Я вижу утро через окно кухни. Снег лежит ровно, никто ещё не прошёл по дорожке к калитке. Чайник уже вскипел, я налила себе в кружку, добавила мёду. Люблю пить медленно, маленькими глотками, когда дом ещё спит. Это моё время, когда никто не просит, не спрашивает, не нуждается.
Телефон лежит на столе экраном вниз. Вчера вечером звонила Лена, моя старшая. Голос был натянутый, как струна на старой гитаре.
– Мам, мы с Игорем в субботу на день рождения к его коллеге. Можешь посидеть с Ваней и Лизой?
Я помолчала. Села за стол, посмотрела в окно.
– Можешь или нет?
– Могу, – сказала я.
– Отлично. Привезём их с утра, заберём поздно вечером. Ты же не против?
Против чего я могла быть? Что внуки приедут? Конечно, нет. Ваня и Лиза – прекрасные дети. Восемь и пять лет. Смешливые, шумные, живые. Я их люблю. Это правда. Но вот что гложет – они приезжают только тогда, когда Лене нужна няня.
В последний раз это было две недели назад. Лена и Игорь ехали на какую-то встречу выпускников. До этого – корпоратив. До этого – поход в театр. Я считала, но потом перестала. Просто стала замечать, что звонки случаются всегда по одной схеме: приветствие, пара дежурных фраз о погоде или работе, а потом просьба.
Никогда просто так. Никогда: «Мам, хотим к тебе в гости, соскучились». Никогда: «Приезжай к нам на выходных, чаю попьём». Всегда повод. Всегда нужда.
Младшая, Оля, живёт в другом городе. У неё своя семья, двое детей – Саша и Катя. Видимся редко, пару раз в год. Она звонит чаще, но разговоры короткие, на бегу. Я слышу, как она устаёт, как её захлёстывает быт. Понимаю. Сама через это прошла. Но всё равно больно, когда понимаешь, что ты нужна только в качестве решения проблемы.
Я встала, подошла к окну. Соседка Валентина Петровна уже расчищала снег возле своего крыльца. Помахала мне, я кивнула в ответ. У неё внучка живёт рядом, часто забегает. Просто так. Принесёт пирожков, чаю попьют, посидят на кухне. Валентина рассказывала мне об этом, и я слушала, кивала, улыбалась. А внутри что-то сжималось.
В субботу утром они действительно приехали. Лена вышла из машины первой, распахнула заднюю дверь. Ваня и Лиза вывалились на крыльцо с рюкзаками, в которых, как я знала, лежали сменная одежда, игрушки и планшеты.
– Привет, баба Таня! – крикнул Ваня и обнял меня.
Лиза молча прижалась к моей ноге. Она всегда была тише брата, задумчивее.
Лена поцеловала меня в щёку.
– Спасибо, мам. Ты нас спасаешь.
Игорь помахал из машины, не выходя. Они всегда торопились. Всегда куда-то опаздывали.
– Заберём их часов в десять вечера, ладно?
Я кивнула. Лена уже развернулась и пошла к машине. Ваня и Лиза остались на крыльце, смотрели, как родители уезжают. Ваня махал рукой, Лиза стояла молча.
Мы зашли в дом. Я помогла им раздеться, отнесла куртки в прихожую. Ваня сразу включил телевизор, Лиза села рядом. Они знали мой дом, знали, где что лежит, но всё равно вели себя осторожно, как гости.
– Кушать будете? – спросила я.
– Да, – сказал Ваня. – А что у тебя есть?
Я приготовила им блинчики. Они ели молча, изредка переглядываясь. Я налила себе чаю, села напротив.
– Как дела в школе? – спросила я Ваню.
– Нормально, – он пожал плечами. – У нас скоро контрольная по математике.
– Готовишься?
– Ага.
Лиза доела свой блинчик и посмотрела на меня.
– Баба Таня, а у тебя есть краски?
– Есть, конечно. В шкафу, на верхней полке. Хочешь порисовать?
Она кивнула. Я достала краски, бумагу, стаканчик для воды. Лиза устроилась за столом, начала рисовать. Ваня ушёл в комнату с планшетом.
Я осталась на кухне. Смотрела, как Лиза водит кистью по бумаге. Она рисовала дом, деревья, солнце. Потом добавила фигурки – маму, папу, себя, Ваню. Я смотрела и думала: нарисует ли она меня?
Но она закончила рисунок и отложила кисть.
– Готово, – сказала она.
– Красиво, – сказала я. – Покажешь маме?
– Покажу.
Она встала, пошла мыть руки. А я всё смотрела на этот рисунок. На этих четверых человек, стоящих рядом. Семья. Полная, счастливая. Без меня.
Я знаю, что это глупо. Что нельзя обижаться на детские рисунки. Но обида не всегда разумна. Она копится по капле, из мелочей, из недосказанностей.
Помню, как несколько месяцев назад я приехала к Лене. Позвонила заранее, предупредила. Привезла пирог, который она любила в детстве. Приехала, поднялась на их этаж, позвонила в дверь. Лена открыла не сразу, я слышала, как она что-то говорила внутри квартиры.
