В любом отделе есть сотрудники, на которых держится ритм: они закрывают сроки, знают историю клиентов и вытаскивают сложные кейсы. Парадокс в том, что именно эти люди чаще других уходят «в тень», а потом — из компании.
Сначала кажется, что виноваты лень и «звёздная болезнь». На деле чаще это связка выгорания, депрессии и зависимых ритуалов, которые незаметно закрепляются в попытке справиться со стрессом.
Материал подготовлен клиническим психологом клиники «Свобода» в Нижнем Новгороде Бондаренко Анной Васильевной — разберём, как эти процессы разворачиваются, почему «поднажать» не помогает и какие шаги действительно сохраняют людей и результат.
Что именно ломается: выгорание, депрессивный фон и привычка «быстрых разрядок»
Профессиональное выгорание — это не про слабую дисциплину, а про нервную систему, которая долго работала на форсаже. Эмоциональные батареи садятся, интерес к задачам гаснет, а качество падает даже при прежних усилиях.
Если на это накладывается депрессия, человек теряет способность получать удовольствие от того, что раньше вдохновляло, замедляется мышление, нарушается сон и аппетит.
В такой конфигурации мозг ищет короткий путь «выключить» напряжение: алкоголь вечером «для сна», энергетики днём, бесконечные ленты ночью. Эти разрядки дают мгновенное облегчение, но воруют ресурсы завтра — и петля затягивается.
Как это выглядит в работе: тихая утечка вместо громкого кризиса
Сначала меняется ритм дня. Человек постоянно онлайн, но задачи двигаются медленнее, письма уходят в нерабочие часы — как попытка догнать упущенное. Затем сыпятся мелкие ошибки, растёт число правок, и любой запрос извне воспринимается как нападение.
На этом фоне усиливается «самопомощь»: кофе литрами, «что‑нибудь, чтобы уснуть», пара бокалов «для расслабления». Появляются странные больничные, неожиданные заявления «по семейным обстоятельствам», и в какой‑то момент отдел узнаёт, что одного из ключевых людей больше нет. Руководителю кажется, что сотрудник «изменился», хотя чаще всего изменились его ресурсы.
Почему призыв «соберись» разрушает быстрее, чем не делая ничего
Хроническая усталость и тревога прямо бьют по когнитивным функциям: падают внимание и скорость решений, память подводит, а контроль эмоций ослабевает. Когда сверху добавляют давление, человек тратит остаток сил на маску «я в порядке», а не на работу.
Эмоциональная критика усиливает стыд и вину — именно те чувства, которые толкают к «быстрым разрядкам» и углубляют депрессивный фон. Компания думает, что экономит жёсткостью, а на деле платит сорванными сроками, потерей клиентов и повторными затратами на найм и ввод в должность.
Биология закручивает спираль: от стресса к ритуалам и обратно
Стресс держит организм на повышенном кортизоле — гормоне, который помогает «выживать», но при хроническом фоне разрушает сон и внимание. Нейромедиаторы, отвечающие за мотивацию и удовольствие, — серотонин и дофамин — начинают работать неровно, из‑за чего настроение «плавает», а ежедневная рутина выглядит как бессмысленная.
Мозг цепляется за любые быстрые способы снизить внутреннее напряжение. Алкоголь и седативные на ночь дают иллюзию сна, но уменьшают глубокие фазы; энергетики и сахар поднимают тонус здесь и сейчас, но провоцируют резкий «откат». Результат предсказуем: утром тревожнее и пустее, днём медленнее, вечером снова «разрядка». Без внешнего вмешательства цикл становится нормой.
Сколько это стоит бизнесу: не только про деньги, но и про бренд
Падение продуктивности при депрессии и выгорании измеряется десятками процентов рабочего времени: сотрудники присутствуют, но не производят. Ошибки в ключевых точках бьют по качеству и безопасности, а «нервы» в коммуникациях — по лояльности клиентов.
