не злость. Усталость.
— Здравствуй.
И всё.
Муж говорит — надо было сразу жёстко. Не терпеть полгода.
Может, он прав. А может, и нет. Иногда люди успокаиваются сами. Когда понимают, что их методы не работают.
Антонина Васильевна поняла. Дорогой ценой — предупреждение прокуратуры. Но поняла.
А мы живём. Слушаем музыку. Днём.
Имеем право.
---
А у вас были такие соседи — жалобщики на пустом месте? Как справлялись? Делитесь опытом!
---
Ставьте лайк и подписывайтесь на мой канал, чтобы читать больше жизненных историй о вере и настоящей любви.