Галина Петровна провела пальцем по кухонной столешнице. Медленно, словно проверяла качество полировки.
- Темновато, - бросила она. - Игорю всегда нравился беж. А тут...
Она не закончила. Села за стол, выпрямила спину и положила руки перед собой. Жест переговорщика, который пришел диктовать условия, а не просить.
Игорь замер с чашкой у рта. Он знал этот взгляд матери.
- Алина, Игорь, - начала она торжественно. - Ситуация изменилась. Вы знаете, я сейчас живу на даче. Но здоровье... Сами понимаете. Давление, суставы. Врач сказал: нужен покой и городская инфраструктура.
Я напряглась. Квартира, в которой мы жили десять лет, юридически принадлежала ей.
Это был "свадебный подарок" на словах. Оформить дарственную она "не успела". А потом и вовсе заявила: "Зачем тратить деньги на нотариуса? Мы же одна семья".
- Я решила продать дачу и... эту квартиру, - Галина Петровна поправила нитку жемчуга. - Куплю себе новую, в центре, поближе к клинике. А разницу заберу себе. Мне нужны средства на лечение.
В кухне повисла тишина. Слышно было, как гудит компрессор холодильника.
- Продать? - голос Игоря сорвался. - Мама, а мы?
- Ты взрослый мужчина, - отрезала она. - Тебе почти сорок. Пора иметь свое жилье. Возьмете ипотеку. Алина работает, ты работаешь. Справитесь.
- Галина Петровна, - я говорила тихо, стараясь не выдать дрожь в голосе. - Мы здесь живем десять лет. Мы сделали капитальный ремонт. Поменяли всё: от стяжки до проводки.
- Это вы делали для себя, - она даже не посмотрела в мою сторону. - Чтобы вам было комфортно. Считайте это платой за аренду. Если бы вы снимали такое жилье, отдали бы миллиона четыре. Так что мы в расчете.
В расчете?
Я посмотрела на мужа. Он должен был ударить кулаком по столу. Напомнить, как мы два года ели гречку, чтобы оплатить итальянскую плитку.
Он должен был сказать, как я продала свою добрачную комнату, чтобы сделать из этой бетонной коробки дворец.
- Игорь? - спросила я.
Он опустил глаза. Изучал узор на скатерти с таким интересом, будто видел его впервые.
- Алина... мама права, - выдавил он. - Квартира её. Ей нужны деньги.
В этот момент наш брак закончился. Без криков и битья посуды. Он просто растворился в его трусости.
- Какой срок? - спросила я.
- Месяц. Риелтор придет фотографировать в четверг. Подготовьте всё. Свои вещи уберите, чтобы пространство казалось больше.
Она встала и направилась к выходу. У порога обернулась и сказала мне:
- Я знала, что ты поймешь. Умная женщина.
Вечером я положила на стол толстую синюю папку. Игорь ходил по комнате, избегая моего взгляда.
- Не надо сцен, - сказал он. - Мы найдем вариант. Снимем пока...
Я открыла папку.
- Смотри.
- Что это?
- Цифры.
Я начала выкладывать чеки. Сухие, выцветшие полоски бумаги, на которых была записана моя жизнь.
- Стяжка пола, звукоизоляция - 400 тысяч. Электрика, медный кабель, щиток - 180 тысяч. Сантехника Rehau, защита от протечек - 250 тысяч. Окна Geneo, тройной пакет - 300 тысяч.
Игорь поморщился.
- Зачем ты это считаешь? Мать сказала: мы в расчете. Аренда стоила бы столько же.
- Аренда "убитой хрущевки", в которую мы въехали, стоила бы пятнадцать тысяч, - я щелкала калькулятором. - За десять лет - миллион восемьсот.
Я показала ему итоговую сумму.
- Я вложила сюда пять миллионов двести тысяч. Это только материалы.
- И что? Судиться будешь? - он зло усмехнулся. - Квартира её. Ремонт - это, как говорят, неотделимые улучшения. Ты ничего не докажешь.
- Я знаю закон, Игорь. Неотделимые улучшения остаются собственнику, если нет договора. Договора у нас нет.
- Вот именно. Смирись.
- Я смирилась. Квартира достанется маме. Но есть нюанс. Я заберу свои пять миллионов.
