Восемь лет свекровь пыталась найти сыну «достойную пару». Знакомила с дочками подруг, с коллегами, с соседками. Каждый раз Миша вежливо отказывался. И каждый раз возвращался ко мне. Пока однажды не сказал матери то, что она запомнила навсегда.
Мы с Мишей познакомились в институте. Первая любовь, первые отношения. Казалось — на всю жизнь. Так и вышло. Только свекровь об этом не знала.
С первой встречи Елена Викторовна дала понять: я — не вариант.
— Миша, она из какой семьи?
— Мам, нормальной.
— Нормальной — это как? Отец кто? Мать кто?
— Отец — инженер, мать — учительница.
— Учительница... — она скривилась. — А квартира у них какая?
— Мам, какая разница?
— Огромная, сынок. Огромная.
Мишины родители — люди обеспеченные. Отец — директор завода, мать — главный бухгалтер. Трёхкомнатная квартира в центре, дача, машины. Для них моя семья была «простой».
— Она тебе не пара, — заявила Елена Викторовна после нашей второй встречи. — Найди девушку своего уровня.
— Мам, я люблю Катю.
— Любовь пройдёт. Останется быт. А быт с нищебродами — это мучение.
Миша не послушал. Мы продолжали встречаться. Тайком, чтобы не злить его мать.
На третьем курсе Елена Викторовна перешла в наступление.
— Сынок, познакомься с Олей. Дочка моей коллеги. Умница, красавица, папа — замдиректора банка.
Миша сходил на одно свидание — для вида. Вернулся и сказал:
— Мам, Оля хорошая. Но я люблю Катю.
— Опять эту Катю! Что ты в ней нашёл?!
— Всё.
Свидания с «достойными» продолжались. Елена Викторовна была настойчива. Каждый месяц — новая кандидатура. Каждый раз — отказ.
— Ты упрямый, — злилась она. — Испортишь себе жизнь.
— Моя жизнь — мой выбор.
После института мы съехались. Сняли квартиру на другом конце города — подальше от свекрови. Миша работал, я заканчивала магистратуру.
Елена Викторовна не сдавалась.
— Сынок, я познакомилась с чудесной девушкой. Марина, переводчик, жила в Париже.
— Мам, я живу с Катей.
— Живёшь — не женат. Пока не поздно — одумайся.
Мы поженились через год. Тихо, в загсе, без пышных церемоний. Свекровь узнала постфактум.
— Как вы могли?! Без родителей! Без благословения!
— Мам, ты бы не благословила.
— Конечно, не благословила бы! Это же катастрофа!
Катастрофа длилась уже четыре года. Мы были счастливы. Сняли квартиру получше, завели кота. Планировали детей.
Елена Викторовна смирилась? Нет.
— Развод — это нормально, — говорила она Мише при каждой встрече. — Люди ошибаются.
— Мам, я не ошибся.
— Ещё поймёшь. Когда надоест жить в нищете.
Нищета — это наша уютная двушка, отпуск раз в год и машина в кредит. Для свекрови — дно.
На пятый год я забеременела. Думала — внуки смягчат свекровь. Ошиблась.
— Ребёнок ничего не изменит, — заявила она. — Дети от неподходящих женщин — это проблемы.
— Мам! — Миша впервые повысил голос. — Это мой ребёнок! Твой внук!
— Полувнук. Наполовину — неизвестно кто.
Я слышала этот разговор из соседней комнаты. Плакала беззвучно, чтобы не показывать слабость.
Сын родился здоровым. Назвали Артёмом. Свекровь приехала на третий день — с подарками, с цветами. Вела себя прилично. Я почти поверила, что всё изменится.
Не изменилось.
— Артёмушка весь в отца, — говорила она, качая внука. — Слава богу, не в мать.
— Мам, прекрати.
— Что прекрати? Правду говорю.
Артёму исполнился год. Мы отмечали дома, в узком кругу. Свекровь пришла — нарядная, с большой коробкой.
— Подарок внуку!
В коробке — дорогая игрушка. Но не это было главное.
Когда гости разошлись, Елена Викторовна попросила Мишу поговорить.
— Сынок, я нашла идеальную девушку. Вика, тридцать лет, разведена, без детей. Отец — владелец сети магазинов.
— Мам, у меня жена и сын.
— Сына заберёшь. А эту — оставишь. Вика согласна принять ребёнка.
— Ты серьёзно?!
— Абсолютно. Миша, это твой шанс. Нормальная семья, нормальный уровень. Не эта нищета.
Миша молчал. Долго. Свекровь приняла молчание за колебания.
— Подумай хорошенько. Вика — находка. Таких больше не будет.
И тут Миша заговорил.
— Мам, — его голос был тихим, но твёрдым, — я скажу один раз. Слушай внимательно.
Елена Викторовна насторожилась.
— Восемь лет ты пытаешься разрушить мою семью. Знакомишь с девушками, унижаешь Катю, называешь моего сына «полувнуком». Я терпел. Ради тебя. Но это конец.
— Миша...
— Не перебивай. Катя — моя жена. Мать моего ребёнка. Женщина, которую я люблю. И буду любить. Всегда. Ты можешь принять это — или не принять. Но если не примешь — мы больше не увидимся.
— Ты мне угрожаешь?!
— Я констатирую. Выбирай: или ты принимаешь мою семью — или теряешь меня.
Свекровь открыла рот. Закрыла. Снова открыла.
— Ты не посмеешь...
— Посмею. Легко. Восемь лет унижений — достаточно.
Она ушла. Молча, хлопнув дверью.
Три месяца не звонила. Мы с Мишей жили спокойно. Артём рос, мы работали. Свекровь не существовала.
Потом она позвонила.
— Миша, я... я хочу увидеть внука.
— При условии, что будешь уважать Катю.
Пауза.
— Хорошо.
Первый визит был напряжённым. Елена Викторовна здоровалась сухо, но вежливо. Не комментировала квартиру, не сравнивала с «достойными». Молчала и играла с Артёмом.
Прошло два года. Она изменилась. Не полностью — тигры не меняют полосы. Но научилась держать мнение при себе.
Недавно мы были у неё в гостях. Артём бегал по квартире, я помогала накрывать стол. Елена Викторовна подошла.
— Катя... — она помялась. — Я была неправа. Тогда, раньше.
— Я знаю.
— Прости, если сможешь.
Я посмотрела на неё. Постаревшую, уставшую. Не простила. Но кивнула.
— Ладно.
Этого было достаточно.
Миша потом спросил:
— О чём вы говорили?
— Ни о чём. Просто договорились.
Он обнял меня. Восемь лет борьбы — и вот мы здесь. Вместе.
Свекровь искала сыну «лучшее». А лучшее — это когда тебя выбирают. Каждый день. Несмотря ни на что.
---
А вас свекрови принимали сразу? Или пришлось доказывать? Расскажите свои истории — очень интересно!
---
Ставьте лайк и подписывайтесь на мой канал, чтобы читать больше жизненных историй о вере и настоящей любви.