Часть 52
Еще один хорошо нам знакомый член Абрамцевского кружка Михаил Нестеров и его картина «Лисичка».
На этой картине мы видим трёх старцев, которые сидят на пригорке у подножья монастырских стен. К ним из леса бежит лисичка, которая чувствует исходящую от них доброту и внутренний покой. Это место наполнено тишиной и умиротворением… на первый взгляд.
Дело в том, что на картине изображены окрестности Соловецкого монастыря, а Соловецкие острова не всегда были тихим и умиротворённым местом.
Есть легенда, что Богородица благословила Иисуса Анзерского основать новую обитель на высокой горе острова Анзер Соловецкого архипелага в честь Распятия Господня и предсказала, что эта гора станет «второй Голгофой», где будет место духовного подвига и мученичества, с неисчислимым множеством могил.
Конечно, когда Нестеров писал картину, смысл этой легенды был ещё неясен, но когда в 20-х годах прошлого века здесь возник Соловецкий лагерь особого назначения, смысл пророчества стал ясен. За десять лет существования этого лагеря в его казематах отбывали сроки философ Флоренский, академик Лихачёв, историк Анциферов, а также множество православных и католических священников. Всего здесь погибло порядка 7500 человек.
- Нужно читать книжки и учить историю, – встряла Тонечка. Она никогда не упускала подходящий момент для воспитания подростков! – Ведь гораздо интересней жить, когда много знаешь!.. Сразу всё по-другому видишь!..
Татьяна Устинова «Пояс Ориона»
И, раз уже мы стали вспоминать Абрамцево, невозможно пройти мимо картин Валентина Серова.
Хороший художник изображает то, что увидел, гениальный – то, что понял, а честный и добросовестный старается не отходить от правды жизни и исторической правды. Серов гармонично сочетал в себе все эти качества.
При этом в высшем свете многие опасались заказывать портреты у Серова – его называли «злым» и «беспощадным» художником. Дело в том, что каждая его работа, словно зеркало, отражала истинную личность героя полотна: Серов никогда не старался приукрасить реальность, его основными заповедями в искусстве были «простота – естественность – правда».
Тем не менее, кисти Серова принадлежат парадные портреты многих знатных людей, запись на позирование к нему была на месяцы вперед – Серов работал очень медленно, изматывая натурщиков длительностью сеансов. При этом некоторым художник отказывал сразу, не находя во внешности заказчика ничего интересного, или превращал портрет в завуалированный шарж.
У тебя, в отличие от нормальных людей, нет чувства иерархии. То есть, теоретически ты, конечно, знаешь, что я — твой начальник, могущественный колдун и вообще важная персона. Но ничего особенного по этому поводу не чувствуешь. И не почувствуешь, даже если специально постараешься.
Макс Фрай «Дар Шаванахолы»
Так вот, у Серова с чувством иерархии тоже были большие проблемы, и под раздачу попал даже император Николай II.
После парадного портрета императора, написанного в 1900 году, Серов стал писать «домашний» портрет Николая II в обычной одежде.
Императора художник тоже измучил позированием, но всё шло хорошо, пока на последний сеанс не явилась Александра Федоровна и не начала давать Серову ценные советы по поводу того, как ему писать ее любимого супруга.
Разумеется, художник психанул, медленно встал и, взяв в руки чистую палитру, протянул ее императрице со словами: «Так вы, Ваше величество, лучше сами и пишите, если так хорошо умеете рисовать, а я слуга покорный».
Императрица, не привыкшая к такому обращению, развернулась и вышла из комнаты, а император рванул за ней следом. Вернувшись, он очень извинялся за супругу и пытался ее оправдать тем, что она ученица Каульбаха и сама недурно пишет. Но написание портрета на этом было завершено.
Да и потом заставить Серова писать членов императорского дома было невозможно. Как говорил сам художник: «В этом доме я больше не работаю». Кстати, никаких последствий для него это решение не имело.
Сам портрет Николая II достаточно примечателен – талант художника видеть в своих натурщиках их истинную сущность сработал и в этот раз. Современники уверяли, что Серову удалось первым рассмотреть в монархе какую-то слабость.
«Серов передал заурядность царя, его неспособность руководить огромной страной, даже растерянность его перед этой величайшей ответственностью, волей случая, выпавшей на его долю. И царя становится по-человечески жаль, даже проникаешься сочувствием к этому маленькому человеку», - писали критики.
В октябре 1917 года, после взятия революционерами Зимнего дворца, портрет Николая II чудом уцелел и даже был восстановлен после того, как по нему прошлись революционные штыки. Сейчас этот портрет считается лучшим изображением последнего императора России.
Пересыщенные искусством, мы вышли на улицу, и я стала фотографировать здание.
Внезапно у моего локтя материализовалась бабка. Нет, не пожилая женщина и не дама «серебряного возраста», а именно бабка, с курносым крестьянским носом и колючими глазками на толстом лице, одетая в какие-то бесформенные одежды.
«Вот строили-то раньше, вот строили-то», - заблажила она, - «не то, что сейчас – настроили башен стеклянных, тьфу на них».
Я почти никогда не вступаю в пререкания с подобными личностями, но тут не сдержалась.
«В те времена, когда это было построено, вы жили бы в землянке, и в такой дом вас бы даже на порог не пустили, а сейчас вы в каком доме живете?»
Бабка, не ожидавшая возражений вместо сочувственного угуканья, шарахнулась в сторону и как-то резво испарилась.
Эх бабка, бабка. Ты приехала сюда из свой Хацапетовки и фотографируешь на мобильный здания, о которых ты никогда и не услышала бы в те времена – в год основания Третьяковской галереи твои предки еще были крепостными. А ты стоишь тут, и у тебя даже паспорт есть, в отличие от твоих родителей, живших в селе при Сталине. Но нет, современность тебе не такая. 🤦🏻♀️
Обедать мы направились в разведанную еще в прошлый раз столовую. Не помню, упоминала я раньше, или нет, но раздатчики листовок общепита возле Третьяковской галереи – единственные из славного племени промоутеров, чьими услугами я когда-либо пользовалась. После духовной пищи тянет на телесную, тем более что рекомендуют они очень даже неплохое место. Правда, расположено оно так, что не сразу найдешь, но промоутеры любезно провожают желающих.
Так что, обойдя Третьяковскую галерею и пройдя мимо храма Святителя Николая в Толмачах,
мы зашли в неприметный дворик, перегороженный шлагбаумом,
в котором эта столовая и скрывалась.