– Привет, мам, – она выглядела смущённой. – Ты же знала, что мы сегодня заняты?
Я не знала. Мы ничего такого не обсуждали. Но я кивнула.
– Я ненадолго. Пирог принесла.
– Спасибо. Слушай, мы правда торопимся. Игорь через полчаса подъедет, мы собираемся к его родителям.
Я стояла в дверях с пирогом в руках. Внутри квартиры слышались детские голоса, смех. Ваня что-то кричал Лизе, она отвечала. Им было весело. Но меня не пригласили войти.
– Ладно, – сказала я. – Не буду мешать.
Лена взяла пирог, поцеловала меня в щёку.
– Спасибо, мам. Созвонимся.
Дверь закрылась. Я спустилась вниз, села в машину, долго сидела, глядя на руль. Потом поехала домой. По дороге думала: что я сделала не так? Почему я стала человеком, который мешает?
Вечером того дня Лена позвонила.
– Мам, пирог обалденный. Дети в восторге.
– Хорошо, – сказала я.
– Ты чего такая грустная?
– Просто устала.
– Отдыхай. Ну всё, мне бежать, целую.
Она положила трубку. А я сидела с телефоном в руках и думала: когда в последний раз она спрашивала, как у меня дела? Когда интересовалась моим самочувствием не для галочки, а правда?
Сейчас Лиза сидела на диване и смотрела мультфильм. Ваня играл в какую-то игру на планшете. Я готовила обед. Резала овощи для супа, слушала их негромкие голоса из комнаты. Мне нравилось, что они здесь. Нравилась эта наполненность дома, эти звуки жизни. Но я понимала: как только стрелки часов покажут десять вечера, они уедут. И снова наступит тишина.
Мы пообедали. Потом я предложила им погулять. Оделись, вышли во двор. Снег был чистый, искрящийся. Лиза лепила снеговика, Ваня помогал ей. Я стояла рядом, смотрела. Соседские дети тоже были на улице, но Ваня и Лиза к ним не подходили. Они были здесь чужими, временными гостями.
Когда мы вернулись, я заварила какао. Мы сидели на кухне втроём, пили из больших кружек. Ваня рассказывал про школу, про друзей, про какой-то проект, который они делают на уроках. Лиза слушала, иногда встревала со своими комментариями. Я слушала их, кивала, задавала вопросы. И в какой-то момент подумала: вот оно, это и есть то, чего мне не хватает. Не самих внуков. А вот этого – участия в их жизни. Знания о том, что их волнует, что радует, что огорчает.
Когда они уезжают, я ничего не знаю о том, как прошла та контрольная, что случилось с тем проектом, подружилась ли Лиза с девочкой из соседнего подъезда, о которой мельком упоминала. Потому что следующий раз они приедут через неделю, через две, через месяц – когда понадобятся. И разговор начнётся заново, с нуля, как будто между нашими встречами ничего не происходило.
Вечером мы играли в настольную игру. Я достала старую монополию, которую когда-то покупала для своих дочерей. Ваня и Лиза увлеклись, спорили из-за правил, смеялись. Я смотрела на них и думала о том, что они запомнят из этого дня. Запомнят ли они меня? Или я останусь для них просто фоном, удобным местом, куда родители их привозят?
Около девяти вечера Ваня начал зевать. Лиза прилегла на диван, прикрыла глаза.
– Устали? – спросила я.
– Немножко, – признался Ваня.
Я накрыла Лизу пледом. Она улыбнулась мне сонно.
– Баба Таня, ты добрая, – сказала она.
– Спасибо, солнышко.
– Мне у тебя хорошо.
Я погладила её по голове.
– И мне хорошо с вами.
Она закрыла глаза. Я вышла на кухню, чтобы не мешать ей задремать. Села за стол, посмотрела в окно. Стемнело уже давно, за стеклом была только чернота и редкие огни соседских окон.
Я думала о том, что хотела бы сказать Лене. Но не могла подобрать слова. Как объяснить, что обидно быть нужной только по необходимости? Как сказать, что хочется просто видеться, разговаривать, быть частью их жизни, а не запасным вариантом?
Может, я слишком многого хочу. Может, так у всех. Дети вырастают, у них появляется своя жизнь, свои заботы. Родители отходят на второй план. Это нормально. Я сама была такой, когда дочери были маленькими. Редко звонила своей матери, редко приезжала. Всегда была занята, всегда торопилась. А она молчала, не жаловалась. Я думала, что ей всё равно. Только сейчас понимаю, что ей было больно.
Ровно в десять вечера приехала машина. Лена поднялась, зашла в квартиру. Дети уже проснулись, собирали свои вещи.
– Как всё прошло? – спросила Лена.
– Хорошо, – сказала я. – Мы гуляли, играли, обедали.
– Отлично. Спасибо тебе огромное, мам. Ты нас очень выручила.
Игорь остался в машине, сигналил. Торопил.
– Нам пора, – Лена подгоняла детей. – Ваня, одевайся быстрее. Лиза, где твоя шапка?
Суета, спешка. Они оделись, я помогла Лизе застегнуть куртку.
