Глава 1. Чужие обои
Запах свежей штукатурки стоял в воздухе густым облаком. Настя провела ладонью по прохладной стене — здесь должна была быть детская. Не розовая, а теплого, персикового цвета. Льняные занавески, книжные полки… Ее мечта рассыпалась десять минут назад.
Свекровь, София Аркадьевна, стояла в центре пустого помещения. Ее пальцы чертили в воздухе, расставляя мебель.
— Вот тут — мой письменный стол. А здесь, у окна, кресло. Свет должен падать с левой стороны.
— София Аркадьевна, — голос Насти прозвучал тихо. — Мы планировали здесь детскую.
Женщина медленно обернулась. Ее взгляд скользнул по Насте, будто по ненужной вещи.
— Детскую? Какие дети? Вы с Денисом уже давно в браке. Пустота. А мне нужно место, где я смогу отдыхать. Когда буду приезжать.
Слово «приезжать» прозвучало как приговор. Оно означало постоянное присутствие.
— Мы копили на эту квартиру три года, — сказала Настя, чувствуя ком в горле. — Это наш дом.
— Дом? — свекровь усмехнулась. — Дом — это там, где тебя ждут. А пока я вижу лишь стены и неблагодарность.
Она вышла, оставив за собой резкий запах духов, который смешался с запахом ремонта.
Глава 2. Тяжелый чемодан
Вечером Денис пришел усталый. Он пах бетоном — он был прорабом, и эта квартира была его выстраданным проектом. Настя молча поставила перед ним тарелку.
— Твоя мать выбрала себе нашу комнату, — начала она без предисловий.
Денис глубоко вздохнул.
— Насть… Она одинока. Ей тяжело.
— Ей тяжело в ее собственной большой квартире с новым ремонтом? С техникой, которую ты ей купил? — Настя говорила ровно, но каждое слово било точно в цель.
— Ты не понимаешь, — он провел рукой по лицу. — Отец ушел, когда я был маленьким. Она тянула все одна. Теперь ей кажется, что ее снова вытесняют. Забывают.
Воспоминание. Маленький Денис сидит в полутемной комнате. За стеной — голос матери, сдавленный и злой, в телефонную трубку: «Ты не получишь его! Он мой!» Запах одиночества и дешевого порошка въелся в стены навсегда. Любовь стала чем-то вроде долга. И этот долг висел на Денисе тяжелым чемоданом.
Глава 3. Звонок
Телефон Дениса завибрировал. «Мама». Он посмотрел на Настю и нажал на громкую связь.
— Дениска, сыночек, — голос свекрови был сладким, но с горечью внутри. — Я, кажется, обидела твою жену. Своими мечтами.
— Мам, никто не…
— Я всего лишь хотела уголок! — голос резко стал визгливым. — Комнату в доме сына! Того, ради которого я все сделала! Это теперь слишком?
— Мама, успокойся. Мы поговорим.
— Поговорим? — язвительный смех. — Ты уже все с ней решил. Я всегда чувствую, когда тебя от меня отдаляют. Ну что ж… Живите счастливо. Я вам не нужна. Я и так одна проживу.
Она бросила трубку. Денис сидел, сгорбившись. На его лице была знакомая маска вины.
— Видишь? — хрипло сказал он. — Видишь, что я с ней делаю?
— Я вижу, что она делает с тобой, — тихо ответила Настя. — И со мной. Денис, мне не нужна война. Мне нужен наш дом. Или его не будет.
Глава 4. Выбор
Три дня в квартире была тишина. София Аркадьевна звонила каждый час. Настя слышала обрывки: «…она тебя не любит…», «…я найду тебе другую…».
На четвертый день Денис вышел на кухню. Он был бледен, но в его глазах появилась хрупкая твердость.
— Я поговорю с ней, — сказал он. — Окончательно.
Они сидели в гостиной. Денис позвонил матери. Голос его был твердым.
— Мама. Комната будет детской. Ты всегда желанная гостья. У нас будет для тебя место. Но не твоя комната.
Молчание в трубке было долгим и тяжелым.
— Понятно, — наконец произнесла София Аркадьевна. Ее голос стал ровным и холодным, как лед. — Строишь свою крепость. Ладно. Но крепости берут. А у меня терпения много. До свидания.
Она положила трубку первой.
Глава 5. Решающий шаг
Ремонт в комнате продолжился. Стены выкрасили в персиковый цвет. Настя поставила на подоконник маленький кактус. «Начнем с малого», — подумала она. Казалось, тишина воцарилась надолго.
Но однажды, вернувшись раньше с работы, Настя услышала за дверью голоса. Чужой смех. Чужое присутствие. Сердце заколотилось часто и глухо. Она открыла дверь своим ключом.
В персиковой комнате, на ее новом полу, стояли два больших чемодана. София Аркадьевна разговаривала по телефону, стоя спиной к двери.
— Да, уже переезжаю! Сыночек уговорил, конечно. Говорит, «мама, живи с нами». Что поделать, дети…
Настя не стала слушать дальше. Она прошла мимо комнаты, не глядя на свекровь, и зашла в спальню. Денис сидел на кровати, уставившись в пол.
— Она уже здесь, — просто сказала Настя. Не вопрос, а констатация.
— Насть… Она просто привезла вещи. На неделю. Максимум.