Найм и адаптация замены тянут за собой несколько месячных окладов, плюс новые риски из‑за потери знаний и контактов. Репутационные издержки накапливаются незаметно: партнёры уходят «из‑за ощущения нестабильности», а не из‑за строк в КП.
Что помогает на практике: поддержка вместо понуканий и правила вместо героизма
Первый шаг — признать, что «работа до ночи» и «вечно срочно» не увеличивают производительность, а повышают вероятность ошибок. Там, где корректируют процессы — убирают избыточные согласования, выравнивают загрузку, вводят понятные границы доступности, — уровень напряжения падает без потери скорости.
Руководителям важно научиться видеть ранние сигналы: хронический недосып по внешнему виду и жалобам, фразы вроде «ничего не успеваю», «ничего не радует», заметные перепады настроения, попытки «лечиться» кофеином, алкоголем или «снотворным». Это не повод для выговора, а повод для разговора: «вижу, что тяжело; давай подключим ресурс».
Дальше срабатывает доступ к помощи без стигмы. Когда в компании есть понятный канал к психологу или психиатру, где сохраняется конфиденциальность, люди идут туда охотнее, чем в «кабинет наставлений».
Короткие практики восстановления встраиваются прямо в график: десять минут без экрана между сложными блоками, короткие прогулки вместо третьего подряд совещания в переговорке, обед как реальная пауза, а не «ещё один чат».
Вечерние ритуалы можно переписать: вместо алкоголя и экранов — простые техники завершения дня, дыхание с удлинённым выдохом, тёплый душ, бумажный список «закрыто—завтра». Это звучит бытово, но именно из этих мелочей собирается устойчивость.
Наконец, иметь внешнего партнёра — клинику или центр — оказывается выгоднее, чем каждый раз импровизировать. Важно, чтобы предложение выглядело как ресурс, а не наказание: «у нас есть специалист, к которому можно обратиться анонимно; если согласишься — мы поможем организовать».
Где заканчивается зона HR и начинается зона врача
Иногда разговоров и организационных шагов недостаточно. Если человек перестал спать больше двух–трёх недель, резко похудел или наоборот — перестал следить за собой, постоянно говорит о собственной никчёмности, испытывает панические приступы, приходит на работу с запахом алкоголя, уходит в запои, теряет фрагменты памяти или демонстрирует следы самоповреждений — это не про коучинг и не про дисциплину.
Здесь уместно мягко предложить консультацию врача и помочь добраться до неё: «вижу, что тяжело; у нас есть контакт, пойдём вместе». Чем раньше — тем короче путь обратно.
Как организована помощь в «Свободе»: короткий, понятный маршрут
Первичный визит — это спокойная оценка состояния: сон, уровень стресса, признаки депрессии или тревожного расстройства, наличие зависимых ритуалов. При необходимости подключается врач для безопасной стабилизации сна и снятия «отмены» без тяжёлых схем.
Параллельно начинается психологическая работа: пересборка установок «должен—не имею права ошибаться», карта триггеров и план «первого часа», когда накрывает; возврат ритма дня и практик восстановления. Если на первом плане зависимость, обсуждаются препараты, снижающие тягу, и поддержка группы.
За две–шесть недель люди обычно возвращают ясность и управляемость, а компания — прогнозируемость в задачах.
Контакты:
Адрес: ул. Героя Советского Союза Васильева, 55, Нижний Новгород (этаж 1)
Сайт с ответами на часто задаваемые вопросы и онлайн-записью.
Telegram. Администратор ответит в любое время, проконсультирует и подберет удобное окно для записи.
Телефон: +7 (831) 266-60-31
«Ценные сотрудники не “ломаются” внезапно — их месяцами оставляют один на один с перегрузкой. Чем раньше дать нормальную поддержку, тем выше шанс сохранить и человека, и результат. Если в вашей команде уже тревожно — приходите, поможем развернуть ситуацию», — Бондаренко Анна Васильевна, клинический психолог, клиника «Свобода» в Нижнем Новгороде.
Статья носит информационный характер и не заменяет очную консультацию. Самолечение опасно.