– До свидания, баба Таня, – сказал Ваня.
– До свидания, милый.
Лиза обняла меня.
– Приезжай к нам, – сказала она.
– Обязательно приеду.
Лена поцеловала меня.
– Созвонимся, мам.
Дверь закрылась. Я услышала, как они спускаются по лестнице, как хлопает дверь подъезда, как заводится машина. Потом тишина.
Я прибрала на кухне, помыла посуду, которую они оставили. Собрала игрушки, сложила плед. Всё вернулось на свои места. Дом снова опустел.
Легла спать поздно. Лежала, смотрела в потолок, думала. Вспоминала, как растила дочерей. Как не спала ночами, когда они болели. Как водила их в школу, на кружки, к врачам. Как переживала за каждую их двойку, за каждую ссору с подругами. Как радовалась их успехам, как гордилась ими.
Они выросли хорошими людьми. Лена – ответственная, трудолюбивая. Оля – весёлая, открытая. Я сделала всё, что могла. Но почему-то сейчас, когда они взрослые, между нами выросла эта стена. Стена из вежливости, из дежурных разговоров, из редких встреч по необходимости.
Я не знала, как эту стену разрушить.
Прошло ещё две недели. Лена снова позвонила. Я уже знала, что она скажет.
– Мам, мы с Игорем на выходных хотим съездить в загород. Посидишь с детьми?
Я молчала.
– Мам, ты слышишь?
– Слышу.
– Ну что, можешь?
Я набрала воздуха.
– Лена, а когда вы приедете просто так? Не потому что вам нужна няня, а просто чтобы повидаться?
Она замолчала. Я слышала её дыхание в трубке.
– Мам, о чём ты?
– О том, что внуки приезжают ко мне только когда вам нужна няня.
Тишина стала тяжёлой.
– Мам, ну что за глупости. Мы просто заняты очень. У нас работа, дети, дела. Ты же понимаешь.
– Понимаю. Но мне всё равно обидно.
– Обидно? – в её голосе появилось раздражение. – Мы разве тебя не ценим? Мы всегда благодарим, всегда говорим спасибо.
– Дело не в спасибо.
– А в чём тогда?
Я закрыла глаза. Как объяснить то, что не укладывается в простые слова?
– В том, что я хочу быть не няней, а бабушкой. Хочу видеть внуков не только когда вам это удобно. Хочу знать, как они живут, что их волнует. Хочу быть частью вашей жизни, а не запасным вариантом.
Лена молчала. Долго.
– Я не знала, что ты так чувствуешь, – сказала она наконец тихо.
– Я не говорила.
– Почему?
– Не хотела быть обузой. Не хотела, чтобы вы думали, что я навязываюсь.
– Мам, ты не обуза. Никогда. Просто мы действительно очень заняты. У нас график сумасшедший. Но это не значит, что мы тебя не любим или не ценим.
– Я знаю, что вы любите. Но любовь – это не только слова. Это ещё и время, которое мы друг другу уделяем.
Она вздохнула.
– Прости. Я правда не думала об этом. Не замечала.
– Я понимаю.
– Давай исправим это. Давай на следующих выходных приедем к тебе просто так. Все вместе. Посидим, поговорим. Без всяких дел и планов.
Я почувствовала, как что-то внутри меня отпускает. Не совсем, не до конца, но чуть-чуть.
– Хорошо, – сказала я.
– А на этих выходных ты всё-таки посидишь с детьми?
Я улыбнулась.
– Посижу.
Мы попрощались. Я положила трубку и села у окна. Снег за стеклом был таким же белым, небо таким же серым. Но что-то изменилось. Может быть, совсем немного. Может быть, ненадолго. Но я сказала то, что накопилось. Я была честна. И меня услышали.
Не знаю, будет ли всё по-другому. Не знаю, сдержит ли Лена обещание приехать просто так. Жизнь сложная, планы меняются, обстоятельства вмешиваются. Но сейчас я чувствовала себя легче. Потому что молчание тяжелее слов. Потому что невысказанная обида разъедает отношения медленно и незаметно.
Я встала, подошла к шкафу, достала старый альбом с фотографиями. Полистала. Вот Лена маленькая, в первом классе. Вот Оля на качелях. Вот мы все вместе на море. Столько лет прошло. Столько всего было. И столько ещё может быть.
Я закрыла альбом, убрала его обратно. Налила себе чаю, села за стол. Телефон лежал рядом. Я взяла его, написала Оле короткое сообщение: «Как дела, дочка? Давно не слышала твой голос».
Ответ пришёл не сразу, но пришёл: «Мам, привет! Прости, что не звонила. Завтра вечером позвоню, поговорим нормально. Целую».
Я улыбнулась. Может, и правда всё можно исправить. Может, достаточно просто начать говорить. Не обвинять, не требовать, а честно делиться тем, что чувствуешь.
За окном падал снег. Медленно, неспешно. Я пила чай и думала о том, что в следующие выходные к нам приедут внуки. И это будет не потому, что родителям нужна няня. А просто потому, что мы семья. И нам нужно быть вместе.