— Нет, — так же тихо ответила Настя. — Она привезла вещи навсегда. И ты это прекрасно знаешь.
Она увидела в его глазах не борьбу, а капитуляцию. Ту самую старую, детскую покорность. И в этот момент что-то внутри нее оборвалось. Не больно. Пусто. Тихо.
Настя вышла из спальни. София Аркадьевна уже закончила разговор и смотрела на нее с той самой спокойной, властной улыбкой.
— О, Настя, вернулась! Поможешь мне разобрать сумки? Дениска, кстати, где мой чай, который ты обещал?
Настя не ответила. Она прошла в персиковую комнату. Подошла к чемоданам. Они были тяжелыми, набитыми под завязку. Она взяла первый за ручку и потащила по полу к входной двери. Пластик громко скребся по свежевыкрашенному плинтусу.
— Что ты делаешь? — голос свекрови за спиной потерял всю сладость, стал резким и высоким.
Настя молча отворила входную дверь и выставила первый чемодан на площадку. Затем вернулась за вторым.
— Денис! — закричала София Аркадьевна. — Ты видишь, что твоя жена выставляет мои вещи?!
Денис вышел из спальни. Он стоял, как вкопанный, его лицо было серым.
— Настя… остановись…
Настя протащила второй чемодан мимо него и так же выставила за дверь. Потом обернулась. Она смотрела не на вскрикивающую свекровь, а прямо на мужа.
— Выбор сделал не ты, Денис. Его сделала она. А я сейчас делаю свой. Я ухожу.
— Что?! Из нашей квартиры? — прорычала София Аркадьевна. — Это ты уходи! Это ты все испортила!
— Нет, — Настя покачала головой. Она говорила тихо, но каждое слово падало, как камень. — Это ты испортила своего сына. А я из этой квартиры не уйду. Уйдешь ты. Или уйдет он. С тобой. Прямо сейчас.
Она подошла к шкафу в прихожей, взяла сверху старую спортивную сумку и начала быстро, методично складывать в нее свои вещи из нижнего ящика: несколько футболок, джинсы, документы из сейфа. Она делала это молча, игнорируя вопли свекрови и немой ужас на лице мужа.
— Ты с ума сошла! Это его квартира! — кричала София Аркадьевна.
— Это НАША квартира, — поправила ее Настя, не оборачиваясь. — И если он выбирает жить здесь с тобой, а не со мной — это его право. Но мое право — не жить в этом цирке. Поэтому либо ты забираешь свои чемоданы и уезжаешь, и мы с твоим сыном пытаемся это как-то обсудить. Либо… — она наконец обернулась, держа в руках сумку, — через пятнадцать минут я вызываю полицию и сообщаю о незаконном вторжении и попытке выжить меня из моего дома. У тебя есть, что предъявить на эту квартиру? Кроме сыновьей чувства вины? Нет? Тогда решай.
В квартире повисла оглушительная тишина. София Аркадьевна смотрела на Настю широко раскрытыми глазами. Она видела не обиженную невестку, а чужого, холодного человека, который больше не боится. Который говорит не на языке обид и манипуляций, а на языке фактов и действий.
Денис сделал шаг вперед.
— Мама… — его голос сорвался. — Поезжай… домой. Пожалуйста.
Это было не громко. Это было почти шёпотом. Но в этом шёпоте впервые за много лет прозвучало не прошение, а просьба. Почти приказ.
София Аркадьевна побледнела. Она посмотрела на сына, на его сжатые кулаки и дрожащие губы. Посмотрела на Настю, которая стояла, держа сумку, готовая к уходу или к бою. В ее глазах промелькнуло непонимание, ярость, а потом — пустота. Все ее оружие вдруг оказалось бесполезным.
Она молча, не глядя ни на кого, надела пальто, взяла сумочку и вышла на площадку. Дверь захлопнулась.
Настя опустила сумку на пол. Она смотрела на Дениса. Он не плакал. Он просто стоял, опустив голову, и дышал неровно, будто только что пробежал долгую дистанцию.
— Она уехала, — сказал он.
— Нет, — поправила Настя. — Она вынесла чемоданы. Она еще не уехала. Решение за тобой, Денис. Пятнадцать минут. Пойдешь проводишь ее и останешься там, с ней? Или закроешь дверь и останешься здесь, со мной? Но знай — если ты сейчас выйдешь за этой дверью, назад пути не будет. Ни для тебя. Ни для нас.
Она не ждала ответа у дивана. Она повесила сумку обратно в шкаф, прошла в персиковую комнату и села на пол у стены, спиной к теплой, сухой краске. Она смотрела на пустое пространство, где должны были стоять чемоданы, и слушала тишину.
За дверью квартиры сначала было слышно, как двигаются чемоданы. Потом — шаги, спускающиеся по лестнице. Потом — тишина.
Прошло пятнадцать минут. Дверь не открылась.
Настя сидела на полу персиковой комнаты еще долго. Она слышала, как в прихожей упал ключ. Как Денис, не заходя в комнату, прошел в гостиную и сел на пол у стены, так же, как она. Между ними была целая квартира и пропасть из того, что случилось. Но дверь была закрыта. С одной стороны.
Конца не было. Было только тяжелое, безрадостное затишье после бури. И выбор, который наконец-то сделал он. Первый шаг. Самый трудный.