- У неё нет таких денег!
- Я возьму натурой.
Три недели мы жили как соседи в коммуналке. Галина Петровна звонила ежедневно, уточняла дату выезда.
"Покупатель найден! - радовалась она. - Готовы брать сразу, им очень понравился ремонт".
За два дня до сделки я взяла отгул. Игорь ушел на работу. А в 9:00 к подъезду подъехала бригада с профессиональным инструментом.
- Задача? - коротко спросил прораб.
- Демонтаж. Всё, что можно открутить, снять и спилить. Сохранять товарный вид по возможности.
Работа началась.
Первой ушла встроенная техника. Духовой шкаф, варочная панель, посудомойка.
Затем - кухня. Дорогие фасады, фурнитура Blum, каменная столешница. Всё упаковывалось в пленку и уносилось в грузовик.
Визг шуруповертов заглушал мысли.
В ванной сняли всё. Унитаз-инсталляцию, раковину из мрамора, смесители Grohe. Плитку сбить аккуратно не удалось, поэтому рабочие просто скололи её перфоратором. Мне было все равно. Главное - что бы её здесь не осталось.
Межкомнатные двери из массива ясеня сняли вместе с коробками. Ламинат разобрали. Розетки Legrand вывинтили, оставив торчать заизолированные провода.
В 18:00 квартира вернулась в исходное состояние. Бетонная коробка. Серые стены. Пыль. Эхо.
Здесь не было ничего. Как и десять лет назад.
Игорь вернулся первым. Щелкнул выключателем в коридоре.
Но вместо мягкого света дизайнерской люстры вспыхнула тусклая, желтая лампочка.
Под потолком, на огрызке провода, в черном карболитовом патроне болталась дешевая "лампочка Ильича" за двадцать пять рублей.
Сам выключатель под его пальцами был такой же - простой, белый кусок пластика на голой стене.
Этот желтый свет выхватил из темноты серые бетонные плиты, торчащую проводку и меня.
Я сидела посреди пустой гостиной на старой стремянке.
- Алина? - он попятился. - Что... нас ограбили?
- Нет. Мы просто разделились.
- Где всё? - он метнулся на кухню. Пусто. В спальню. Бетон.
- Я забрала все свои вещи. Как и обещала.
Через пять минут вошла Галина Петровна. Она несла торт. Видимо, хотела отпраздновать победу. Коробка с десертом выпала из рук, когда свекровь увидела квартиру.
- Что это? - прошептала она.
- Квартира, - ответила я. - Ваша недвижимость. Я освободила её, как вы просили. Здесь нет ни одной моей вещи. Вот ваши ключи, можете их забрать.
- Ты сумасшедшая! - взвизгнула свекровь. - Как я это продам?! Завтра сделка! Покупатели уже видели евроремонт!
- А теперь они увидят потенциал. Черновая отделка. Правда, цена упадет миллиона на три. Может, на четыре. Сейчас стройматериалы подорожали.
- Игорь! - она повернулась к сыну. - Вызови полицию! Это вандализм!
Игорь стоял, прислонившись к шершавой стене. Он выглядел старым и бесконечно уставшим.
- Мама, полиция не приедет, - сказал он глухо. - У Алины чеки. На каждый гвоздь. Это её имущество. Она предупреждала.
- Вон отсюда! - закричала Галина Петровна. - Чтобы духу твоего здесь не было!
- Уже ухожу.
Я слезла со стремянки. Подошла к Игорю.
- На развод подам сама. Повестка придет сюда. Если, конечно, купите почтовый ящик - свой я уже забрала.
Я вышла в подъезд. Спускаться пришлось пешком - лифт не работал. Но мне было легко. Я шла и улыбалась.
Грузовик с моими вещами и "моим ремонтом" уже ехал на склад.
Завтра я начну новую жизнь. В съемной квартире, без итальянской мебели, но и без этих людей.
А Галина Петровна осталась с тем, чего хотела больше всего. С квартирой. И с любимым сыном. В бетонных стенах, которые идеально подходят для их семейного счастья.
P.S. Подруги говорят, что я поступила слишком жестко. Мол, можно было оставить хотя бы унитаз и раковину, всё-таки мама мужа. А я считаю, что поступила по закону: моё - забрала, чужое - не тронула.👇